Катаклизм будто ждал этого момента, чтобы начать представление для своей зрительницы.
Они затеяли бурение в небольшой бухточке, врезавшейся в берег озера. По одну ее сторону земля плавно поднималась, чтобы через несколько километров взвиться почти отвесным склоном огромной горы. Партер, из которого Кушина наблюдала за сценой. Берег, который она крушила Бомбами, резко отличался — куда более крутой, он перерастал в возвышавшуюся на сотни метров скалу.
И сейчас та с гулким раскатом грома лопнула. Кушина и вообразить не могла, что каменный монолит способен двигаться с такой скоростью. Скала раскрылась рывком, подобно створкам раковины моллюска. Широченный пролом было видно лишь какое-то мгновение, затем все заволокли тучи поднявшейся в воздух пыли. До куноичи донесся глухой рокот обвалов.
Земля вновь содрогнулась. Из пылевого облака доисторическим монстром вырвалась скала, замерла, словно вглядываясь в ту, кто с ней это сделал, и рухнула вниз. И вновь чудовищный грохот. От былого монолита осталась только половина. А шум все не прекращался — стоило камням успокоиться, заняв новые места, как вперед рванулась вода, осваивая подземное русло. На глазах джинчурики в бухте наметилось течение, ускорявшееся с каждой секундой. Озеро утекало под землю.
«Вы, люди — чудовища»
В этот раз Девятихвостый определенно был искренен. Но Кушина все равно промолчала.
***
Ветер то шуршал по брусчатке променада сухими листьями, атакуя немногочисленных прохожих золотистыми вихрями, то бросался играть со скелетами голых ветвей, что еще совсем недавно, укутанные пышной кроной, создавали блаженную защиту от зноя. Но деревья игривую стихию игнорировали, даже раскачиваясь с некоторой ленцой. Зимняя сонливость брала верх. Летний праздник ушел, а город остался.
Окинув притворно рассеянным взглядом десяток прохожих и не заметив ничего подозрительного, Анко свернула в одну из боковых улочек. Пять минут неспешного шага — не пристало почтенной горожанке торопиться — еще пара поворотов, и вот она — улица Цветов.
Это было уже совсем нетуристическое место. Район, застроенный в основном трех-четырехэтажными доходными домами, населяли многочисленные служащие развлекательных заведений, из тех, кто побогаче. Рядовые танцовщицы, крупье и прочий люд селился в местах попроще. Неторопливо бредя по улице — не только из соответствия образу, но и из-за проклятых юбок — куноичи цепко разглядывала окружение из-под широких полей амигасы.
Как обычно, ближе к зиме, многочисленные туристы мигрировали из Танзаку в более гостеприимные места, к южному морю или в страну Горячих источников. В городе оставались только шиноби Конохи, да самые заядлые любители игорных заведений, которых мало волновала ухудшающаяся погода. Часть обслуги, работающая сезонно, разъехалась по домам. Многочисленные кафе и закусочные через одно глядели на улицу наглухо закрытыми ставнями. Прохожих — раз, два, и обчелся. Вести слежку в таких условиях та еще работенка, Атсуро не позавидуешь. Хотелось надеяться, что это лишь временное затишье — стоял полдень, пора обеда.
Через несколько минут путь Анко пересекла еще одна улочка, как две капли воды похожая на ту, по которой шла куноичи. Остановившись ненадолго в кажущейся задумчивости, разглядывая небольшой ресторанчик, не только радующий аппетитными запахами рамена, но и смотрящий витринами на обе улицы, она вошла внутрь. Народу было немало — многие, как и полагала куноичи, в этот час обедали — однако и свободных столиков оставалось достаточно. Сделав заказ, Митараши устроилась в углу зала. Эта позиция позволяла как контролировать вход в заведение, так и сквозь окно в противоположной стене спокойно разглядывать дом, бывший предметом ее интереса.
Вполне типичное строение для этого района — основательное, целиком возведенное из камня. Три этажа, в семь окон каждый. Фасад украшен незатейливой лепниной, окна первого этажа опутаны плющом — летом наверняка утопали в зелени. Маленький палисад отделял здание от улицы, обеспечивая жильцам чуть больше уединения. Вход перекрывала двустворчатая дверь, с вереницей электрических звонков рядом, на стене. В целом весьма достойное жилье, не каждому по карману.
Атсуро появился минут через десять. Немолодой сухощавый мужик в выцветшем хаори оглядел помещение из-под полей амигасы, почти такой же, что Анко повесила на крючок рядом со своим столиком. Найдя взглядом начальницу, Атсуро кивнул и направился к ней, шепнув по пути заказ официанту.
— День добрый.
— Добрый... Рассказывай.
Понизив голос до едва различимого шепота, Атсуро принялся докладывать:
— На каждом этаже по две квартиры. Объект живет на третьем, в той, что южнее.
— Окружение?
— Пока никого интересного не выявили.
— Что узнали по объекту?
— Представляется как Аири. Живет тут лет этак пять. Откуда приехала — неизвестно. Находится на содержании у кого-то из ваших за известные услуги. Образ жизни ведет соответствующий — слоняется по салонам и казино, много тратит на всякие женские штучки.
Неужели предатель? Анко тихо прошипела под нос ругательство. Плохо, очень плохо. Предполагалось, что сеть состоит лишь из неодаренных.
— Кто «благодетель», узнали?
— Нет, — покачал головой Атсуро, — по виду Учиха, только больно уж здоровый для их породы.
— Наблюдение?
— Издалека, выставились по минимуму. Пути отхода пока не контролируем. Близко подбираться не рискнули из-за шиноби — если и правда Учиха, еще почует что-нибудь.
— В смысле? — недоуменно взглянула на шпиона Митараши.
— Так он сейчас у нее.
— Вот же...
Анко лихорадочно соображала. Неизвестный — крайне неприятный сюрприз. Хотя Атсуро и других топтунов конохской контрразведки отлично обучали, до прошедшего специальную подготовку шиноби они, конечно, не дотягивали. А терять эту ниточку никак нельзя, тем более сейчас, когда они вышли на координатора.
— Так... Пока оставляем все как есть. К объекту не приближаться. Я запрошу дополнительные группы...
Куноичи осеклась, заметив шиноби, выходящего из интересующего их дома. Сложнее всего оказалось не отдернуть взгляд сразу, рефлекторно. Наконец отвернувшись, Анко перевела дух. Ничего-ничего. Грим, непривычная одежда, хенге. Вряд ли только мазнув взглядом, Учиха мог ее узнать, даже используй шаринган. В конце концов, Саске никогда не специализировался на слежке, будучи боевиком.
А меж тем дело значительно упростилось. Не был Учиха и сенсором, что дает ей возможность самой за ним проследить.
— Стоп, меняем планы. Устанавливайте полное наблюдение и ждите дополнительные силы. Я за ним, — тихо выдала куноичи новые указания, краем глаза провожая затянутую черной курткой спину Саске.
— Понял...
Выскользнула на улицу она как раз вовремя, успев заметить, в какой переулок свернул Учиха. Мысленно представив карту Танзаку, Анко прикинула, куда тот может пойти. Вариантов было немало, зато до всех развилок у нее имелось в запасе несколько минут. Если, конечно, Саске вдруг не бросится бежать.
Постаравшись придать лицу как можно более озабоченный вид — напрягаться особо не пришлось — она торопливым шагом направилась к улочке параллельной выбранной объектом. Стоило скрыться с глаз дому Аири, как куноичи начала действовать.
Гендзюцу легло на немногочисленных прохожих, превращая Анко в пустое место. Прыжок на стену, другой, и вот она уже на крыше. Раз — одним отработанным движением куноичи выскользнула из одежды среднего достатка горожанки. Два — хлопок печатей, и вот она уже завязывает пояс потрепанного хаори, какие надевают небогатые крестьяне, выбираясь в большой город. Новое хенге завершило преображение, исказив черты лица, добавив ему обветренности и морщин. Буквально десяток секунд, и с крыши, уже на другую улицу, спрыгнула совершенно иная женщина.
Следить за Учихой оказалось просто. Чунин не торопясь прогуливался по городу, не думая сокращать путь по крышам или демонстрировать скорость бега шиноби. Бесцельно разглядывая витрины и фасады, не обращая внимания на почтительно уступающих дорогу прохожих, Саске брел по улицам, уклоняясь к площади, бывшей местом сбора отрядов шиноби. Тревога Анко постепенно улеглась. Похоже, ее объект и не думал ничего замышлять, просто дожидался времени отправки очередной группы в Коноху — приказ о запрете одиночного перемещения между городами все еще действовал.
Тем не менее пренебрежительно относиться к своему делу куноичи и не думала. Сменила еще несколько образов. Иногда позволяла цели оторваться, вовсю используя свое знание города, следуя параллельными улицами. Запустила на крыши призыв — несколько маленьких змеек казались бы чужеродными на мостовых осеннего Танзаку, зато сверху могли наблюдать, не опасаясь привлечь лишнее внимание.
Привычный ритм слежки привел в порядок мысли, смятенные неожиданным появлением на сцене сына Фугаку, позволив Анко взглянуть на ситуацию более трезво. Вряд ли Саске мог быть в чем-то замешан. Слишком уж очевиден контакт любовник — любовница. В расследовании, которое они с Ибики вели, приходилось выявлять куда как более изощренные связи. А вот образ содержанки шиноби, да еще и не какого-нибудь бескланового бойца, а гения клана Учиха — весьма и весьма недурное прикрытие для координатора шпионских ячеек. Легко можно объяснить как траты довольно серьезных сумм, так и богемный образ жизни, дающий массу свободного времени.
Она совсем было успокоилась, когда Саске неожиданно свернул в узкий проулок между двумя рядами оград, за которыми скрывались особнячки горожан побогаче. Этот путь уводил в совершенно противоположную сторону от площади.
Вновь встревожившись, она подала знак своим помощницам. Спустя секунду пара отливающих медной патиной змеиных тел проскользнула в чей-то сад меж прутьев ограды. Сама Анко прошагала перекресток, даже не повернув головы. Это место она знала — прямой как стрела переулок и в лучшие времена пустовал, не имея никаких точек интереса для горожан. Сунуться туда следом за Учихой — гарантированно привлечь к себе внимание.