– Пошли, чего сидишь? – склонился к ее уху Володька, но она только отмахнулась. Что-то ей подсказывало, что самое интересное только предстоит.
Задающие вопросы журналисты как-то сникли, потому что участники пресс -конференции сами опережали их вопросы и были более чем откровенны. Ничего ни из кого вытягивать не надо было.
Танкер был старый, команда неопытная, в штормовую погоду не справилась с элементарными задачами, сильная волна и расколола танкер.
К счастью, всю команду удалось спасти, сейчас она в Японии, без вести пропал только капитан судна. Но еще есть надежда, что его найдут. Однако не это главное, главное – страшный ущерб, причиненный японской стороне.
Вот и все. Наши разве что не били себя кулаками в грудь да волосы пеплом не посыпали, а так все было – аж до слез. Японцы только удовлетворенно кивали.
Конференция уже подходила к концу, а никакой сенсации так и не случилось. Нателла решила уже, что интуиция ее подвела. Володька от нечего делать снимал всякие посторонние лица; заглянувших в зал милиционеров, уборщицу, пьяненького мужичка, притулившегося к стене…
Нателла снова встала. Нет, больнее ничего интересного не будет. А жаль…
И в этот самый момент пьяненький мужичок вдруг оторвался от стены и покачивающейся походкой пошел к столу, за которым царило такое воодушевленное раскаяние.
– Ты погоди, твою мать, наших-то поливать!– ухватился он за первый попавшийся микрофон, который оказался как раз стационарным и усилил его скрипучий голос. – А кто-то разобрался, к едрене фене, с какого хрена танкер накрылся?..
К сожалению, договорить мужичок не успел. Его быстренько оттащили от микрофона и выволокли из зала.
Но Нателла уже летела вслед за безбожно матерящимся пьянчужкой, торопя и Володьку.
Милиционеры стащили мужичка вниз по лестнице и, дав здоровенного пинка, отправили на улицу.
– Простите, – Нателла помогла мужичку подняться, – вы что-то хотели сказать, но не успели.
Мужичок глянул на журналистку не совсем трезвым взглядом и сказал:
– Так это… Долбанули в наш танкер чем-то… Никакого шторма особого не было…
Между предложениями он делал огромные паузы, очевидно пропуская нечто весьма непечатное. Все-таки беседовал с дамой.
– А вы откуда все это знаете? – не верила своему счастью Нателла. Все же чутье ее не подвело.
– Так откуда знаю… Я же штурманом на «Луче»… был.
– Погодите, как – штурманом?! Как – на «Луче»?! – Нателла вдруг испугалась, что сенсация лопается, не успев родиться. – Вся команда танкера еще в Японии.
– Вся, да не вся… Мы со старпомом остались помогать японцам… Вот они нас сюда и доставили… – Голова мужичка упала. Все же он был изрядно пьян.
– Володя! – дико закричала Нателла. – Тащи ведро воды!
– Зачем вода? – опешил оператор.
– Нужна! Холодная, ледяная!
– Кому нужна?
– Штурману!
Володя, так и не поняв, с чего это штурману вода, умчался за ведром и скоро действительно принес – ледяную.
К этому моменту штурман открыл глаза, все понял быстрее, чем оператор, сказал:
– Не надо. Я сам, – и сунул голову в ведро.
Довольно долго держал ее там, а когда, отфыркиваясь, вынул, глаза его действительно были трезвыми.
– Вот теперь мы у него возьмем интервью! – рубанула воздух кулачком журналистка. – Вот теперь и будет сенсация!
Глава восьмаяСТЕНКА НА СТЕНКУ
Дорогу перед третьим корпусом гостиницы «Ярославская» запрудили длинные фуры с иногородними номерами. На окраинах нынче грабят зверски, вот дальнобойщики и решили перекочевать поближе к центру, где пусть дороже, но зато поспокойней и небезопасней.
– Ну и занесло же нас… – Кирюха удрученно смотрел на замызганных цыганок и цыганят, которые толпились прямо перед входом, чему-то громко смеялись, грызли семечки и между делом, без особого старания, выклянчивали у прохожих милостыню. – Тут и клопы, наверное, еще не перевелись…
– А ты чего ожидал? –хмыкнул Андрей. – Пять звездочек?
– И то верно, спасибо надо сказать, что не Бутырка, – мрачно пошутил Кирюха.
«Ярославская» не была телефонизирована, но в номере, который занимали Андрей с Кирюхой, телефон стоял. Кабель провели всего несколько часов назад, в обстановке повышенной секретности и по личному приказу полковника Савелова. Разумеется, простому смертному делать в этом номере было нечего, и, по меньшей мере, одиннадцать месяцев в году эта огромная комната с голыми стенами, шестью койками и глазком телекамеры в вентиляционном отверстии под потолком пустовала.
– И долго нам здесь куковать? – Кирюха подошел к окну, распахнул форточку, закурил.
Неуютно ему было в этом затхлом местечке. На казарму похоже. Или на хлев.
– Может, день, – пожал плечами Андрей, – а, может, неделю. Будем ждать вызова.
– А я и не пожрал как следует, – пожаловался Кирюха.
– Так закажи, – усмехнулся Чесноков. – Вон телефон.
– Да тут и без телефона можно, – зевнул Кирюха. – Девушка, будьте добры, примите заказ– вина и фруктов! – обратился к голым стенам Барковский. – Что-что? Не поняли? Я говорю: водки и огурец.
Андрей хмыкнул. Но улыбка так и застыла на его лице, потому что в этот самый момент в номер постучали.
– Во, блин, доигрался! – вскочил с кровати Андрей. – Тут же действительно все прослушивают. Кирюха и сам был не рад.
Они уставились на дверь, словно вообще впервые видели такое приспособление. Стук повторился.
– Мы пошутили! – крикнул Кирюха. – Нам ничего не надо.
Но дверь открылась.
– Совсем-совсем ничего?
Если бы на пороге стояла официантка с фруктами и вином, да даже с водкой и огурцами, ребята удивились бы меньше. Это был Венька – собственной персоной.
– Это… а… ты же… – очень содержательно сказал Кирюха.
– Я тут стишки припомнил, – закрыл Венька дверь за собой. – Увидим, услышим, диагноз поставим…
– И кому надо клизмочку вставим! – хором откликнулись Кирюха и Андрей.
И они снова обнялись. Теперь уже без показной радости: так обнимаются братья, которые друг за друга жизнь положат – не задумаются. И именно к этому – положить жизнь – готовы.
Разговор с рефреном «а помнишь?» с упоминанием экзотических географических названий затянулся часа на два. Но в конце концов Венька погрустнел:
– Мне бы с Людкой попрощаться.
– Намек понял, – оживился Кирюха. – Ты только скажи, и мы с Андреем погуляем, подышим свежим воздухом. Гляди, сколько здесь кроватей! Выбирай любую!
– Вы пошляк, Барковский, – насупился Венька. – Пошляк и извращенец. Я набью вам лицо.
– Прости дурака, – виновато развел руками Кирюха.
…Она опоздала на час, что было в ее стиле. Она всегда и всюду опаздывала. Венька уже настолько к этому привык, что не злился, а даже считал это своеобразным шармом. -
Два дня назад они поссорились. Впрочем, ссорой это было нельзя назвать. Скорей, размолвкой.
Венька не был опытен в любви. Верней, в замысловатых любовных играх, которыми Люда владела в совершенстве. Он не понимал их правил. Будучи в душе чистым и наивным, он глупо попадался в простейшие женские ловушки, путался, терялся, робел и проигрывал раунд за раундом, при этом еще и чувствуя за собой неискупаемую вину. Люда была для него принцессой из сказки, он беззаветно обожал ее, первую и единственную.
Быть может, она бы вела себя иначе, если бы хоть что-нибудь знала о нем. Но она не знала, Венька никогда и ничего ей не рассказывал. Для нее он был сытым еврейским мальчиком, сыном благополучных и богатеньких родителей. Да, мальчик был с мускулами, но у кого их нет?
– Что случилось? Почему ты здесь? – взволнованно спрашивала Люда.
Он тысячу раз проговаривал в уме ответную речь, но сейчас опять растерялся, позабыл все слова, кроме: – Я все объясню… Прости меня, пожалуйста.
– Я тебя давно простила, глупый, – она прижалась к нему. – Господи, какой холодный.
Еще удивляется. Попробовала бы сама на холодном ветру целый час проторчать.
– Я люблю тебя, – жалобно произнес Венька и попытался ее поцеловать.
– Подожди, – Люда обожгла его губы прикосновением кожаной перчатки. – Давай зайдем куда-нибудь. Ты согреешься и все мне расскажешь.
Сейчас она была доброй заботливой мамочкой, а он сразу же почувствовал себя беззащитным ребенком.
– Да-да, пойдем… Я тебя с друзьями познакомлю…
И Венька повел ее в гостиницу «Ярославская». Повел с таким гордым видом, будто в королевский дворец.
Люду, конечно, шокировали царившие в затхлом холле грязища и неустроенность, но на ее кукольном личике это никак не отразилось. Ей даже стало любопытно. Жуткая гостиница, какие-то друзья… Наконец-то в Венькиных поступках появилась загадка.
– Нам на второй этаж, – он нежно сжимал ее запястье. – Осторожно, не наступи.
На площадке между лестничными– пролетами курили четверо дальнобойщиков. Венька видел этих молодых крепких парней несколько минут назад на улице. Они совместными усилиями устраняли какую-то неисправность в двигателе фуры.
– Ба, какие люди! – один из них, слащаво улыбаясь, в упор уставился на Людмилу. – Ба, какие груди!
Девушка невольно попятилась.
– Пойдем, пойдем… – Венька обхватил ее за плечи и буквально протолкнул мимо парней.
Не хотелось ему связываться, очень уж неподходящий момент для драки. Его душа требовала другого – романтики и лирики. Он даже не думал о том, что мог оказаться в глазах любимой трусом.
Когда оставалось шагнуть на последнюю ступеньку, тот же голос сказал:
– Жидяра, а какую телку себе отхватил! Ух, я бы ей вдул по самые лопухи!
Венька замер. Нет, глупо. Это всего лишь дешевая провокация. Парням скучно, вот они и привязываются. Надо быть последним дураком, чтоб поддаться.
– Спорим, она бы сама не отказалась отведать моего тесака! – не унимался голос. – Таких только пальцем поманишь, и они уже вафлят!
– Точно-точно, – вторил ему другой. – Я б… за километр чую.
Это была последняя капля.