— А всё-таки были у наших моменты, — продолжал ходячий феномен, — были, старик, я сам видал. Протасов трижды такую возможность упустил! Эх!.. Хотя, спору нет, голландцы играли сильнее. Первоклассная команда, не нам чета. Да что уж там говорить, прошлого не вернуть. И всё же могли, могли ведь!..
Весть о проигрыше расстроила меня. Нахмурив брови и тупо глядя на покрытую шапкой бычков некогда белоснежную урну, я молчал. Молчал бы я и дальше, если бы Завмагов вдруг не изменил тему разговора.
— А ты, старик, кажется, рыбачишь по выходным? Или я тебя о кем-то спутал? — спросил он, с нескрываемым любопытством глядя на мою переносицу.
— Ну, рыбачу, — нехотя ответил я.
— А где, если не секрет?
Я забеспокоился. Если даже этот тип заинтересовался подробностями моей рыбалки, то чего же ожидать от других!
— Секрет, — буркнул я. — Сам знаешь, грибники и рыбаки своих тайн не выдают. А что это ты вдруг моей рыбалкой заинтересовался?
Завмагов заговорщически подмигнул, огляделся и, перейдя на шёпот, вдруг зачастил:
— Знаешь, старик, я тут краем уха слыхал жуткую вещь: будто бы в районе то ли Истринского, то ли Клязьменского водохранилища засекли летающую тарелку. Вот я и подумал, может, ты что-нибудь знаешь…
— Когда? — затаив дыхание, спросил я.
— Да вот как раз в эти выходные. А ты что, видел?
— Ничего я не видел, — резко ответил я, отворачиваясь к окну. — Я двое суток просидел на Истринском и могу поклясться, что ни тарелок, ни блюдец, ни тем более самоваров над водохранилищем не пролетало.
— Значит, остаётся Клязьменское, — сказал Завмагов. — Ну ладно, старик, извини за назойливость, пойду вкалывать, а то начальство мне все ухи оборвёт. Пока!
Мы расстались, и я вернулся на своё рабочее место.
— Николай Николаевич, подойдите, пожалуйста, ко мне, — послышался требовательный голос Евграфа Юрьевича. — Вот тут у меня отчёт лежит, тот самый, возьмите его и откорректируйте третий раздел, это как раз по вашей части. Пришли новые данные из Главка, просьба их всесторонне учесть. Будьте добры, сделайте до вечера.
— Хорошо, Евграф Юрьевич, сделаю, — ответил я, беря отчёт и чертыхаясь в душе. По пути к своему месту меня перехватил Балбесов Антон Петрович, тридцатипятилетний кандидат наук, старший научный сотрудник и карьерист с вредным характером.
— Что, Николай Николаевич, — ехидно спросил он, — озадачил тебя шеф?
Я уныло махнул рукой и плюхнулся на свой стул. За моей спиной фыркнула Тамара Андреевна. «Интересно, что они все обо мне думают?» — подумал я и решил «прощупать» мысли своих коллег по лаборатории.
Карьерист Балбесов думал обо мне совсем немного, все его мысли можно было сформулировать в виде одного понятия: «Тюфяк». «Так. Поделом мне. А я ему ещё диссертацию помогал писать. Вот она, человеческая благодарность», — сокрушённо покачал головой я. Петя-Петушок, молодой специалист двадцати трёх лет от роду, вообще ни о чём не думал. Облокотившись на левую руку и прижав ладонью к уху миниатюрный наушник от спрятанного в кармане джинсовой куртки плейера, он имитировал процесс бурной производственной деятельности. В недрах его сознания я всё же отыскал скудную информацию о себе, но и здесь она укладывалась в одно единственное понятие: «Неудачник». «Настроившись на волну» Тамары Андреевны, я вдруг с ужасом обнаружил, что сия достойная дама безумно влюблена в меня вот уже более десяти лет. Меня бросило в жар и тут же прошиб холодный озноб. Этого ещё не хватало! Вот так подарочек свалился на мою бедную головушку… Я расстегнул ворот рубашки и перевёл дыхание, заметив мимоходом, что оно у меня стало судорожным и неровным. Попытка прочитать мысли Евграфа Юрьевича привела к неожиданному эффекту. Завлаб вдруг шумно вздохнул и ласковым, совсем неначальственным, голосом произнёс:
— Николай Николаевич, дорогой мой, займитесь, пожалуйста, делом. Очень вас прошу.
Я растерялся.
— Да я разве чего, я ничего… — промычал я и покраснел.
— Влип, — ехидно прошептал Балбесов.
В этот момент дверь отворилась, и на пороге вновь возник Завмагов.
— А ты врёшь, старик, будто на Истринском не было тарелочки, — пробасил он, снова подкатываясь ко мне. — Была, мне очевидец рассказывал. Большая, чёрная такая, и грохот от неё неимоверный. Не мог ты её не видеть.
— А я тебе говорю — не было тарелочки, — сердито прошептал я, косясь в сторону шефа. — Гроза это была, обыкновенная майская гроза. Действительно, была, большая такая, вся чёрная, но туча, и грохот от неё, совершенно верно, был неимоверный. А очевидец твой врёт, надеясь на дешевую сенсацию, или просто страдает галлюцинациями. И потом, разве сейчас тарелочками, или другими какими НЛО, народ удивить? Почти каждый что-нибудь знает, слышал или даже видел. Так и скажи своему очевидцу. А если мне не веришь, то нечего и спрашивать. Тоже мне, любитель фантастики нашёлся!
Озадаченный Завмагов почесал в затылке и, ничего не ответив, покинул помещение, «До чего же дотошный мужик, — с облегчением вздохнул я. — Кто ж мог подумать, что его тема космических пришельцев разберёт. Поистине, пути Господни неисповедимы».
Следующие два часа я провёл в усердной работе. Несколько раз я ловил на своем затылке одобрительные взгляды Евграфа Юрьевича и, поощряемый ими, с ещё большим рвением и старанием принимался за порученное мне задание. Накануне обеда передо мной вновь выросла порядком уже надоевшая грузная фигура Завмагова.
— Не было грозы, — без предисловий начал он, — я это точно узнал. Ни в субботу, ни в воскресенье. Оба выходных над Истрой стояла ясная солнечная погода. Это уж не очевидцы говорят, это официальная пресса сообщает. Так что, старик… — Завмагов развёл руками, показывая, что застал, мол, тебя на месте преступления.
— Да что ты ко мне привязался, как… как репей! — прошипел я, устрашающе вращая глазами.
— А ты мне правду скажи, тогда и отстану. В эпоху гласности…
— Да иди ты!.. — взорвался вдруг я, не в силах более сдерживаться. И без того круглое лицо Завмагова стало ещё круглей.
— Что?! — непонимающе прохрипел он.
— Чем вы там заняты, Николай Николаевич? — раздался сзади голос шефа. — Что это за тип к вам всё время ходит?
Я, обрадованный вмешательством начальства, обернулся и умоляюще произнёс:
— Евграф Юрьевич, прошу вас, оградите меня, пожалуйста, от посягательств на моё рабочее время со стороны сотрудников чуждого нам подразделения. Иначе я не успею откорректировать этот отчёт, будь он неладен… Простите.
Шеф грозно взглянул на Завмагова и тоном, не обещающим ничего хорошего, спросил:
— Гражданин, вы, собственно, по какому делу? У вас что, с Нерусским общая тематика? Или вы его ближайший родственник? Может быть, вы его незаконнорожденный сын от первого брака?
Глаза у Завмагова катастрофически полезли из орбит — то ли от удивления, то ли от непонимания, а вернее всего — от того и от другого сразу.
— Я? Сын? Боже упаси! Он про тарелочку не хочет…
— В таком случае покиньте зал! — повысил голос Евграф Юрьевич.
И тут случилось нечто невероятное. Завмагов, словно наполненный гелием воздушный шарик, подпрыгнул, взвизгнул и, не касаясь пола, вылетел из помещения.
— Так-то оно лучше, — резюмировал Евграф Юрьевич. — Так что вы там про тарелочки говорили?
Глава шестая
Я обалдело уставился на шефа.
— Тарелочки? В смысле НЛО, что ли?
— А я не знаю, про какие вы там тарелочки вели беседу. Вы уж нам сами поведайте.
Я никогда не мог понять, когда шеф шутит, а когда говорит всерьёз, так как ни разу не видел на его лице и тени улыбки. Как сейчас, например.
— А вы сами у Завмагова поинтересуйтесь, Евграф Юрьевич, он у нас теперь специалист по внеземным цивилизациям. А я ровным счётом ничего не знаю.
— Ой ли? — подозрительно прищурившись, произнёс Балбесов. — А почему это он именно к тебе пристал со своими тарелочками? Ты где был в выходные?
— Это что, допрос? — нахмурился я.
— Что вы, уважаемый коллега! — добродушно рассмеялся Балбесов. — Искреннее, дружеское любопытство. Не более.
Я чувствовал, что меня сейчас окончательно собьют с толку, но решил отстаивать свою легенду до конца.
— На Истринском водохранилище рыбачил, — ответил я.
— И ничего не видел? — спросил Балбесов.
— Нет, — категорически заявил я.
— Много поймали? — спросил Евграф Юрьевич.
Я замялся.
— Да… знаете, Евграф Юрьевич… вы не поверите, осетра вытащил. Метр двадцать длиной.
— Что? Осетра? — проснулся Петя-Петушок. — Быть того не может. Чтоб на Истринском — и осетры! Сказки.
— А я говорю — поймал! — упёрся я. — Не верите — приезжайте ко мне, покажу.
— А что, — вдруг вмешалась Тамара Андреевна, — и приедем! Я вот прямо сегодня, прямо сейчас поеду. Отпустите, Евграф Юрьевич, в местную командировку?
— Только в нерабочее время, — отрезал шеф.
— А сейчас как раз обед начинается, — выкрутилась моя престарелая поклонница, чтоб ей пусто было. — Мы с Николаем Николаевичем мигом обернёмся. Едемте, Николай Николаевич? — проворковала она, оборачиваясь ко мне.
— Нет! — в ужасе крикнул я. — Я есть хочу! И потом… у меня жена.
— А причём здесь жена? — хитро сощурилась Тамара Андреевна. — Нас ведь ваш улов интересует. Что в этом предосудительного?
Я окончательно смутился.
— Съездите, съездите, Николай Николаевич, — вдруг поддержал Тамару Андреевну шеф. — Я вам и ключи от своей машины дам. Водите автомобиль?
— Нет! — с надеждой завопил я. — У меня автомобилефобия!
— Я вожу, — спокойно сказала Тамара Андреевна. — Давайте!
— Да нет у него никакого осетра, — сказал Петя-Петушок.
— Факт! — согласился Балбесов.
— Ах, нет? — вскочил я, вконец выведенный из себя. — Хорошо! Едем! Тамара Андреевна, вот вам моя рука!
— И сердце? — томно прошептала она.
— Какое к чёрту сердце! Вам рыба нужна! — грубо оборвал её я.
Тамара Андреевна не на шутку обиделась, но от намерения ехать не отказалась.