л бы более чрезвычайных усилий.
- Я вас понесу,- твердо сказал Кэлхаун,- Показывайте дорогу.
Он поднял ее на руки, они двинулись дальше. Девушка была очень легкая. Даже не будучи плотного сложения, она все равно должна была бы весить больше. Кэлхаун без труда продолжал нести и антикварное оружие.
Мургатройд следовал за Кэлхауном и девушкой, которые поднялись по склону небольшого зеленого холма, потом спустились в довольно глубокий овраг. Кэлхаун пробивался сквозь густой кустарник, пока они не оказались на небольшой полянке. Здесь стояло несколько примитивных навесов - крыши из ветвей с листьями на подпорках из шестов. Но эти навесы не предназначались для постоянного употребления. Они должны были всего лишь стать на короткое время укрытием для тех несчастных, которые хотели умереть здесь своим естественным образом.
Но произошла катастрофа. Кэлхаун понял это прежде, чем признаки ее увидела Хелен. Под навесом были сделаны постели из листвы. На листьях лежали мертвые тела. Три мертвых человека. Очевидно, это были те самые беглецы, которые, как говорила девушка, впали в перманентную кому и уже не приходили в себя, что соответствовало состоянию тела того мертвеца в кукурузном поле. Но теперь - и Кэлхаун увидел это сразу -~ имелось одно отличие. Он быстро повернулся, так, чтобы девушка на его руках ничего не могла увидеть. Потом он осторожно опустил ее, сказав:
- Не двигайтесь. Лежите тихо. Не поворачивайтесь.
И он отправился, чтобы убедиться в своей ужасной догадке к шалашам. Секунду спустя он был охвачен раскаленной добела яростью. Профессией Кэлхауна была борьба со смертью и с болезнями, во всех их проявлениях. И он очень серьезно относился к своей профессии. Конечно, ему приходилось терпеть поражения, и он принимал неизбежное, как приходится делать любому врачу. Но на месте Кэлхауна любой медик пришел бы в ярость при виде людей, которые могли бы стать его пациентами, но теперь лежали с перерезанными глотками.
Он накрыл их ветками, а затем вернулся к Хелен.
- Здесь побывали уже те, из города,- сказал он хрипло.- Они убили больных. Не советую вам смотреть туда. Предполагаю, что те, кто совершил это преступление, сейчас ищут остальных из вашей группы.
Он мрачно нахмурился, обошел полянку, отыскивая следы. Большая часть открытого пространства была покрыта травой, но на краю он обнаружил несколько глубоких отпечатков подошв. Кэлхаун поставил свой ботинок рядом с отпечатком неизвестной ноги, нажал всем весом своего тела. Отпечаток получился менее глубокий, значит, здесь прошел человек, весивший больше Кэлхауна. Следовательно, это не мог быть один из группы заболевших чумой.
На противоположном конце поляны он нашел аналогичную картину, они вели на поляну.
- Всего один человек,- сказал он хладнокровно.- Значит, он не опасается нападения, поскольку административный городской персонал, а именно этим занимались эти люди до начала эпидемии, обычно при себе оружия не имеют. И он уверен, что вы все достаточно слабы, чтобы не представлять для него опасности.
Хелен не побледнела. Она и до этого была бледна. Она немо смотрела на Кэлхауна. Кэлхаун мрачно смотрел на небо.
- Через час солнце зайдет,- гневно сказал он.- И если эти пришельцы - захватчики, вернее будет сказать,- собираются сжигать тела убитых, то тот, кто совершил это преступление, должен вернуться сюда, чтобы избавиться от тел убитых. Днем он этого делать не хотел, и он знает, что навесы рассчитаны не на троих, а на большее число. Он обязательно придет назад.
Мургатройд простонал «Чин!». Он стоял на четвереньках, рассматривая свои лапы, словно они принадлежали не ему. Он тяжело дышал.
Кэлхаун быстро осмотрел тормала, дыхание участилось. Сердце работало в том же режиме, что и Хелен. Температура тела понизилась. Кэлхаун сказал с жалостью:
- И у меня, и у тебя, Мургатройд, случаются неприятные моменты - такая уж у нас профессия, но мне хуже, чем тебе, ведь тебе не приходится проделывать надо мной всякие грязные штуки, а я, вот, должен рисковать тобой…
Мургатройд сказал «Чин!». Он жалобно скулил. Кэлхаун осторожно уложил его на подстилку из листьев.
- Лежи спокойно!- приказал он.- Тебе вредно перенапрягаться!
Он зашагал прочь. Мургатройд заскулил, но остался лежать, словно сильно утомился.
- Я вас сейчас перенесу,- сказал девушке Кэлхаун,- чтобы вас не заметил тот, который должен вернуться. И мне придется держаться пока что не на виду, чтобы ваши друзья меня не спутали с пришельцами из города. Надеюсь, что вы за меня поручитесь. Пока что я ухожу в засаду.- И пояснил раздраженно: - Идти за ним по следу я не решаюсь, потому что он ведь может и не вернуться сегодня назад.
Он уложил девушку в месте, откуда она легко могла видеть всю поляну, оставаясь при этом невидимой. Сам он скрылся на некотором расстоянии от нее. Кэлхаун был недоволен теми мерами, которые был вынужден предпринять, он мог бы отправиться выслеживать убийцу, но тогда Хелен и Мургатройд остались бы без защиты, хотя убийца мог найти другую жертву и на место первого преступления уже не вернуться. Во всяком случае, сейчас жизнь Мургатройда была важнее жизней всех остальных живых существ на Марис-3. От маленького тормала зависело все.
Но самим собой Кэлхаун совсем не был доволен.
Вокруг было тихо, не считая обычных шорохов, которые слышны в любом живом лесу, где идет нормальная жизнь его обитателей. Иногда слышались мелодичные попискивания словно звуки флейты - позднее Кэлхаун узнал, что их источником были ползающие существа, внешне напоминающие земных черепах. Глубоким басом гудели миниатюрные летающие создания, которые с натяжкой можно было назвать птичками. Чирикали какие-то создания, отдаленно напоминающие диких синиц, хотя это были совсем другие животные. Но солнце Марис медленно опускалось к округленной верхушке ближнего холма, и с приближением сумерек лес охватила предвечерняя тишина ожидания.
Нарушил эту тишину далекий, прерывающийся, но с каждой минутой все более громкий шум, кто-то, или даже несколько людей, пробирался через кустарники подлеска, приближаясь к поляне. Вскоре стала слышна и человеческая речь. Из подлеска вынырнул на поляну высокий изможденный юноша, поддерживающий плечом совершенно ослабевшего жалкого старика, который почти не в состоянии был идти.
Кэлхаун предупреждающим жестом заставил Хелен сохранять тишину. Пара, еле переступая, вышла на поляну. Юноша помог старику сесть на траву. Сам он, тяжело дыша, остался стоять.
На поляну вышла новая пара - мужчина и женщина, помогающие друг другу идти. В слабом свете вечерней зари, Марис успел опуститься за холм, еще можно было разобрать, какие у них бледные изглоданные болезнью лица.
С другой стороны вышел на поляну, покачиваясь, пятый человек. У него была темная борода и широкие плечи, когда-то это был сильный мужчина. Но чума наложила на него тяжелый отпечаток.
Едва выговаривая слова, люди приветствовали друг друга. Они еще не успели обнаружить, что их число сократилось на троих - тех, что были убиты.
Молодой человек с бородой, собравшись с силами, направился к навесу, где жуткое зрелище убитых товарищей еще было скрыто от остальных ветками, которыми накрыл трупы Кэлхаун.
Захныкал Мургатройд.
Снова послышался шорох веток, но на этот раз шорох был резкий и агрессивный, не имевший в себе оттенка вялости. Чья-то мощная ладонь отвела в сторону ветки, и на поляну уверенно вышел мужчина. Он был плотного сложения, и цвет лица у него был превосходный. Кэлхаун машинально отметил, что по внешнему виду этот человек был в превосходном здравии, немного полноват, правда, зато того психофизического типа, который очень редко страдает от психосоматических расстройств, счастливо и с удовольствием живя сегодняшним днем.
Кэлхаун поднялся. Он вышел на поляну, в меркнущий вечерний свет. Как раз в этот момент незнакомец ухмыльнулся, глядя на жалкую группку уцелевших горожан, больше похожих на передвигающиеся скелеты, чем на людей.
- Назад вернулись, да?- дружелюбно сказал убийца.- Спасибо, вы мне сэкономили массу времени. Покончим с этим делом сразу.
И с ленивой уверенностью он потянулся к кобуре бластера на бедре.
- Брось оружие!- рявкнул за его спиной Кэлхаун.- Брось! Толстяк стремительно повернулся. Он увидел перед собой Кэлхауна с арбалетом, ствол которого был направлен прямо на него. Света сумерек было еще достаточно, чтобы стало ясно - это не бласт-ружье, и вообще не современное оружие. Но куда большее значение имело для здоровяка то, что на Кэлхауне была форма Медслужбы, и что Кэлхаун был в отличной физической форме.
Он с профессиональной быстротой выхватил свой бласг-пистолет из кобуры. И Кэлхаун прострелил ему горло деревянной стрелой из арбалета.
И когда здоровяк упал на траву, он был уже мертв, к сожалению.
4
Мургатройду была сделана прививка зараженной неизвестным болезнетворным началом крови Хелен. Это было произведено за три с лишним часа до заката. Но одно из важнейших и ценнейших генетических свойств расы тормалов заключалось в том, что тормалы реагировали на бактериальную инфекцию подобно тому, как человеческий организм реагировал на введение лекарств. Если нанести лекарство на кожу, то эффект, как правило, будет слабым. Введение лекарства через слизистую оболочку дает более полное проникновение вещества в организм. Еще более эффективное лекарство, которое глотают - вводят через пищеварительную систему. Но субстанции, вводимые в ткани или в кровеносные сосуды, превосходят по степени воздействия все остальные. Десятая часть грамма любого лекарства, введенная в кровь, будет соответствовать по произведенному эффекту грамму вещества, принятого через рот. Воздействие начинается тут же, непосредственно, и на эффект не влияют модифицирующие желудочные соки.
В обезболенный участок на боку Мургатройда, где он не чувствовал боли от укола, было введено полукубического сантиметра крови Хелен. В крови содержался неведомый возбудитель неведомой чумы, свирепствовавшей на Марис-3. Поскольку прививка была сделана непосредственно в кровь, эффект был гораздо большим, чем если бы вещество было введено через поры кожи или оболочку слизистой. В любом из последних случаев вообще не было никакого эффекта, поскольку тормалы были крайне невосприимчивы, имунны к любому обычному виду заражения. Вместе со «встроенной» систем