— Я рад, что ты сейчас можешь нормально соображать, Недотрога. Выслушай внимательно, скорее всего, я больше такого никогда не скажу. Ты воспитывалась в поклонении к сидхэ и принять мои слова будет непросто, но… Нилимар Шеа — не такой идеальный, как кажется. Не знаю, каким образом он пробился в официальные фавориты кузины, но со времени их связи, у нее порядком испортился характер, а слухи о их развлечениях идут один другого подозрительней.
Я кивнула. Скорее своим мыслям, чем словам Диего. В полусумраке подлестничного пространства его лицо перечеркивалось тенями и выглядело еще более суровым и чеканным, чем обычно. Утонченного лорда Нилимара командир не любил, но воспринимал всерьез, значит я буду также относиться.
— Значит, ты специально сказал квестору, что мы не в ладах?
— Да, пока это лучшее решение из возможных. И докладывать лорду будет не только квестор. У Холмов в участке точно есть немало ушей. Поэтому для всех, слышишь, для всех мы в натянутых отношениях. До тех пор, пока я не узнаю, для чего нужны Нилимару сведения о моих людях и не приму меры безопасности. Он что-то явно задумал, а ты — человек, менталист и особенно уязвима. Холмы всегда берут вас под особый контроль, и, если фаворит принцессы узнает о моем к тебе расположении… Даже думать об этом не хочу. Сможешь немного поиграть для меня?
Теплое дыхание над ухом. Он убрал назад мою выбившуюся из хвоста прядь.
Почему только для него? Для себя тоже. При мысли о внимании высшего фейри, у меня коленки трясутся. Если для того, чтобы он потерял ко мне интерес, нужно изобразить натянутые отношения с Диего, я смогу это сделать так, что профессиональные актеры зарыдают, а публика вызовет на бис.
— Д-да, — выдохнула я. — Уже чувствую, как тебя ненавижу.
— Умница моя. — Лицо мягко приподняли за подбородок, и легкий быстрый поцелуй коснулся виска. — Идею поймала правильно, но, смотри, перед парнями не переборщи. Я буду отчитывать тебя за мелочи, ты в ответ начнешь обижаться и раздражаться. Этого вполне хватит, чтобы наблюдатели настрочили о моём недовольстве менталистом. Нилимар с принцессой перестанут тобой интересоваться, а я пока со всем разберусь… Теперь выходим в холл поодиночке, присоединяемся к отряду в столовой и начинаем игру на внешнюю публику.
— Подожди, — остановила я. Мне хотелось понимать, кто играет против Диего и меня. — Насчет фаворита я поняла. А Квенториэлль? Ты назвал ее кузиной. Это сестра по матери?
Пару секунд под лестницей было тихо.
— Троюродная, — наконец ответил тигр. — Наши матери двоюродные сестры и заклятые подруги. Я не фейри-принц, Недотрога. Посмотри на меня повнимательней — я оборотень, ошибка случайной связи, которую никто не хотел признавать. Квентариэлль приехала, значит в Доме что-то произошло и очередь на Изумрудную тиару сдвинулась с места. Да, похоже, я вошел в Десятку. Но фейри живут бесконечно долго, список — пустая формальность. И не поможет Высоким Холмам признать зверя.
Он не был оскорблен, не жаловался. Говорил спокойно, как о давно решенном вопросе.
— Моя история в Холмах — давно забытое прошлое. И скажу сразу, чтобы не было недопонимания. Некоторое время мы с принцессой считались возможной парой для временного союза. Это было в прошлом, я давно перелистнул страницу.
Ох. Но не факт, что перелистнула она.
Глава 24. О работе менталиста на допрос и о том, что надо доверять профессионалам
Вышли мы по отдельности. В столовой Диего поймала лейтенант Ноа и увела обсудить расследование убийства Павлини в свете неожиданной гибели главной подозреваемой. Я смотрела им в след и думала, что у Фаворры слишком темное прошлое и не менее туманное настоящее. Он полуфейри, полуоборотень и мне следует быть с ним осторожнее.
Есть не хотелось совершенно, аппетит пропал полностью. Я крутила в тарелке ложкой и с готовностью отложила ее, когда начали сыпаться сообщения от Алекса и бабушки.
Ох, какие новости! Моя активная родственница перечисляла страдания подсевших на массаж клиентов и порывалась выписаться из больницы, а врачи и младший Фаворра убеждали ее задержаться на лечение.
Дальше в моей голове заиграл невидимый оркестр. Потому что из всего на свете моя прародительница умела делать выступление.
После моего присоединения к общему хору, ба ударила пафосными гимнами, немедленно заклеймив меня предательницей. Через несколько писем начала давить на жалость, играя на струнах души и рассказывая, как ей тошно в палате. Итоговым аккордом была романтическая баллада про любовь и «как по тебе скучаю». Так сильно, что ей срочно понадобилось на работу. Ага.
С большим трудом единый фронт заговорщиков, а бабушка не мелочилась, а так и писала «весь мир против меня, но я не сдамся» — в общем совместными усилиями мы повлияли на упрямого бойца Эннет Нитароку, захватили ее в плен, выслушали лебединую душераздирающую песню и оставили на больничной койке строить планы дальнейшей борьбы.
Уф. Я выключила коммуникатор, отодвинула поднос с едой и сидела, вяло выслушивая восторженные воспоминания о гостях-сидхэ, когда к нашему столу подбежал дежурный.
— Хей, это ты менталист Второго отряда?
— Я.
— А что надо? — влез Вито. Остальные тут же подняли головы.
Вихрастый паренек-человек с опаской осмотрел нашу компанию и принял сурово-деловой вид, старательно хмуря брови.
— У нас в приемной срочная ситуация. Квестор распорядился позвать свободного менталиста на допрос. Э-э-э. Но других-то и нет.
— Иду, — я поднялась с готовностью. — Только я никогда не вела допросы.
— А ты и не будешь, их ведут старшие копперы, — объяснил Буч и начал подниматься со стула. — Пойдем провожу, расскажу, что и как. Парни, начинайте тренировку без меня, я подойду попозже.
Мы зашагали за спешащим дежурным. Полутролль немного замедлился, наклонился и тихо спросил:
— Что там у вас произошло с командиром? Босс чем-то недоволен?
Ого. Диего успел в начале трапезы бросить что-то вроде «А ты, Недотрога, подумай над своими действиями». И Буч уже насторожился.
— Эм. Он запретил уезжать домой, а я поехала и подвергла себя и родных риску.
Формулировать прегрешения пришлось на ходу, о чем-то конкретном мы договориться с Фаворрой не успели.
— А, тогда он быстро остынет, — успокоился Буч и принялся мне рассказывать о задачах менталиста на допросах.
На летней практике в прошлом году преподаватель судебной психологии, благородный Истер О’чад, которого мы за глаза называли «Мистер Молчать» за редкостно свирепый характер, показывал нам пример работы со свидетелями. Похоже, принцип был один и тот же.
Работа эмпата заключалась в определении эмоций и в идеале — определении обманывает гражданин или утверждает чистую правду. Основная беда была в умалчиваниях. Некоторые хитрецы, особенно помески с низшими фейри, отлично умели скрывать участие в преступлениях просто умалчивая правду.
— Тебе повезло, — вдруг сообщил дежурный, кинув на меня взгляд через плечо. — Этот свидетель пришел сам. Горит желанием дать показания, требует для проверки менталиста, представляете? А у нас сейчас вообще никого, ваш брат заболел, словно чумой покосило. Говорят, высшие лорды сегодня приезжали, очень за ситуацию переживают. Обещали на днях прислать ментала из Холма, вот красота будет!
Буч нахмурился и опустил руку на мое плечо.
— Потребовал встретиться с менталистом? Может и имя называл?
— Имя? Не знаю.
Посетитель, конечно, странный. Но меня зацепила другая новость. Я встала столбом, пытаясь удержать тело, готовое бежать до границы ближайшего Сектора, преодолевая водные преграды вплавь, а горные влет. Кого к нам собираются прислать? Ментала из Холма? Фейри слишком бодро принялись «помогать».
— Мы не будем присутствовать на допросе, — сказал Буч. — Объяснительную квестору я напишу.
Дежурный растерялся, лицо его недоуменно вытянулось, готовясь произнести длинное «о-о-о».
Я выпрямилась, выдерживая тяжесть широкой ладони, посмотрела на здоровяка снизу вверх. Неужели я кажусь настолько слабой, что за меня и решения готовы принимать?
В конце концов, если на территории полицейского участка, среди коллег, я при малейшем подозрении на опасность начну шарахаться от обычного допроса — стану ли вообще когда-нибудь самостоятельной?
— Это мои обязанности, их надо выполнять, — мягко сказала я полутроллю. — Буду рада, если ты поприсутствуешь. — перевела взгляд на дежурного и улыбнулась. — Мы в отряде переживаем за безопасность коллег и удобство в работе, не обращай внимание. Кстати, когда с Холма приедет ментал, сможешь предупредить меня оперативно? Я, похоже, чуть ли не единственная в участке осталась, не хочу растеряться или пропустить гостя.
— Сделаем в лучшем виде. И парней наших на приеме по-свойски предупрежу. Как только эмпат появится, сразу тебе сообщение на коммуникатор скинем, — коппер обрадовался моему согласию и готов был идти на любые уступки.
До секции допросных комнат он довел нас быстро и слинял, чтобы я не успела передумать. Буч, молчаливо принявший мое решение, первым открыл дверь и заглянул внутрь.
В коридор вырвался мужской голос, взлетающий от возмущения до визгливых тонких нот, почти захлебывающийся словами.
— Безобразие! Как, я вас спрашиваю, мне своим людям в глаза смотреть? Что им говорить? Ворвались, понимаешь, скандал устроили!
— Кто? Ваши люди?
— Да вы чего?! Зачем наговариваете!
В квадратной с серыми стенами комнате вокруг установленного в центре стола метался невысокий мужчина. Темно-синий пиджак, застегнутый на все пуговицы, был натянут на солидном животике как на барабане, собираясь лучистыми складками у пуговиц. Острые черные усы воинственно торчали в стороны и сейчас тряслись, передавая возмущение хозяина.
Его сидя выслушивал коренастый коппер, лысый до световых зайчиков по стенам. Несколько секунд я пыталась найти хоть одну неровность на черепе, но нет — идеальный.