— Так покажи, — выдохнула я, вдыхая его желание. Оно вилось вокруг, ласкаясь большим урчащим котом, рассматривая меня как добычу.
— Не выдержишь, — с сожалением выдохнул тигр, но я ощутила слабое, легкое облачко надежды.
— Я не подсяду. Поверь мне, рискни. Когда-то же надо попробовать, расслабиться.
Не знаю, какой мне отмерен срок. День, месяц, десятилетия. Но пока он мой, рычит для меня, пылает желанием, я хочу увидеть хоть краешек, хоть частичку его настоящего, без постоянного жесткого контроля. Даже со мной наедине, в моей кровати, он держал себя в руках. Был сдержан, подчеркнуто нежен и деликатен. Постоянно на пределе срыва, но скручивал и удерживал в себе инстинкты.
Не хочу расстаться с ним, так и не узнав его до конца.
— Покажи, — сказала я и затрепыхалась, вызывая охотничьи реакции, провоцируя.
--
PS
Продолжение в "Драконий подарок" будет завтра в первой половине дня. Приношу извинения за короткий период сбоя. Была в командировке, думала, получится писать, но было сложно.
33.2
Диего подтолкнул меня к настенному зеркалу рядом со столом и шагнул следом, оставаясь за спиной.
— Сама посмотри, — глухо сказал он, стаскивая с себя китель и открывая порванную на швах сорочку. Секунда — его плечи раздались вширь, заставляя ткань жалобно потрескивать. — Я — оборотень, которого не признал собственный клан. Когда мне было десять, вместо долгожданного первого оборота у меня появился флёр и выросли фейри-уши. Когда их увидел отец, его скривило от омерзения. Через неделю на собрании рода он сообщил, что готовит в преемники младшего сына. Потому что старшего… у него больше нет.
От витающей вокруг застарелой боли у меня закружилась голова. Пришлось опереться на возвышающегося сзади каменно-неподвижного Диего.
— Тебе было… плохо?
— Мне было бесконечно одиноко. Я-то к этому времени считал себя настоящим тигром, просто с опаздывающим оборотом. И каждый день своей жизни старался доказывать отцу какой я замечательный сын. О матери я знал лишь одно — она была случайной женщиной в жизни отца и подкинула меня под дверь дома даже не оставив записки.
Он медленно начал расстегивать рубашку, демонстрируя массивное и рельефное, но слишком гладкое для оборотня тело.
— Утром после отказного собрания я взял нож и отрезал себе предательские кончики ушей. Побежал к отцу, чтобы показать на что я готов ради клана, просить не бросать меня, но он отказался со мной разговаривать.
— Если бы ты рассказал об этом раньше, то сегодня уже Я отказалась бы говорить с мистером Максимилианом Фаворрой, — кажется, я серьезно разозлилась. — И что его сподвигло опять принять тебя в семью?
— До первого оборота регенерация не работает, поэтому шрамы на ушах остались на всю жизнь. Четыре года я жил в доме, где со мной общались только мачеха и маленький брат, но однажды во мне проснулась магия и я случайно чуть не сжег детскую комнату… Ту самую, где мы с тобой встретились.
Я прикусила губу от волнения. Значит, изначально это была комната Диего?
— Подожди… Тогда каким образом там поселился Алекс?
— Маленьким он был очень капризным. Родственники и гости открыто обсуждали, что преемником в клане мне не быть, баловали мальчишку, в итоге он постоянно требовал мои вещи, доказывая, что в доме мне ничего не принадлежит.
Я почувствовала, как сердце пронзила раскаленная игла.
— Алекс? Он совсем другой… Точнее, я знаю его другим.
— Я тоже со временем узнал его с другой стороны… А тогда, в четырнадцать лет, когда проснулась магия и срочно пришлось уезжать в Холмы для учебы… я не слишком-то любил брата — красивого, здорового мальчика, впервые обернувшегося в семь лет. В то время я себя считал больным ублюдком, — он хмыкнул, растянув широкую ухмылку по трансформированному тяжелому подбородку. — Представь, какая была реакция в Холмах, когда через три года я неожиданно трансформировался и оказался полноценным оборотнем. Таким вот животным.
— Думаю, они сошли с ума от восторга, — честно сказала я, погладив по могучему бицепсу.
— Кое-кто, да, сошел, — неопределенно протянул оборотень. — Но далеко не все. Да и мне уже пора было вернуться, чтобы обучить свою вторую ипостась. Так что еще некоторое время я провел в полицейской академии, потом командировки, задания… Вернулся домой и обнаружил, что мой брат опять забрал самое лучшее.
— Ну, пока не забрал, — хмыкнула я, откинув голову ему на грудь и с удовольствием рассматривая нас в зеркале.
— Что? — тихо спросил Диего. — Пока?
Адова кровь, да я просто неудачно выразилась. Но пикнуть не успела, как меня ухватили за горло. Что за ужасная привычка придерживать за шею?
— Мы же с тобой обсудили этот момент, — пророкотал оборотень, наклоняясь и обдавая дыханием мой висок.
— Да, две недели или сколько там мы вместе, — пискнула я. — Все помню.
Тигр на пару мгновений окаменел. Желваки побелели.
Лампы горели только на пятачке кухни, его лицо освещалось с одной стороны, а вторая половина попадала в тень.
Горячая рука прошлась по моим плечам и медленно сняла китель, отбросив его на стол, к своему.
— Скоро придет бабушка, — напомнила я, неожиданно испугавшись. Что-то в его движениях настораживало.
— Отлично, — согласился оборотень. И начал расстегивать пуговички на блузке. Одну за другой. Не спеша.
— Ты в полуобороте, — напряженно сообщила я. — Слишком большой.
— В естественной своей форме, — покладисто подтвердил тигр. Забравшись лапищей внутрь чашечки бюстгалтера и облапив грудь. Указательным и средним пальцем он зажал сосок и немного оттянул.
(друзья, длинные сцены я не могу писать сразу. Если хочется прочитать единым куском, подождите, пожалуйста, до завтра. Те, кто готов частями — айда с Евой в маленький домик Нитароку)
— Что ты творишь? — я пыталась совладать с дыханием, но голос дрогнул. До знакомства с Диего понятия не имела, какая у меня чувствительная грудь. Волна теплого, мягкого удовольствия мурашками прокатилась вверх по плечам и шее.
— Самые правильные вещи.
Как загипнотизированная я смотрела в зеркало на огромную фигуру за моей спиной, на медленные движения мужских пальцев под форменной рубашкой. Его глаза засияли ярко-голубым, завораживающе ясным светом. Это был не флёр, я подпала под влияние Диего без всякой магии.
Хорошо, что по приходу домой я рефлекторно закрыла задвижку, иначе, вернись бабушка раньше предполагаемых полутора часов, она воочию может убедиться в верности своей характеристики «горячий парень». А я не готова пока объяснять ей что связывает нас с оборотнем.
— П-почему ты думаешь, что действуешь правильно? — запинаясь, спросила я.
— Потому что ты дышишь мне в такт, Ева.
Он сдвинул руку с шеи вверх, приподнимая и разворачивая мой подбородок. Впечатался жадным забирающим волю поцелуем. Горячий язык лизнул губы и забрался внутрь. Одним своим толчком кончика подкашивая мне ноги.
— Официально откажешь Алексу, — прорычал он, подхватывая мое слабеющее тело. — Чтобы он все понял, перестал фантазировать. Нельзя, чтобы мачеха объявила вас парой.
— Зачем официально? Пусть сам знает и родителям тихо сообщит. Мы-то не можем быть вместе из-за Холмов, — цепляясь за его шею, возразила я.
— Не можем, но это не причина тебе быть с Алексом. Будем встречаться тайно.
— Мы уже встречаемся тайно.
Несмотря на охватившую негу, я начала злиться и попыталась вырваться. Диего сжал меня сильнее, предупреждающе зарычав в волосы.
— Ты бросишь Алекса.
— Чтобы любой оборотень, включая Крейга, мог заявить на меня права, если я случайно на него посмотрю?
Шах и мат.
Мышцы на удерживающих меня руках окаменели. Он выглядел как готовящийся к броску атлет. На вид полностью человек, но никто бы не назвал ставшие резкими черты лица и чудовищную мускулатуру нормальной. Через секунду Фаворра понесся через гостиную, сбивая стулья. Но кроме бабушкиного коротенького дивана в конце комнаты ничего не обнаружил.
Я всегда стеснялась рассказывать, насколько бедно мы жили. Домик Нитароков — однокомнатный. Засада, да? Нет здесь места ни для большого тигра, ни даже для крупного полу-трансформированного оборотня.
Диего сжал меня сильнее — как бы на ногах не остались синяки. Он явно сходил с ума от противоречий собственнического инстинкта и понимания, что, признав меня своей девушкой, автоматически спровоцирует интерес Холмов. Тупиковая ситуация, в которой инстинкт боролся с разумной осторожностью и привычкой защищать.
И все это добавляло огня в жажду немедленного утверждения наших, пусть и тайных отношений.
— Где твоя комната? Покажи мне.
Он распахнул небольшую дверь у входа и яростно воззрился на крошечную ванну. Опасливо взглянув на белый чан, в котором можно было только сидеть и исключительно одному, я призналась:
— Нет отдельной комнаты. Моя кровать на лоджии.
Дальше летела, цепляясь за шею, чувствуя себя легкой как пушинка. Голова кружилась от глубоких жестких поцелуев, которыми оборотень непрерывно меня награждал, словно настойчиво пытался заменить собой воздух.
— Моя, — сказал он, врываясь на лоджию. Тут же опрокинув меня на узкую лежанку и перевернув на живот.
В этом знакомом до миллиметровых царапин на стене месте я провела множество ночей в мечтах, в том числе представляя свидания со своим будущим молодым человеком. В моих грезах мы держались за руки и обменивались нежными взглядами.
В реальности Диего приподнял меня, расстегнул пуговичку на поясе и рывками начал стягивать с меня брюки.
Хотела бы я сейчас другого свидания? Нет. Я желала именно этого парня, такого как есть. С хваткой сильных пальцев на талии, с сумасшедшим рыком, валом накатывающей от него смеси эмоций: желания и восхищения. В голове вдруг возникла картинка… словно я смотрела чужими глазами. Растрепанные светло-каштановые локоны на бежевом покрывале, белая сорочка, смятая до подмышек и открывающая вид тонкой спины с едва заметным ручейком позвонков… еще ниже — округлые полушария едва заметно подрагивающих ягодиц, ярко белеющие в полусумраке лоджии.