еи покупают специальную монету и по ней входят, чтоб с плясуньями побаловаться.
Я с силой выдохнула. — Слуш… мы ж давно знаем, что баб сюда не вышивать возят. Обеим светловолосым, считай, везуха. Одна в богатом доме при одном мужике, вторая хотя б не в портовом кабаке, где по пять мужиков за ночь. — Тебе б такую везуху, — процедила я. — Ну что ты… — Ты не понимаешь? Если б я не переоделась в мужское, если б я ехала в платье, это я бы сейчас была в портовом кабаке, я! Мне, чтоб мачту обрушить, все равно надо было близко подойти, меня бы все равно увезли!
Я зашмыгала носом, Стив оказался рядом, и судя по мокрой рубахе, напялил ее не вытираясь. Он неловко обнял меня, я уткнулась ему в плечо, и рубаха стала еще мокрей.
Отплакавшись, я нашла кувшин, где оставалось еще немного воды и умылась. — Извини. Я все время думаю, что меня только чудо спасло. Если б я ехала в платье. Если б меня раскусили, пока везли на остров. На острове… даже думать страшно. — Вот и не думай. Смотри, что я в доме того паука прихватил.
Стив вытащил камень в металлической оправе, от которого несло магией. — Накопитель? — Ага, причем хорошо заряженный. Их там несколько валялось рядом с бумагами, авось не хватится, а нам пригодится. Если что, умеешь вытягивать магию? — Умею. Здорово. Эх, если б у меня такой был на корабле… — Брось. Ты сейчас здесь, и главное, делай, что я говорю, и я тебя в обиду не дам. А Риви… Пойдем сегодня вечером в эти "Цветы". Ты будешь моим слугой. — Угу… Хорошо.
Мы петляли по улочкам, но на подходе к "Северным цветам" взошли на пригорок, и я совсем недалеко увидела море. Рядом с заведением было два здания с узкими высокими башнями, наверху которых чернели маленькие круглые оконца.
У входа Стив дал золотой и вознамерился пройти внутрь. Охранник остановил его, что-то сказал и показал на меня. Стив изобразил руками, что я слишком низок, чтоб за меня платить. Охранник покачал головой. Стив скривился. Охранник нахмурился. Стив вытащил еще золотой и бросил на меня картинно злой взгляд. Мы прошли внутрь.
Мы пришли одними из первых и заняли хорошие места на подушках, раскиданных по полу. Стив вытащил еще два серебра и взял нам по плошке какого-то терпкого питья.
Южная ночь упала быстро, вот только что еще лился свет, и вдруг темно. Началось представление. Семь девушек вышло в танце, они изящно крутились, поводили плечами и бедрами, и со всех сторон слышалось щелканье языками и гортанные переговоры, выражавшие страстное одобрение. Все девушки были светловолосыми с роскошными фигурами, но цвет глаз было не рассмотреть, а родинки и подавно. Закончив номер, они ушли за занавеси.
Два работника вынесли арфу и поставили недалеко от нас. Из-за занавесей вышла девушка, села за арфу, заиграла и запела протяжную песню. Ее сильный голос разнесся по залу. Зрители замерли не шевелясь, не издавая ни звука. Такой талант и в театре редко встретишь, а она тут, в веселом доме, пусть и дорогом, но все-таки… как несправедлива жизнь.
Я присмотрелась к певице. У девушки были зеленые глаза и две родинки на правой щеке наискосок, одна выше и больше другой. Я осторожно скосила глаза на Стива, тот еле заметно кивнул — он тоже узнал Риви. Я вглядывалась в ее черты, стараясь их запомнить.
Я с трудом дождалась конца представления. Стив же вел себя как ни в чем не бывало: хлопал себя по ляжкам, щелкал языком, широко жестикулировал, в общем, как настоящий пустынный дикарь, которых здесь набралось едва ли не половина зала.
Когда представление закончилось, Стив подошел к хозяину и поприветствовал его, приложив руку к сердцу и поклонившись. Тот ответил тем же жестом. Стив показал рукой за кулисы, обрисовал фигуру песочных часов, ткнул пальцем в себя, затем сложил пальцы одной руки кольцом, а указательный другой руки просунул сквозь него. Когда я поняла, что он изобразил, я опустила голову ниже, чтоб хозяин не заметил залитых краской щек. Но тот что-то затараторил, потом спохватившись выругался, показал восемь пальцев и сказал "данак". Стив приложил руку к сердцу и поклонился. Затем повернулся и пошел ко входу, а я поспешила за ним. — Что такое данак? — шепотом спросила я, когда мы шли по малолюдной улице. — Не знаю, сейчас спрошу в таверне. Но думается мне, что это восемь дней. Он хотел сказать, что взять девицу можно через восемь дней. — Ты говорил, что они… раз в неделю. — Значит, что на завтра все билеты проданы.
Мы вернулись в комнату оба мрачные. Теперь, когда мы знаем, что Риви здесь, не иметь возможности вытащить ее оттуда сей же час огорчало и меня, и моего циничного друга.
Утром Стив отправился разведать обстановку вокруг "Цветов" и выяснить, как проходят внутрь. Вернулся с неутешительными новостями: в заведении высокие стены и охрана. День, когда девиц отдают на увеселения, действительно, сегодня, но всё уже раскуплено. Следующий — через неделю, и подсуетиться придется прямо завтра с утра. Ограничивая вход хозяин умело подогревает интерес, "цветы" считаются изысканным лакомством, и монеты-пропуска расхватывают быстро, несмотря на баснословную цену в двадцать золотых.
Мы приуныли. Настроения не прибавили и шепотки за спиной, которые Стив услышал, проходя сквозь зал. Он спустился за ужином, вернулся с тарелками и сказал: — Придется уходить через окно. Переночуем на пляже, чтоб их ядреные демоны через колено перегнули. — Кого? — не обратила внимания я на сквернословие. — Тех, кто глазастый слишком, и вопросов много задает. Решили, что ты моя любовница, и я тебя прячу как своего брата. Наверное, ночью проверять придут. — Я вздрогнула и с ужасом посмотрела на Стива. — Да не боись, ночь темная, скроемся, тут тепло, поспим на песочке, а завтра другую таверну найдем.
Едва стемнело, как мы вылезли из окна, и перепрыгивая по торчащим из стены балкам дошли до низкой крыши сарая, а там уже Стив поймал меня на земле. Уж не знаю, как он угадывал направление, но через полчаса мы устраивались на пляже, где сложили рыбацкие лодки. Стив спрятал наши вещи в нескольких местах, а самое ценное, деньги и артефакт, прикопал. Чтоб спать, он выбрал место у одной из лодок и посоветовал мне устраиваться рядом. Я сделала вид, что укладываюсь, но только вид. В свете луны были очень хорошо видны две узкие высокие башни с круглыми окошечками наверху. И казалось, что они совсем недалеко, рукой подать.
Я дождалась, пока дыхание Стива станет ровным, сняла обувь, и осторожно ставя ноги на песок, пошла в сторону улиц. Я не буду ни во что ввязываться, я только посмотрю, разведаю, что там и как. Вдруг можно вытащить Риви сегодня?
Глава 5
Заведение я нашла быстро, но на этом моя удача, казалось, закончилась. Здание было большим, и занимало целый квартал. Зал, в котором выступали девушки, был довольно велик, но это только часть здания. Я обошла сбоку, приметила недалеко удобное дерево и влезла повыше, пока на улице никого не было. О, понятно, у них там внутренний дворик, даже фонтан журчит.
Я принялась обходить заведение дальше. Со стороны, где было темнее всего, послышалась какая-то возня и хихиканье. Я притаилась в тени, но меня все равно заметили — четверо мальчишек лет тринадцати-четырнадцати висели на дереве, смеялись, толкали друг друга локтями и показывали в сторону окна. Мне они замахали рукой, мол, иди к нам. Ах да, я сейчас такой же мальчишка.
Уличное братство подсматривающих приглашало меня в свои ряды. Мне помогли забраться на дерево и мы оказались недалеко от окна, где крутились силуэты одевающихся девиц. Створки были распахнуты, и три девушки были хорошо видны. Я начала всматриваться, пытаясь распознать среди них Риви, и слишком поздно поняла, что мальчишки звали меня не просто так. Наверное, это была давно отработанная шутка. Уперевшись ногами в толстые ветви паршивцы схватили меня за руки и за ноги, раскачали и кинули внутрь.
Я приземлилась на пол, больно ударившись бедром и плечом. Девушки, против ожидания, не завизжали, а разразились привычными слуху риконбрийскими проклятиями: — Чтоб вам повылазило! чтоб вас демоны ёжиком отодрали!
Одна быстро закрыла окно и задвинула шторы. — Снова притащились! Мало их Сиртар выдрал! Эй, чего сидишь? готовь задницу, и тебе сейчас всыпет. — Да толку, он же по-нашему не понимает, — отмахнулась другая. — Не надо Сиртара, — в ужасе прошептала я. — Я здесь по делу.
Девушки переглянулись. Третья, которая до сих пор отмалчивалась, спросила: — За кем пришел? — Пришла. Я тоже женщина. За Риви. — Риви… Да, Риви с тобой уйдет. Но она в другой комнате, ее стерегут. — А вы? неужели вы сами не хотите сбежать?
Девушки, как одна, фыркнули. — Будто меня кто-то дома ждет.
Я вытаращила глаза. — Ну что ты так смотришь? У тебя, небось, семья при деньгах была, пока пираты не напали? — Родителей с нами не было, — зачем-то начала я оправдываться. — Тем более. Ждут тебя, небось, с твоей Риви. А я дома за пятью братьями горшки выносила да портки им стирала, а потом их детям стала бы прислуживать. И все за стол и крышу, мол, будь благодарна, дармоедка. Тут веселее, теплее, ни стряпать, ни убирать не надо, кормят как богатеев, фруктов видимо-невидимо. — Она фыркнула и показала на другую девушку. — Гиту везли за старика замуж выдавать. Маршу, как отец умер, мачеха выставила вон. И куда ей из села? В город одной, без защиты, чтоб любой проходимец под юбку лез? еще хуже было бы. Так что, нечего нам тут строить из себя настоятельницу обители. Думай, как вам с Риви отсюда уйти. — А окно? — Пф. Думаешь, они тут идиоты? На окне артефакты старинные, дорогие, чтоб изнутри никто выбраться не мог.
Я приуныла. Вот и разведка. Стив меня убьет. — Только если через зал выходить, — неуверенно сказала та, кого назвали Маршей. — Там и Риви найдется, но как туда попасть…
Гита осмотрела меня со всех сторон: — Н-да, тоща ты, конечно. Впрочем, там довольно темно. Грудь перевязала? есть, что показать? — В-вы о чем? — Оденешься под одну из нас. Есть запасные наряды. Если меня хватятся, я будто бы задержусь. Смотри, у тебя времени совсем мало будет, как станешь выбираться, твое дело. — Да, пожалуй, это единственный выход, — пробормотала первая девушка, и глянув на мои глаза, припугнула: — Если Сиртар тебя здесь найдет, снимет штаны, чтоб отходить веревкой. А дальше, сама понимаешь. Сейчас мы тебя прикроем, но другого пути, кроме как через зал, у тебя отсюда нет.