Им выделили помещение под самой крышей одной из башен. Довольно просторное, оно было обставлено в незатейливом армейском стиле — шесть двухъярусных коек, небольшие шкафчики под снаряжение, да пяток разнокалиберных табуретов. Однако окна-бойницы в двух из имеющихся стен давали вполне приличное количество света и свежего воздуха, выходя, вдобавок, не на суетливый и шумный внутренний двор, а наружу замка. Тюфяки, явно лишь недавно заново набитые, радовали мягкостью и толщиной. В довершение плюсов, лишние койки оставались свободными — не приходилось соседствовать с посторонними людьми. На взгляд Ульгрима, более чем сносные условия для удаленной крепости.
Покой начавшего было задремывать грандмастера нарушил толчок в бок. Разлепив глаза, Ульгрим с некоторым сожалением увидел склонившегося над ним Варкастера. Если в походах и на поле боя неутомимость некроманта была только в плюс, то вот спокойному отдыху отнюдь не способствовала. Увы, сейчас тот, видимо, не хотел проводить время в медитации.
— Есть разговор, — тихо оповестил друга Варкастер.
— Пошли, — со вздохом поднялся с койки Ульгрим. Все же маг не имел привычки дергать его по пустякам.
Начинать беседу на ходу тот явно не собирался, молча ведя друга за собой. Привычный к такому поведению, Ульгрим шел за некромантом, терпеливо ожидая начала разговора. Тишина была нарушена лишь раз, когда, пройдя через внутренний двор, маг завел мечника в помещение склада, отдав часовым у входа какую-то бумагу.
— Что мы забыли в кладовых?
— Крыс. Мои запасы на исходе. Эконом не стал противиться моему желанию поохотиться на грызунов и выписал разрешение на вход.
Ульгрим неопределенно хмыкнул себе под нос. Еще бы тот стал возражать. Натравить на извечных врагов любого хозяйственника целого шиноби наверняка было заветной мечтой эконома.
Спустившись в подвал и окинув взглядом штабеля ящиков, мешков и корзин, Варкастер, наконец, остановился.
Разумеется, некромант не собирался сам гоняться за грызунами. Тихий хлопок печатей, и на дощатый пол шлепнулась пара крыс. Мигом вскочив, нежить споро метнулась в темноту, затерявшись среди припасов в поисках своих пока еще живых родственников.
Следом откуда-то из бездонных карманов Варкастера появилась небольшая бумажка фуин. Стоило магу прилепить ее на пол, как их с мечником окружил едва заметный голубоватый барьер. Такую штуку Ульгрим уже видел не раз. Подслушать разговор теперь будет затруднительно.
Пока некромант проводил свои манипуляции, грандмастер успел с удобством расположиться на куче каких-то мешков. Ощутив, как снова наваливается сонливость, он поторопил друга:
— Выкладывай уже, что у тебя за новости.
Впрочем, вся расслабленность мигом слетела с Ульгрима, стоило некроманту начать:
— Сорвавшееся нападение. Мне удалось подглядеть бой джинчурики с помощью ворона...
К концу рассказа мечник окончательно забыл о расслабленной неге, беспокойно расхаживая по ограниченному барьером клочку подвала. Наконец маг закончил, не забыв известить Ульгрима о своем решении замолчать информацию из-за нежелания раскрывать существование призывов. Последнее сообщение заставило мечника тихо выругаться. Варкастер явно не осознавал серьезность ситуации. Такие новости нужно было сообщать хокаге немедленно. Услышь мечник рассказ мага еще во время похода, то смог бы настоять на изменении планов отряда. Но когда, даже отходя по нужде, не остаешься в одиночестве, нет возможности для приватных бесед, и некромант информацию придержал. Оставалось только попытаться переубедить его сейчас.
Хотя Ульгрим и находил многочисленные плюсы в характере своего друга, тот все же порой создавал изрядные проблемы.
— Эту информацию нужно передать хокаге, — не ходя вокруг да около, рубанул мечник.
— Ты можешь предложить как залегендировать воронов?
Варкастера беспокойство друга ничуть не впечатлило. Сидя на полу, он обрабатывал Смертью тушку крысы — мертвые слуги успели притащить первый улов — и теперь отвлекся от своего занятия, чтобы кинуть на собеседника равнодушный взгляд.
— К демонам воронов. У нас есть группа S-ранговых нукенинов, которая завалила биджу под шумок нашей войны с Кумо. Уже одно только знание о том, что у Облака остался лишь один джинчурики, бесценно для стратегов.
— Я не видел окончания схватки, — педантично поправил друга маг. — Победа нукенинов — мой прогноз.
— Да брось, — отмахнулся Ульгрим, — вот уж в чем можно быть уверенным, так это в твоих выводах. Опыта не занимать.
— Допустим, — кивнул маг, придирчиво разглядывая обработанный трупик, — но сказанное тобой не отменяет необходимости как-то объяснить происхождение этой информации.
— Сейчас при планировании хокаге исходит из наличия у Кумо двух джинчурики, — Ульгрим гнул свое, не собираясь переключаться на кажущийся магу столь важным вопрос, — Это влияет на распределение сил между прикрытием наших объектов и атаками чужих. Пересмотр приоритетов может привести нас к победе. А неготовность к изменению стратегии Кумо из-за новых обстоятельств, наоборот, к поражению.
— Ну и что? — ответ Варкастера заставил Ульгрима подавиться следующей тирадой.
— В смысле «ну и что»? — уставился он на друга.
— Что для нас изменится, выиграет Коноха войну или проиграет? Это не Мрачный Рассвет. Схватка идет не на уничтожение. Ты не хуже меня знаешь, чем заканчивались предыдущие войны. Передел сфер влияния. Репарации. Казна деревни наполнится или оскудеет. Мы потеряем или приобретем какие-то секреты и наработки, связанные с чакрой. Потеряем больше или меньше бойцов. Но нам-то с тобой что с того?
Ульгрим открыл рот, собираясь возразить... и молча закрыл его. В чем-то Варкастер был прав. Если они не погибнут в какой-нибудь схватке в процессе, то результаты войны на их жизни мало скажутся. Дети руководителя деревни и главы сильнейшего клана не ощутят на себе особых невзгод. Они так же будут ходить на миссии, также восстанавливать и развивать свои способности, проводя время в бесконечных тренировках. Для безучастного некроманта, который беспокоился только о весьма узком круге близких людей, Коноха не значила ничего. Но можно ли сказать, что поражение несет для тех больший риск, чем победа? Отнюдь нет.
Ульгрим был вынужден признать, что в глубине души мыслит схоже. Хотя Коноха и не оставила его равнодушным, став новым домом, особых переживаний поражение в войне ему бы не принесло. Холодный разум некроманта ухватил самую суть — победа или поражение, но Коноха останется стоять. Скорее всего.
Но помогающая в одном, искалеченная психика Варкастера ограничивала мага в другом. Мечник же мог смотреть на вещи шире. Глядя на молча работающего некроманта, Ульгрим подбирал слова.
— Ты упускаешь несколько вещей, — наконец начал он, — во-первых, вспомни о судьбе Узушиогакуре...
— Для уничтожения Узушио были серьезные политические предпосылки, — некромант вновь оторвался от растущей кучки крысиных трупиков, переведя взгляд на мечника. — В нашем случае я их не наблюдаю. Также Водоворот противостоял сильной объединенной коалиции. Сейчас силы примерно равны, мы даже имеем некоторый перевес.
— Допустим, — Ульгрим кивнул, спорить с магом он не собирался — в истории тот был куда как более подкован, — но согласись — это прецедент.
— Пусть так.
— Во-вторых, ты задумывался о том, как поражение скажется на Минато? — задал мечник вопрос с подвохом.
— Никак. Его позиции как руководителя деревни достаточно сильны, — ожидаемо ответил маг. — Какие-то проблемы, вероятно, возникнут, но вряд ли неразрешимые.
— Угу,- кивнул головой мечник, — вот только дело его жизни окажется отброшено на годы назад, придется отказаться от множества планов и проектов из-за утекших денег, репутация будет испорчена. Десятилетия труда насмарку.
А вот эти слова Варкастера зацепили. Окончательно отвлекшись от дохлых животных, он в задумчивости уставился на мечника.
Тот решил нанести добивающий удар:
— Если проводить аналогии, то думаю в мировосприятии твоего отца Коноха занимает то же место, какое магия в твоем.
Варкастер молчал долго, не меньше минуты. Наконец отозвался:
— Я не рассматривал ситуацию с такой стороны.
И, вновь вернувшись к дохлым крысам, оповестил:
— Как закончим, отправлюсь к связному. Отец дал мне, на всякий случай, пароли, по которым сообщение должны передать немедленно и без вопросов.
Ульгрим облегченно перевел дух. Конечно, он всегда мог просто попросить некроманта сделать так, как нужно. Но предпочитал избегать такого использования доверия мага.
А тот, меж тем, вернулся к волнующему его вопросу:
— Но что делать с воронами? Даже если я опущу детали в письме, потом придется что-то рассказать.
— Да обзови их вестниками смерти, — брякнул Ульгрим, отмахиваясь.
— Кем? — привычная маска равнодушия на лице некроманта дрогнула, уступая тени удивления. — Какое отношение демоны имеют к Провозвестнику?
— Никакого, — беспечно пожал плечами мечник. — Но кто в этом мире о том знает?
Смерив друга взглядом, некромант ответил:
— Теперь, по-моему, уже ты кое-что упускаешь.
— Это что же? — с некоторым недоумением отозвался Ульгрим.
— Скорость нашего развития с точки зрения окружающих. На момент окончания академии у меня были две техники на базе «кеккей генкай». Я мог поднять пару трупов. Обладал обширными познаниями в фуиндзюцу, базовыми навыками управления своей стихией. И все это тянуло на звание «гения». Так?
— Так, — кивнул Ульгрим, уже начиная понимать, куда клонит маг.
— С тех пор прошло около двух с половиной лет. За это время к моему арсеналу добавились: Шар жатвы и Аура поглощения; «защита»; возможность поднимать большое количество нежити; возможность модифицировать трупы, повышая их боевой потенциал; Воля Склепа; Цепи Чакры, выполняемые без печатей; Рассенган, который я вдобавок стабилизировал прахом, и Щит того же праха. И это только то, что я демонстрировал публично. Притом никто не знает, что за «Проклятие слабости» я давно выдаю группу различных заклинаний, а «защита» является триадой Кровь Дрига — Призрачные Узы — Колдовское пламя. Также я закончил расчет компоненты разложения для Рассенгана. Учитывая, что он числится А-рангом, с точки зрения шиноби, это получится уже техника ранга S. Еще у меня заготовлены печати, объединяющие «кеккей генкай» и фуин. Ты много знаешь тех, кто освоил и разработал столько разноплановых техник к моему возрасту? — законч