Еда была неразнообразна, но обильна. Акира-сан и его женушка выносили из дома глубокие тарелки с приготовленными самыми замысловатыми способами дарами моря – жареная и вареная рыба, какая-то плавающая тварь с белым и изумительно вкусным мясом, рис со всевозможными приправами, и конечно же не обошлось без сакэ.
– Оперативно! – изумился Митяй. – Будто вы нас ждали!
– Нет кусать – пирата злится, – объяснил Акира-сан. – Есть кусать – пирата добрый.
– А-а-а, так это вы для пиратов готовенькое держите? Ничего, теперь они сюда долго не сунутся! – И Митяй, передразнив старика, добавил: – Пирата трусливая!
– А разве у вас не на полу есть принято? – Василий аппетитно хрустел поджаренной корочкой.
– Эта была, гразданина нацальник, – улыбнулся Акира-сан. – Я совецки лагерь сидел, за большой стол ел. Меня гразданина нацальник уцил.
– А ты долго в лагере-то сидел?
– Семь лет. В пятьдесят втором освободили вчистую.
– Значит, ты должен сейчас к нам ненависть испытывать, к потомкам мучителей твоих, а? – спросил с набитым ртом Вёня.
– Муцителей? Не-е-е-т! В лагерь весело был! Акира-сан в худозественная самодеятельность был, на балалайка играл, концерта давал! Гразданина нацальник песни любила. – И старец вдруг затянул тоненьким голоском, чисто-чисто: – Соловьи-и, соловьи-и-и, не трево-озте салдат…
– Пусть солдаты, – подхватили мужчины хором, – немного поспят.
– За дружбу наших народов! – чуть не прослезившись, Веня поднял до краев наполненную сакэ фарфоровую чашечку.
Все выпили одним глотком, поморщились, закусили ржаной лепешкой. По телам мгновенно разлилась приятная теплота…
– А ты шо? – Василий заметил, что хозяин не притронулся к спиртному.
– Работа нада. Трезвый голова нада. Акира-сан не хоцет умирать.
– Ты шо, язвенник?
– Акира-сан самолет летать, рыба искать на море.
– Самолет?! – Турецкого чуть не подбросило над скамейкой. – У тебя самолет?!
– Колхозный, – вставил советское словцо старик. – Весь деревня покупала своя деньги.
– А не врешь? – спросил Митяй.
– Зацем врать? – обиделся старик. – Акира-сан никогда не врать. Акира-сан воевать с американа, сбивать их самолета.
– Так ты в авиации служил?
– Акира-сан быть Перл-Харбор, ему вручать императорскую награду.
– Перл-Харбор? – потрясено переспросил Игорь Степанович. – Вы бомбили Перл-Харбор? Братцы, да перед нами же настоящий ас! Лучший из лучших!
– Акира-сан – ас, – скромно потупился старец. – Но Акира-сан не любить хвастать.
– Слушай, скромник, вывези нас с этого острова, а? – взмолился Веня. – Нам позарез нужно.
– Позарез? – не понял хозяин. – Харакири?
– Нам бы в Ивакуни перебраться! Знаешь, где это такое?
– Ивакуни… – наморщил лоб старец. – Мой младсий дось работала в Ивакуни. Это далеко… Самаяета маленькая…
– А это ничего! – нашелся Венька. – Мы друг дружке на колени прыгнем! Не гляди, что мы такие большие! Мы на самом деле очень даже компактные!
– Далеко, гразданина начальник… – Акира-сал явно без энтузиазма отнесся к идее совершить многочасовой перелет на общественном самолете.
– Давай рассуждать по совести, – предложил Веня. – Мы твою деревню от пиратов спасли?
– Спасли… – кивнул старец.
– А ты теперь должен спасти нас. Должен или нет?
– Долзен, долзен… – совсем уж понуро согласился старик. – Нет, далеко, гразданина нацальник.
– Да какой я тебе начальник? – возмутился Веня. – Мы гости у тебя.
Четырехместная «чесна» выпуска конца восьмидесятых стояла посреди широкого луга и была похожа на большую одинокую птицу, которая спустилась с небес, чтобы чем-нибудь поживиться.
– Гарна машина… – восторженно выдохнул Гладий, который вообще обожал всяческую механику.
Судя по свежевыкрашенным закрылкам, новенькой резине на колесах и пропеллерам, бережно укутанным брезентом, жители поселка относились к самолету с трепетной заботой, как к полноправному члену семьи.
Ребята набились в кабину, так тесно прижавшись друг к другу, что было уже не пошевелиться, не вздохнуть.
– Тязело… – озабоченно промолвил Акира-сан, усаживаясь в кресло пилота.
Он напялил на голову шлемофон и начал щелкать кнопочками и рычажками, проверяя готовность крылатой махины. Все вокруг загудело, затряслось, и ребят невольно охватил страх – а вдруг не взлетит? Впрочем, это как раз не страшно. А вот если взлететь-то взлетит, но во время полета не выдержит такого груза…
– Дед, у тебя парашютик лишний не завалялся?– спросил Козлов.
– От судьбы не уйдес, гразданина начальник, – отшутился старец, но по его лицу было заметно – сильно нервничает.
«Чесна» медленно вырулила на край луга и замерла, будто накапливая силы перед разбегом. Затем ее колеса покатились по жухлой траве, все набирая и набирая ход… Впереди маячил лесок, до него было еще достаточно далеко, но с каждой секундой дистанция неумолимо сокращалась.
– Не успеем… – загробным голосом произнес Митяй.
– Заткнись! – Венька хотел было на него замахнуться, но не смог высвободить прижатую к стенке руку.
– Банза-а-ай! – прокричал Акира-сан, резко принимая на себя штурвал.
Самолет тяжело, словно нехотя, оторвался от земли и круто взмыл в небо. Перегрузочка была что надо, покрепче, чем на американских горках в парке Горького. Щеки вдруг сами собой начали натягиваться на уши, а животы заныли тягучей дизентерийной болью.
Акира-сан встревожено поглядывал на скачущие стрелки приборов, время от времени цокая языком и покачивая головой. Но к счастью, все его опасения оказались напрасны. Бывалый вояка сделал несколько примерочных кругов над полем, после чего распахнул створки люка, и весь запас удобрений пышным белым облаком вырвался на волю.
Облегчившись, «чесна» быстро набрала положенную высоту и уже не так натужно ревела двигателями.
Щеки вернулись на свое прежнее место, боль отпустила. – Хорошо-то как…–выдохнул Митяй и запел тихонько: – На часа-ax половина пе-ервого, семь тысяч над земле-ей…
«Повезло, – в общем приподнятом настроении подумал Турецкий, – на этот раз повезло. А что в следующий?»
Глава двенадцатаяТРЕНЕР
Володька задерживался, встречающих видно не было. Нателла уже начинала не просто нервничать – злиться.
Внезапно за ее спиной раздалась громкая русская речь. Резануло по ушам. Раньше только Турцию и Кипр осваивали, а теперь и сюда добрались, толстосумы несчастные…
Нателла невольно обернулась. Нет, эти пятеро совсем не походили на «новых русских», на них не было золотых цепей и «роллексов». Одеты более чем скромно, да и держатся как-то скованно. Скорей всего, спортсмены… А тот, который старше всех, их тренер, наверное.
«Члены спортивной команды» стояли кружочком и рассеянно оглядывались по сторонам.
– И куда теперь? – спросил один из них… Остальные пожали плечами и лишь тренер авторитетно произнес:
– Надо у местных поспрашивать, как добраться. Александр, у тебя вроде бы с английским лучше всех?
– Ребята, вы на соревнования? – обратилась к ним Нателла.
Те разом вздрогнули от неожиданности и уставились на нее, беззвучно открывая рты.
– Что, вас тоже забыли встретить?
– Да, забыли… – смущенно пробормотал тренер.
– Надеюсь, за нами все-таки приедут. Если будет микроавтобус, то мы подбросим вас без проблем. Скажите только, куда.
– На этот… На стадион… – ответил тот, кого тренер назвал Александром.
– А вы по какому виду?
– Мы эти… Лыжники…
– Чемпионат мира?
– Нет, этот… Этап Кубка…
– Вот только багаж наш затерялся, – печально вздохнул тренер. – А в нем была вся экипировка. Лыжи, палки, смазка…
– И ботинки с креплениями, – добавил Александр. – Так что пока багаж не отыщется, мы отсюда ни ногой. Спасибо за заботу… Может, как-нибудь в следующий раз…
– Сейчас все в Нагано едут, – удивилась Нателла. – К Олимпиаде готовятся…
– Нет, у нас своя программа, – сказал Турецкий.
– Ну, как знаете, – пожала плечами Нателла.
Она не сводила глаз с тренера. И чем дольше смотрела, тем больше убеждалась, что его лицо ей кого-то напоминало.
– Послушайте, а я, кажется, видела, как вы выступали.
– Кто? Я?
– Да, вы… Вероятно, это было давно, когда вы были молодым. Но у меня зрительная память профессиональная, как у фотоаппарата. Стоит лишь один разочек взглянуть, и снимок на всю жизнь… – Нателла вдруг почувствовала, как у нее перехватило в горле. Стоило ей сказать «снимок», как тут же она вспомнила. – Капитан? – еще не веря самой себе, спросила она. – Игорь Степанович Немой?
– Да… – удивленно уставился на нее тренер. – То есть… Вы ко мне обращаетесь?
– Так вы живы?! – еще не в силах до конца осмыслить увиденное, воскликнула Нателла. – Господи, что все это значит? Почему вы здесь? Какие еще лыжи?
– Мы лыжники, – напомнил Александр. – А кто такой Игорь Степанович?
– Да, кто такой Игорь Степанович? – спросил и тренер.
Но Нателлу не провести. Эти ребята врать не умели – пережимали в каждом слове, в каждой интонации.
– Почему вы притворяетесь? Я же узнала вас!
– Кого?
– Да вас же! Игорь Степанович Немой, капитан танкера «Луч»! Я же репортаж о вас делала! Верней, о том, как вы… как вы…
– Опять меня путают с этим капитаном, – недовольно проворчал тренер. – Хоть пластическую операцию делай…
– Вы хотите сказать, что?..
– Именно это я и хочу сказать… Сил уже никаких нет…
– А как ваша фамилия?
– Смирнов… – после небольшой паузы ответил тренер. – Игорь… Ой, нет… Да, я тоже Игорь…
– Вениаминович… – подсказал Венька.
– И я Вениаминовна… Нателла…
– Значит, наши с вами отцы были тезками, – улыбнулся тренер. – Приятно было познакомиться, Нателла Вениаминовна, но мы очень торопимся…
И спортсмены, дружно повернувшись на сто восемьдесят градусов, быстро двинулись прочь. Будто испугались чего-то…
– Постойте! – крикнула им вслед Нателла. – А багаж?