– Кое-что имеется.
– Это хорошо, – весело потер ладони Козлов.
– Это наши общие деньги, ребята, так сказать, общественные.
– Сколько?
– «Нового русского» спрашивают: «Ты за сколько сможешь стометровку пробежать?» Тот долго думал и, наконец, отвечает: «Ну-у-у, баксов за двести…»
Все вокруг содрогнулось от дружного гогота. Но когда гогот поутих, содрогания все еще продолжались.
– Трясет… – Егор приложил свою ладонь к стеклу. – Балла три, не больше… Ну вот, теперь можно смело сказать – мы узнали Японию. Без землетрясения картинка была бы неполной.
Понемногу Егора начинали принимать за своего. Весело с ним было, на каждый случай у него мгновенно отыскивался подходящий анекдот или забавная история из личной жизни. Словом, время в компании с ним пролетало легко и незаметно.
– Он мне нравится… – шепнул Кирюха Турецкому. – А могли бы какого-нибудь зануду подсунуть, с них станется…
Александр улыбнулся: Кирюха повторял его собственные мысли.
– Хлопцы, а вас разве не пятеро было? – вдруг лоб майора прорезали серьезные морщинки.
– Пятеро… – невольно скривился Сотников. Одно лишь упоминание о Гладие вызывало у него нервные судороги.
– Точно-точно, вот сейчас я его вспомнил. Кажется, Иван?
– Василий…
– Василий, верно… Кулачищи у него… И где же он?
– Сука он… – прорычал Вёня.
– Где-где? – «не расслышал» Егор.
– Он погиб, – сказал Турецкий. – Мы так считаем… В смысле, для нас его больше не существует…
– М-да, – немного помолчав, вздохнул майор. – Я все понял, можете не объяснять.
– Встречу – убью, – мрачно пробубнил Митяй.
– Но атмосфере не суждено было накалиться, потому что Егор мгновенно разрядил ее новым анекдотом:
– «Новый русский» приходит к старому еврею. Папа, дай денег…
Светало. Город Фукусима встретил их не очень приветливо: ночной снег стремительно таял, растекаясь по мостовым грязными лужами. Моросил дождь, сильные порывы холодного ветра рвали из рук прохожих зонты. Прямо как в России…
– Так, направо сворачивай, – сказал Егор Митяю. – Следуй вон за той зеленой каракатицей.
– Это «мазда», – с видом большого знатока пояснил Козлов.
– Мне без разницы, я в них плохо разбираюсь. Проедешь улицу, там будет пустырь.
– Так ты уже был здесь?
– Пять дней назад, надо было кое-что подготовить.
Спустя минуту они действительно оказались на пустыре. Совсем недавно на этом месте стояло какое-то строение, но его снесли, о чем свидетельствовали сохранившиеся остатки фундамента.
– Выгружаемся, – скомандовал майор. – Дальше пойдем пешочком.
– Далеко? – полюбопытствовал Кирюха.
– Есть тут одна забегаловка неподалеку.
Забегаловкой оказалось чистенькое, ухоженное заведение. Посетителей было мало, лишь молодая пара, неторопливо потягивая коктейль, о чем-то ворковала за столиком у окна, да какой-то старичок япошка в дальнем конце зала ловко поддевал палочками рисовые катыши.
– Очень рекомендую, на будущее, – майор остановился на пороге, с шумом потянул ноздрями воздух. – Какой ароматище, чуете? Здешний повар – настоящий кудесник. И недорого, что для нас имеет первостепеннейшее значение.
Запах стоял чудесный, и у ребят непроизвольно началось повышенное слюноотделение.
– У кого-нибудь есть аллергия на мидий? Нет? Вот и отличненько.
Их обслужили мгновенно, буквально через секунду на столе уже дымились аппетитные мидии, приправленные рисом и почему-то зеленым горошком. Клиентам были рады.
– Ешьте, ешьте, хлопцы, другого случая может долго не представиться. – Егор закурил тонкую коричневую сигару, выпустил под потолок элегантное колечко. – Итак, ввожу вас в курс дела. На то, чтобы поднять груз, нам отпущено максимум двое суток. Вечером прибудем в Сакату. Там остановимся в тихом местечке, отоспимся, экипируемся, наймем посудину. Завтра утром отплываем. Ты наш главный специалист? – обратился он к Козлову.
– Угу… – У Митяя никак не получалось выковырять моллюска из раковины. – Тысяча погружений.
– В легком скафандре работал?
– Обижаешь…
– Ты прямо на все руки мастак.
– Ага, и швец, и жнец, и на дуде игрец…
– Вот что, игрец, сейчас тебе предстоит провернуть маленькое дельце.
– А почему именно мне?
– Не спорь, не надо. – Егор выложил на стол связку ключей, несколько мелких купюр и бумажку с какими-то цифрами. – Возьми. Выйдешь на угол, сядешь на сорок второй автобус и доедешь на нем до конечной. Это недолго, минут пять-шесть. Билет купишь в один конец. Не вздумай проехать зайцем, здесь с этим строго, спалишься по-глупому. Рядом с остановкой припаркован драндулет, пригонишь его сюда. Номер записан на бумаге. Все понятно? Иди, дружок.
– А что за тачка?
– Этого не знаю, это Володька покупал. Ты его видел, Александр, – обернулся он к Турецкому. – На кладбище. Хорош, Митяй, – снова к Козлову. – Потом доешь, никто твою тарелку не тронет.
– Остынет… – Митяй посмотрел на Турецкого, пытаясь найти у него защиту, но Александр лишь коротко кивнул, мол, выполняй.
– Горячее вообще вредно, – улыбнулся Егор. – Животные, например, не едят горячую пищу, их организм противится этому. Зато у них никогда не бывает рака пищевода. Мудро?
– Я не животное… – тихо произнес Козлов, поднимаясь из-за стола.
– Биологически – мы все животные, – развел руками майор. – И никуда от этого не деться. У нас есть инстинкты и рефлексы, мы хотим есть и пить, мы хотим, в конце концов, размножаться.
– Я бы сейчас не против парочку раз размножиться, – грустно вздохнул Кирюха.
Козлов нехотя вышел из «забегаловки», натянул воротник куртки чуть ли не до макушки и побрел к автобусной остановке…
– Я вот себе всю голову сломал, почему с банком случился такой прокол, – тем временем задумчиво говорил майор. – Нельзя этого так оставлять. Вернусь в Москву – обязательно разберусь.
– Представляешь, что мы тогда пережили? – досадливо воскликнул Сотников.
– Да уж, невесело вам было… Без копья в кармане, в чужой стране… Разберусь, разберусь, слово даю… Хотя уже сейчас подозреваю, что без нашего русского раздолбайства здесь не обошлось. Какой-нибудь бухгалтер-раззява… Платежки, депозиты, то се… Но ведь Чернов должен был, все проверить!…
– А кто он вообще такой? – спросил Кирюха. – Что за птица?
– Чернов? Назначили… – На лице майора появилось постное выражение. – Нет, мужик-то он нормальный, без говна, но… Очень уж заметно, что выслужиться хочет. Прям из кожи вон лезет… Вечно он в отличном настроении, бодренький такой, вечно у него в голове куча всяких идей, одна бредовей другой, за что ни возьмется – все у него раком выходит. И постоянно норовит показаться на глаза начальству, то в кабинетик ненароком заглянет, то в коридорчике «случайно» встретит… Но зато создается ощущение постоянной работы, кипучей деятельности и незаменимости.
– Ясно, – подытожил Александр. – Значит, вы его недолюбливаете?
– Нет, я бы не был столь категоричным… Скорей, подполковник Чернов еще не понял, чего от него все ждут, не влился в коллектив. Это вопрос времени… А пока он для всех – чужак, вот и все.
– Немой скоро будет в России?
– Паром прибывает во Владик через четверо суток.
– Я тоже хочу домой! Давайте побыстрей поднимем этот чертов груз! – внес свежее предложение Веня. – Кстати, а куда мы его денем? На этот счет есть какие-нибудь новые инструкции?
– Есть, но говорить о них пока рано.
– Не темни, майор.
– Ладно… Груз надо будет доставить в определенную точку, там его у нас заберут.
– И все?
– И все.
– А где эта точка?
– Когда я ем, я глух и нем, – отшутился Егор, давая тем самым понять, что тема закрыта.
Козлов вернулся быстро, минут через двадцать. Об этом событии торжественно возвестил автомобильный гудок.
Все посмотрели в окно. Митяй запирал дверцу синего аппарата, на поверку оказавшегося новеньким «мицубиси».
– Готово! – отрапортовал он.
– Ты точно взял то, что нужно? – строго спросил Егор,
– Обижаешь, командир. Все в полном ажуре, – не моргнув глазом ответил Митяй.
– Ну, тогда поехали.
Егору стало плохо, когда выехали за пределы Фукусимы. Майор побледнел, как-то весь, скуксился, на его лбу выступила испарина.
– Это мидии… – простонал он, хватая воздух ртом. – Черт бы их побрал… Был ведь душок, а я внимания не обратил… Вы-то как?
– Вроде нормально, – пожал плечами Турецкий.
– А у меня желудок крепкий и неприхотливый, – Кирюха гордо похлопал себя по пузу, – Могу хоть крысу дохлую сожрать, и ничего! А однажды, представляете, один мой друган таракана поймал и в котлету мою засунул…
– Замолчи, умоляю! – взмолился Егор.
– Пойди продрещись… – великодушно предложил Митяй. – Мы обождем. Тут, кстати, на заднем сиденье газетенка завалялась…
– Я не люблю вот так, под деревом…
– Чё, никогда в пионерлагере в поход не ходил? – удивился Кирюха.
– Какой пионерлагерь? Я до двенадцати лет с родителями во Франции жил…
– Гляди ты! – присвистнул Сотников. – А мы с раннего детства привыкли на природе облегчаться.
– Не обращай на меня внимания, скоро пройдет…
Но желудочный недуг не проходил, а, наоборот, усиливался, напоминая о себе громким тревожным урчанием. Егору все-таки пришлось позабыть о своем европейском воспитании. Он выскочил из автомобиля и, разминая на ходу газету, бросился в лесок.
– Нормальные были мидии, – глядя ему вслед, проговорил Кирюха, – странно
Александр происходящему оценок не давал. Он знал в себе это свойство – вдруг как бы замирать, застывать, обездвиживаться. В эти моменты он впитывал, как губка, как телеман, который смотрит все подряд, лишь бы мелькало. А потом вдруг раз – и понимал, в чем дело.
Егор отсутствовал не меньше часа. Наконец он появился за деревьями. Шел, немного пошатываясь и бережно придерживая рукой живот.
– Видать, серьезно нашего командира прижучило, – прыснул Веня. – Ничего, это полезно. Может, хоть помолчит немного…