- А теперь…
Через электронное поле зрения телескопа пронеслась Марис-3. Поверхность показалась до ужаса близкой, но это был лишь эффект увеличения. Хотя Калхауна прошиб пот. На всякий случай, он бросил взгляд на шкалу индикатора ближних объектов. Планета стала на тысячу миль ближе.
- Ха!- сказал Кэлхаун.
Он изменил спиральный курс корабля. Потом еще раз изменил. Резко поменял направление поворотов. Хорошая подготовка в тактике ведения космического боя позволяла ему вести корабль по эффективному курсу уклонения, но тогда с планеты быстро бы распознали, что за пультом - ловкий пилот. Сейчас никто не мог предугадать его маневров. Он настроил телескоп, как только планета в очередной раз вплыла в поле объективов, и щелкнул фоторекордером. Потом бросил корабль в спираль, нашел объективом город и продолжал снимать, пока не истек безопасный срок полета по прямому курсу. После этого Кэлхаун ввел корабль в штопор, падая к планете, а затем, почти параллельно поверхности планеты, промчался в безумной гонке сошедшего с ума корабля без пилота.
На высоте в пятьсот миль он открыл иллюминаторы, которые по необходимости были закрыты в пространстве космоса.
Он увидел небо, покрытое иглами звезд. По правому борту распахнулась чернота - он шел над ночной стороной планеты.
Он начал спуск. На четырех сотнях миль индикатор наружного давления покинул отметку «0». Кэлхаун произвел в голове несложный расчет, определив, каким должно быть статическое давление на этой высоте и сравнил его с динамическим давлением, вызванным движением корабля. Указатель не должен был покидать свой «ноль». Развернув корабль на сто восемьдесят градусов, он погасил скорость, доведя стрелку индикатора до нужного места.
Корабль опускался. Две сотни миль. Он увидел яркую линию восхода за куполом шара планеты. Еще на сто миль вниз. Он включил двигатель и позволил кораблю свободно падать.
На высоте в десять миль он начал искать признаки излучений, созданных человеком. По всему электромагнитному спектру не было ничего, кроме треска статики электрического шторма в тысяче миль от корабля. На высоте в пять миль нижний индикатор ближайших объектов волнообразно задвигался, указывая, что корабль движется над гористой местностью. Он снова повернул корабль и погасил эту скорость.
На высоте в две мили он включил посадочные ракеты. Ориентируясь на видимые в иллюминаторе, покрытые лесом горы, Кэлхаун добился того, что местность за иллюминатором перестала двигаться относительно корабля вообще, тонкие струи концентрированного ракетного выхлопа били на много десятков метров вниз. Теперь он старался спускаться по абсолютно вертикальной линии. Он был уже довольно низко.
Если и не идеально, то вертикаль получилась вполне прилично. Корабль опустился в выжженный среди громадных деревьев туннель. Тонкие струи выхлопа, коснувшись грунта, выжгли яму, пробив почву, слой глины и вгрызлись в скальное ложе. На глубине шестидесяти футов под землей кипел расплавленный камень. В этот момент корабль коснулся грунта. Обожженная струей пламени ветка осторожно тронула корпус пришельца из космоса.
Кэлхаун выключил двигатель полностью. Корабль немного накренился, послышался хруст. Потом он замер, опираясь на посадочные опоры стабилизаторов.
- Итак,- сказал Кэлхаун,- теперь можно заняться тобой, Мургатройд.
Он включил наружные микрофоны, гораздо более чувствительные, чем человеческие уши. Детекторы радиации по-прежнему сообщали только о дальней грозе.
Но микрофоны принесли в кабину вой ветра над вершинами гор, оглушительный шорох листьев. Сквозь этот шум прорывались другие звуки, естественный звук живой природы: чириканье, уханье, щелканье - их порождала местная фауна. В этих звуках было что-то исключительно мирное. Когда Кэлхаун уменьшил звук, превратив его в шум, они превратились в подобие концерта ночных существ, всегда казавшийся людям указателем полнейшей безмятежности.
Кэлхаун, наконец, занялся изучением снимков, сделанных фоторекордером при полете над городом. Это был город-колония, основанный, как сообщал рапорт, два года назад, чтобы принять колонистов с Деттры-2. В этом городе находилась посадочная решетка, с помощью которой некто пытался уничтожить медкорабль. Этот город заставил Кэлхауна садиться со слепым видеоэкраном, этот город сделал невозможным его возвращение в штаб-квартиру Медслужбы.
Он внимательно рассматривал снимки с телескопа. Город был виден в мельчайших деталях. Его окружало кружево шоссе и автострад с точками-медальонами жилых комплексов. Щедрая зелень парков занимала пространство между зданиями столицы планеты. Имелась и сама посадочная решетка - конструкция из стальных балок полмили высотой и в целую милю диаметром.
Но на шоссе не было машин. И не заметны на переходах точки пешеходов. На крышах зданий не было коптеров, а в воздухе не было заметно никакого транспортного движения.
Город или был покинут, или в нем никогда не было жителей, но он был в полной целости и сохранности. Здания находились в полном порядке, и даже автострады не успели зарасти травой и кустарником. Но город был пуст, или мертв.
И все-таки, кто-то в этом городе совершил попытку - не очень эффективную - уничтожить медкорабль.
Приподняв брови, Кэлхаун вопросительно посмотрел на Мургатройда.
- Что все это может значить?- спросил он.- Будут какие-нибудь предложения?
- Чин!- завопил Мургатройд.
2
В конечном итоге, Кэлхаун покинул корабль, нашел обработанное поле, мертвеца и многое другое. Но на борту медкорабля он пребывал в состоянии растерянного недоумения. В первое же утро он очень внимательно проанализировал коммуникационный сектор. В эфире Мариса-3 не было искусственных, посланных человеком сигналов. Это подтверждало предположение - планета необитаема. Но внешние микрофоны корабля уловили ближе к полудню рев ракетного двигателя, где-то далеко. Кэлхаун, выглянув, обнаружил слабую полоску ракетного следа на голубизне неба. Тот факт, что он видел инверсионный след, говорил о том, что ракета находится в пределах атмосферы. И это означало, что ракета делает фотоснимки в поисках кратера, который должен был оставить рухнувший беспомощный корабль Медицинской Службы.
Факт такого поиска опровергал предположение о необитаемости планеты. Но в радиоспектре царила тишина. Город был внешне пуст, но там должны были находиться какие-то люди - кто-то ведь ответил на вызов Кэлхауна. А потом пытался уничтожить его. Но уничтожать медкорабль никто не станет, если только не возникла на планете ситуация, когда Медслужба в ходе инспекции может узнать о чем-то, о чем ей знать не стоит. Но что это за ситуация в данном случае?
Логического объяснения такой цепочке противоречий не было. Цивилизованные люди действовали или так, или так. Здесь могли жить лишь цивилизованные люди, но действовали они совершенно нецивилизованно, нецивилизованным способом… и начиналась неразбериха выводов.
Кэлхаун надиктовал краткое содержание случившегося вплоть по настоящий момент в аварийный ответчик на борту корабля. Если его будут искать из космоса, ответчик передаст пакет информации. Он тщательно заэкранировал или отключил остальные контуры, чтобы корабль нельзя было найти по его энергетическим излучениям. Он собрался в путь, подготовив необходимое снаряжение, после чего покинул корабль вместе с Мургатройдом. Само собой, направились они к городу, где должен был таиться корень зла и ответ на все вопросы.
Путешествие на собственных двоих оказалось делом непривычным. Растительность была полузнакомой. Марис-3 был планетой земного типа, которая обращалась вокруг звезды класса Солнца. А в сходных условиях, при одинаковой силе притяжения, составе атмосферы и силе солнечного света должны развиваться сходные организмы. Будут здесь и стелющиеся растения, и те, что используют преимущества высоты. Будет какой-то эквивалент травы, эквивалент деревьев, будут промежуточные формы. Аналогичным путем должен развиваться и мир животных. Животные займут параллельные экологические ниши.
Таким образом окружающая среда Марис-3 была вовсе не «неземной». То, что видел вокруг себя Кэлхаун, очень напоминало неизвестный уголок Земли и вовсе не было похоже на совершенно новый для него мир. Но встречались и забавные странности. Например, травоядное животное без ног, передвигающееся наподобие змеи. Существо размерами с голубя, крылья у которого состояли из радужной туманной чешуи. Имелись создания, живущие в безумном симбиозе, и Кэлхауну было очень любопытно, действительно ли это были симбиоты, или только формы одного организма, наподобие земных светляков - самцов и самок.
Но путь его лежал к городу. И на исследования флоры и фауны он не мог выделить ни минуты. В первый день похода он искал подходящую местность, местную пищу, чтобы сохранить в неприкосновенности свой походный рацион. Здесь ему пригодился Мургатройд. Маленький тор-мал имел в обществе Кэлхауна свое собственное место и функции. Он был не только дружелюбным зверьком, имитировавшим людей и обладавшим явственной собственной психологией, но приносил и пользу. И пока Кэлхаун шел через лес, где у деревьев была забавная, непохожая на земную, листва, Мургатройд преимущественно гордо вышагивал рядом с ним на задних лапах. Время от времени он падал на все четыре лапы и что-то с интересом обследовал.
Один раз Кэлхаун заметил, что Мургатройд пробует на вкус совершенно ничего не обещающий стебель. Пожевав, Мургатройд проглотил кусок растения. Кэлхаун отметил про себя этот кустарник и отрезал образец. Его он привязал эластичным бинтом к обнаженной коже у себя на руке, повыше локтя. Несколько часов спустя, когда аллергическая реакция так и не дала о себе знать, Кэлхаун попробовал растение на вкус. Вкус был очень знакомым. Что-то вроде шпината, зеленая масса, хорошо наполняющая желудок, но малокалорийная.
Немного позднее Мургатройд понюхал роскошного вида плод, свисавший достаточно низко над землей. Обнюхав фрукт, Мургатройд побежал дальше, не притронувшись к нему. Кэлхаун отметил про себя и это растение. Тормалов разводили в штаб-квартире Медслужбы благодаря некоторым очень ценным свойствам этих животных. У них был очень чувствительный желудок, и более того, метаболизм Мургатройда был очень схож с человеческим. Если тормал ел какую-то пищу, то на 99% эта пища была пригодна и для человека. Если он отворачивался от какого-нибудь плода, то, скорее всего, чело