Незнакомец продолжал улыбаться.
— Я вам сейчас всё объясню. И рассею все ваши сомнения. Только прошу вас, пожалуйста, не бойтесь меня.
Я пожал плечами, повернулся к странному типу спиной и принялся собирать палатку.
— Вот ещё! С чего вы вообще взяли, что вас кто-то боится? — бодро ответил я, хотя сердце моё сжалось от дурных предчувствий.
«Интересно, — подумал я, — этот тоже выпить попросит? А может, он просто самый обыкновенный псих? Про какую-то планету говорил…»
Незнакомец рассмеялся.
— Да нет, выпить я у вас не попрошу, у меня этого добра и без вас хватает. И насчёт состояния моей психики вы тоже не правы, любезный Николай Николаевич. Я ведь… — Странный тип замялся, одёрнул пиджак и торжественно произнёс: — Уважаемый Николай Николаевич! Позвольте в вашем лице поприветствовать всех жителей планеты Земля!..
— Что? — обернулся я в недоумении. Псих и есть, подумал я, с опаской отодвигаясь от него подальше.
— Вы первый житель Земли, — продолжал он, — с кем мы решили установить официальный контакт…
И тут мой мозг молнией прорезала мысль: а не тот ли это пришелец, чью ногу, показавшуюся из люка НЛО, я успел разглядеть, прежде чем ретировался с картофельного поля?
— Ну конечно же! — обрадовался он. — Тот самый! Теперь вы поняли, с кем имеете дело?
— А вы, часом, не шпион? — на всякий случай поинтересовался я.
— Часом, нет, — грустно улыбнулся пришелец. — Я, к вашему сведению, командир звездолёта. Мне поручено вступить с вами в контакт. И…
— Послушайте, — перебил я его, — вы так интересно всё говорите, и я даже склонен поверить вам — а почему бы, собственно, и нет? — и допустить, что это именно ваша тарелочка зависла вон над тем полем. Всё это прекрасно. Но, послушайте, гражданин пришелец, и постарайтесь понять меня. Я человек маленький, неинтересный, ни в какие авантюры никогда не пускался, не считая, конечно, женитьбы. Веду тихий, размеренный образ жизни. Ну зачем, посудите сами, вам со мной вступать в контакт? Вступите в контакт с кем-нибудь другим, раз уж вам так приспичило, с учёным, скажем, или с политическим деятелем. Я-то зачем вам нужен? От меня проку, как от козла молока. Тем более, что мне сейчас всё равно некогда, я домой собираюсь. Я уже по горло сыт всей этой вашей чертовщиной. Вы знаете, что со мной приключилось?
— Знаю, всё знаю, — сочувственно проговорил незнакомец и нахмурился. — Но вы не волнуйтесь, Николай Николаевич, виновник будет наказан.
— Виновник? Какой виновник? — не понял я.
— Да мой бортинженер. Он у меня, знаете ли, большой шутник и непревзойдённый специалист по чёрной и белой магии. Ну ничего, это его последний рейс, я его предупреждал.
— Магия? Вы что, хотите сказать…
— Ну да, вы подверглись воздействию магии, только вот не знаю — чёрной или белой, я ведь магией, чёрт бы её побрал, не интересуюсь, это всё мой бортинженер, будь он неладен… Вы уж меня извините, Николай Николаевич.
Я махнул рукой и стал собирать свои пожитки. Хороши шуточки, нечего сказать! Да за такие дела… Словом, рыбалка не удалась, и оставаться здесь больше не имело смысла. Пришелец стоял в стороне и понимающе улыбался, глядя на моя сборы.
— А по поводу того, уважаемый Николай Николаевич, с кем мне вступать в контакт, давайте дискутировать не будем. У меня приказ, и я его выполню.
— Какой ещё приказ? — насторожился я.
— Доставить вас на нашу планету. Именно вас, Николай Николаевич, а не какого-нибудь учёного или политического деятеля.
— Что?! — возопил я, не веря своим ушам.
— Тише, тише, Николай Николаевич, не надо так волноваться. Вам абсолютно ничего не грозит. Я доставлю вас на нашу планету, там вас подержат с недельку, не больше, а потом я же вас — лично! — препровожу на Землю. Клянусь!
— Нет, нет и нет! — отрезал я. — И речи быть не может! Да вы в своём уме или спятили? Какая может быть планета? Дурдом какой-то! В конце концов, у меня жена, сын, квартира, работа, так сказать, любимая. Да меня просто уволят, если я недельку, как вы говорите, буду где-то там летать. Нет! Я выражаю категорический протест!
— Устал я от вас, — печально произнёс пришелец и сел на поваленный берёзовый ствол. — Неужели у вас нет ни капли любопытства? Ведь земляне так любознательны. А по поводу неприятностей дома и на работе можете не беспокоиться: устрою всё в лучшем виде.
— Да уж вы устроите! — огрызнулся я.
— Клянусь! — горячо воскликнул он. — Никто ничего не узнает. Да в наши планы и не входит рассекречивание своей деятельности именно сейчас. Вы — единственный человек, которому мы решили довериться. А вы ломаетесь, словно красна девица. Полетели, а?
Я отрицательно замотал головой, хотя и без прежней решительности. Палатка, рюкзак, рыболовные снасти были уложены и в ожидании сгрудились у потухшего костра.
— Николай Николаевич! Соглашайтесь! — умолял командир звездолёта. — Не пожалеете.
Моя замечательная, вновь обретённая лысина покрылась капельками пота от напряжённой работы мысли. Я нервно ходил у самой кромки воды и не знал, как отделаться от этого типа. Лететь я никуда не хотел. Внезапно я остановился и сел рядом с ним.
— Да поймите, наконец, гражданин гуманоид, — произнёс я, оправдываясь, — не для меня всё это. Вот лет этак двадцать назад я бы вас и сам отсюда не выпустил, если бы вы отказались взять меня с собой. А сейчас… Слишком я привык к спокойной, размеренной жизни.
— К прозябанию, — уточнил пришелец, вздохнув.
— Да ну вас!
— А как же иначе? Прозябание и есть. С работы — домой, из дома — на работу. Замкнутый круг, и нет из него выхода. Единственное, на что способны, — раз в неделю на рыбалку съездить. Но чтобы дальше — ни-ни! Вы где-нибудь, кроме Москвы, бывали?
— Ну как же! Крым, Кавказ, Прибалтика…
— Давно?
— Да… нет… в Прибалтике — лет пятнадцать назад, в Крыму… не помню.
Я чувствовал, что крыть мне нечем.
— Вот-вот, не помните. И крыть вам, действительно, нечем. А ведь живёте в огромнейшей стране. Жизни не хватит, чтобы её всю объехать. А вы… Вы на Урале бывали?
— Нет…
— Почему?
— Да всё работа… как-то не пришлось.
— А отпуск? Ведь у вас отпуск — двадцать четыре рабочих дня, плюс отгулы за ДНД, ДПД, день донора, работу в колхозе и тому подобное. Дней сорок — сорок пять в году набирается. И что, не хватает времени страну повидать? Никогда не поверю! Понимаю, конечно, на отпуск обычно откладывается ремонт квартиры, строительство дачи, всякие прочие домашние дела. Но ведь не каждый же год! А всё почему? Потому что и здесь всё тот же замкнутый круг. Все куда летом едут? На юг! И вы — туда же! А там и без вас уже полстраны животы свои на солнце греет. И никак вам из этого круга не вырваться. Потому как засосала вас привычная, размеренная жизнь… Ну что, летите?
Я вытер платком вспотевшую лысину и смущённо произнёс:
— Не могу я. Да и не готов сейчас к этой поездке… к этому полёту. Поймите меня.
Пришелец безнадёжно махнул рукой, резко встал, достал часы из жилетного кармана, щёлкнул крышкой, присвистнул и властно сказал:
— Всё! Больше я ждать не могу. Мне очень жаль, но придётся применить силу. Собирайте вещи и следуйте за мной. У меня приказ доставить вас на нашу планету, и не выполнить его я не могу.
— Нет! — завопил я в ужасе. — Это произвол! Не имеете права! Я буду жаловаться в ООН!..
Я осёкся под пристальным взглядом командира звездолёта. Взгляд обжигал лицо, пронизывал до самых кишок.
— Не имеете… — выступил было я, но тут же взвалил на спину рюкзак, палатку, подобрал рыболовные снасти и, ни слова не говоря, зашагал прочь от водохранилища. Ноги сами несли меня к звездолёту. Воля моя была парализована. Сзади в полном молчании шёл пришелец и буравил мою спину всесильным, немигающим взглядом.
— Я очень сожалею, Николай Николаевич, что пришлось применить силу, но другого выхода у меня не было, — оправдываясь, произнёс командир звездолёта, когда мы вышли к картофельному полю.
Я молчал. Язык не ворочался, прилип к горлу, мысли отсутствовали. Влекомый чужой волей, я шёл по свежевспаханной земле к трапу звездолёта.
Всего несколько минут потребовалось, чтобы подняться на борт «неопознанного летающего объекта». Как только люк захлопнулся, заработали двигатели. Чьи-то руки заботливо сняли со спины рюкзак и палатку. Я обернулся, но ничего не смог разглядеть в темноте. Мягкая волна тёплого воздуха прошлась по моему лицу, послышалось мерное, тихое жужжание. Вспыхнул свет.
Глава третья
Просторное помещение в виде цилиндра, увенчанного высоким куполом, представилось моему взору. Часть стены была занята стеллажами с книгами, а слева и справа от стеллажей удачно расположилось десятка два неземных картин, удивительных, чудесных и необычных одновременно. Массивные бархатные портьеры скрывали значительную часть стены и придавали комнате респектабельный вид. Помещение заливал мягкий голубоватый свет, нежные, чуть слышные звуки, напоминающие музыку и навевающие сон, таяли в воздухе. Мебели почти не было, лишь несколько глубоких кресел да небольшой журнальный столик под изящным торшером — вот и вся нехитрая обстановка этого странного помещения.
В одном из кресел сидел командир звездолёта и лениво перебрасывал большие листы какого-то красочного, со вкусом иллюстрированного журнала.
— Добро пожаловать на наш звездолёт! — отложив журнал в сторону, сказал он и приветливо улыбнулся. — Чувствуйте себя здесь как дома.
— Хорош дом! — проворчал я в ответ. Чувство глубокой обиды не проходило.
И тут меня прорвало.
— Вы террорист! — завизжал я фальцетом, гневно вращая глазами. — Вы мафиози! Такие, как вы, убили Альдо Море и Улофа Пальме! А Кеннеди? Зачем вы убили Кеннеди? Он вам что — дорогу перешёл?
Далее я понёс такую чепуху, что всякий нормальный человек не выдержал бы и минуты, но командир звездолёта был исключительно гостеприимным хозяином: он терпеливо слушал и лишь вежливо улыбался.