И сразу же предыдущее: «Подожди, я свет включу. Пройди вперед немного»…
Точно!
Похоже, кто-то недавно врезал мне по затылку.
Кто-то?
Я пошевелился и снова непроизвольно застонал. Отодрал все же язык от нёба и прикоснулся рукой к лицу. Губа разбита? Это, наверное, при падении. Осторожно потрогал затылок. Корка. Большая корка. И… я даже края раны могу пощупать пальцем: рваная поверхность, пульсирующая острой болью.
Упорно ощупываю себе голову, стараясь не обращать внимания на боль. Кость торчит где-нибудь? Осколки? Вообще что-нибудь твердое, острое есть?
Вроде нет.
Это первая хорошая новость. Еще будут?
Сдерживая рычание, я перевел тело из лежачего положения в сидячее: оперся спиной о холодную металлическую поверхность. Сырую. А еще заметил, что она слегка вибрирует в такт работы далекого двигателя… мм… внутреннего сгорания.
И это помню?
Постепенно, буквально по граммульке, все всплывало из неведомых глубин памяти и становилось на свои положенные места. Хотя надо сказать, что время от времени все же накатывало уютное забытье как локальное средство от головной боли. И… спать все же сильно хотелось.
От потери крови, что ли?
Я пощупал под собой поверхность. Сыро. Понюхал. Ржавчина и соляра. Лизнул. Соль, горечь. Кровь? Да черт его знает! Со злостью приходили силы. Я сосредоточился, уперся двумя руками в пол и… решительно, рывком встал на ноги. Боль на этот раз почти не полоснула по сознанию. По крайней мере, я остался при памяти. Восстанавливаюсь, значит.
Много раз замечал в своем новом положении, что регенерация тканей у меня повысилась чуть ли не на порядок. Особенно когда я провалился из будущего именно в детское тело. Любая ссадина – на полдня максимум. Ни простуды, ни насморка опять же. А когда в свое время я получил смертельный для ребенка удар доской по голове – всего лишь почесал шишку в итоге да и пошел себе дальше спасать этот беспокойный и неблагодарный мир.
В юности эффект хоть и подрастерялся слегка, но тем не менее сохранился.
Вот и сейчас гляжу – клубок боли внутри черепной коробки хоть и не стал менее агрессивным, но все же поубавил свою прыть – как плазма в магнитном поле. Стал более контролируем.
А с этим уже можно жить!
Я еще немного постоял, покачиваясь на крепнущих ногах, и наконец сделал первый шаг.
Качает из стороны в сторону… Ну да, после обеда штормило в бухте, помню. Дизель вдали постукивает.
Какой вывод?
Простой: мы в море. Что это? Голова заработала? Сквозь завалы колючей боли? Похоже на то.
Еще шаг. Вот и новая стенка. Изгибом снизу вверх. Второй вывод: борт? А то! Корабел я или… погулять вышел? Гуляем обратно: три шага – стенка. Поворт, три шага – стенка. Поворот… поворот… Следующий вывод?
Грустный.
Фигура третья. Печальная! Говоря популярным языком: «Замуровали, демоны!»
Вот это похоже на дверь. На ту самую, минуя которую я негров вспоминал. А неча… быть таким нетолерантным. Стоит как влитая! Не шелохнется от нажима. И стук вязнет в ней, как в вате. Все равно буду стучать, пока есть силы! У меня чего, другие варианты, что ли, есть?
Стучал. Долго стучал. Сильно.
Потом отдыхал сидя. Вздремнул даже.
Проснулся – снова стал стучать. Даже покричал малость. Местами даже матом! Стал чередовать – стук и крик, крик и стук…
Постепенно мышление все четче абстрагировалось.
Вот же гад этот Пистолет!
И ведь подловил же меня, как лоха. Тогда же было ощущение, что я полностью контролирую всю ситуацию: он в шоке был – без всяких сомнений. Волшебное слово «трафаретчик» подкосило кока у самого основания. Пока даже неясно – почему так мощно и фатально. Тем не менее что-то слишком быстро он восстановился и принял крайне неприятное для меня решение, которое я, бестолочь, не просчитал.
Взрослый дядя, етить твою!
Забыл, видимо, что гордиев узел можно тупо разрубить мечом, не ломая при этом свои хитроумные пальчики в попытке справиться с неведомыми петлями. Вот так порой молодость и переигрывает умудренную опытом старость. Будущее за ней – и в этом ее главное преимущество.
Допинг!
Пистолет, скорей всего, так оборзел от слонячей дозы семидесятиградусного абсента. И еще неизвестно, на какие дрожжи упали те градусы. Как ни крути – о дурбазоле Толик знает не понаслышке. А как же? Если работает с Трафаретом.
И все же, что его так напугало?
Если мне не изменяет моя подпорченная монтировкой память, то самым страшным для Пистолета оказалось предложение доказать его контакт с Трафаретом – кому? Вопрос вопросов! Первым делом напрашивается – следователю. И сразу же отбрасывается как никчемное. Почему? Да просто: в Советском Союзе даже статьи нет уголовной по наркотикам. Точнее, есть, конечно, но формальная – с символическими сроками и минимальной практикой применения. Потому что… «наркомании в советском обществе нет и быть не может»… Аплодисменты, товарищи! Бурные и продолжительные.
А за убийство – статья есть!
Ту монтировку, что прогулялась по моему затылку, я даже видел за пару секунд до тех грустных событий – на пожарном щите у входа на склад. Разумеется, не обратил на нее внимания. Потому что даже в дурном сне не мог предположить, что Пистолету захочется меня… убивать.
Да-да! Фомкой по затылку не глушат. Ею череп раскраивают. Если б Толик под своими галлюциногенами ухватил железку рогатыми шипами вперед – мне бы сейчас даже грустно не было. Угомонился бы на веки вечные. Он, видимо, даже не глянул – хватанул монтировку со щита и сразу использовал ее по назначению. Да со всей дури – тупой стороной загиба да по тупой башке самоуверенного прогрессора.
На мое счастье, тупой. Имеется в виду монтировка.
Все же кость у меня так и осталась после переноса во времени чуток крепче костей простого смертного. Вот и жив остался, хоть и замурован в подсобке. Надо же! Второй раз уже такая ситуация в моей жизни. И снова по затылку! Эти злодеи – они сговорились, что ли? Сквозь время и пространство? Мне глаза теперь на затылке отращивать во избежание коварных покушений из слепой зоны? Парктроники ставить?
А подставляться не надо!
И думать головой. Дабы по ней монтировка не гуляла впредь!
Я снова прекратил громыхать дверью и припал спиной к стене.
Передохну.
А что, интересно, Пистолет собирался делать с трупом? С моим, на секундочку, трупом? Ведь не мумифицировать же тело в кладовке? Иначе, простите за физиологию, завоняюсь через сутки. Да так, что годами невозможно будет избавиться от едкого сладковатого запаха мертвечины.
Посмотрите на него! И это он о себе любимом.
Да ладно. Не суеверен.
Значит, по моим расчетам, – Толик-алкоголик должен где-то выкинуть меня в море. Желательно с утяжелением в области ног. А то головой вниз нырять мне как-то некомфортно. В любом случае ему нужно дождаться темноты, изъять убиенного из кладовки и тайно переместить тело куда-нибудь ближе к иллюминаторам. Их я видел на нижней палубе. Тут, совсем недалеко. И было там достаточно безлюдно для подобных аберраций сознания.
Вроде так.
Получается, надо ждать злодея в гости.
И раньше нужного времени не стоит ставить его в известность о факте моего чудесного спасения.
Гляди ты! И даже боль в голове начинает постепенно проходить. Только пульсирует еще что-то в области затылка. Вот что мысль животворящая делает! Используйте, граждане, голову по назначению. А не в качестве точки приложения преступных замыслов распоясавшихся злоумышленников.
Значит… не надо больше стучать по двери и громко выкрикивать нецензурные слова неизвестно в чей адрес. Трюмных мышей только портить. Ждем с этой минуты дорогих людей в гости. Тихо и терпеливо. Рассчитывая по секундам все варианты возможного хода событий. Благо вариантов этих – раз-два и обчелся.
Спиной по бортику я сполз снова в сидячее положение и попытался расслабиться.
Плохо удавалось.
Даже когда накатывало забытье – я сквозь морок чувствовал напряжение. И физическое, и психическое, и… метафизическое – не в санаторий попал, надо думать. В конце концов усталость и ранение взяли верх, и я опять задремал. Мне даже приснилось, что судно в какой-то момент ощутимо ударилось о кранцы пирса и качка наконец исчезла.
Даже уютнее как-то стало. Прямо как дома.
Во сне казалось, что холод не так уже и страшен. Он не настоящий. Он тоже снится, как и все остальное. При желании эту часть сна, где ледяные щупальца лезут к тебе за пазуху, морозят сыростью кожу и парализуют судорогой пальцы ног, – можно просто перемотать вперед. Туда, где начинается другой сюжет. Повеселее. Где за тобой, к примеру, гонится нарисованный трафаретом на бетонной стенке черно-белый тип, у которого в руках вполне себе объемный шприц гигантских размеров. И острие иглы нацелено тебе прямо в шею. Прямиком в сонную артерию. Зачем? Не надо уколов! Я и так сплю. Не пойдет эта серия для просмотра, плохая она! Ее надо тоже перемотать. Черт, батарейки в плеере сели. И стучать ими друг о друга уже бесполезно. Тогда насаживаем кассету на карандаш и… полетел вертолет над облаками.
Вот! А здесь гораздо теплее, чем внизу у моря. Потому что солнце… привычного зеленого цвета. Как у людей. Главное, сахаром в него не капать, а то пожелтеет. И станет мутным. И холодным. Как айсберг. Опасное ведь дело! Прохлопает наблюдатель варежкой – «Титаник» и врежется в льдину. Узнаешь только тогда, когда грохот услышишь.
Да-да, примерно вот такой грохот и услышишь. Точно!
Грохот?
Это дверь, что ли?
По глазам резанул ослепительно яркий свет.
– А ну, сюда посвети!
– Свечу. Есть?
– Ага. Тут он, голубчик. Давай бери за ноги. Понесли. Да не вперед ногами, дурик! Развернись.
Эх, такой сон обломали! Снова не дают поспать…
Что? Это Аниськин, что ли?
Как?..
Глава 23Монтировочная стимуляция
– Да хватит мне уже эту ватку пихать! В порядке я.
– Сколько пальцев?