Но это потом, все потом.
Зевнув, Куренай поглубже зарылась в одеяло, плотнее прижавшись спиной к телу любовника. Лежать вот так, закутавшись, в объятьях сильных рук, было тепло, уютно и спокойно. И маленькая ледышка страха, намороженная в душе застенками Ивы, наконец-то, растаяла. Провести эту ночь не одной оказалось правильным решением.
— Спасибо.
— Отпустило?
— Угу, — Юхи улыбнулась вопросу. Она ожидала не такой реакции на благодарность.
Но, похоже, ошибаться в отношении Саске входило у нее в привычку.
Отбить мечника у парочки прикипевших к нему куноичи не стало проблемой. Учиха проявлял к ней внимание еще будучи зеленым генином. Вот и прошедшим вечером, Куренай отчетливо поняла, что вызывает больший интерес у новоявленного джонина, чем пара пусть и симпатичных, но куда более простых куноичи-чунинов. А дальше нервное напряжение последних месяцев и алкоголь в крови решили дело. В конце концов, она больше не командир Учихе — двести тринадцатый расформирован. Они теперь в равных званиях. А что до разницы в возрасте... Саске уже не мальчик, а она еще далеко не старуха, чтобы об этом переживать. И Юхи решила, что ночь с юным и пылким любовником это именно то, что требуется ей для разрядки.
Она ошиблась, но ошиблась в лучшую сторону. Мечник оказался неожиданно внимательным и умелым. Понимающим. И теперь куноичи наслаждалась теплом близости, полностью расслабившись.
Юхи неожиданно потянуло на откровенность.
— Знаешь, что было хуже всего в плену?
— Хм?
— Кормежка.
— Никаких данго, наверно? Действительно, кошмар.
— Ха... если бы дело было в этом. Еду давали редко и немного. От одной порции до другой успеваешь проголодаться как волк. Когда, наконец, дают миску, хочется все съесть разом, набить живот хоть ненадолго. А нельзя.
— И почему?
— Снотворное. Будешь есть слишком быстро, не успеешь заметить дурман, а очнуться... очнуться можно не только в допросной, в компании ирьенина, но и привязанной где-нибудь в интересной позе.
— Хм... Да ну, нам очень доходчиво объяснили еще в академии, к каким последствиям приводит засовывание корешков во враждебно настроенных куноичи. Вряд ли в других какурезато об этом молчат. Да и какой идиот настолько запустит дисциплину?
— Ну да, ну да, вроде бы все так... Но... в плену у тюремщиков слишком много власти над тобой. И времени. Всегда есть риск нарваться на какого-нибудь психа... с фантазией. Приходится каждую секунду быть начеку. В глазах потемнело — слабость или снотворное? Странный привкус у похлебки — просто кинули что-то несвежее, или это компонент составного дурмана, и следующая кормежка тебя вырубит? А если снотворное, что выбрать? Смерть, или?.. Это все давит, сводя с ума, даже когда реально никому нет до тебя дела.
— М-м-м... Обратись к Наруто.
— Что? Зачем? — сбил Юхи с мысли неожиданный совет.
— Он навострился фуин татуировки делать. Наколет тебе взрыв-печать — захочешь, уйдешь так, что никакой ирьенин не помешает. Мию такой уже обзавелась. Полагаю, успокаивает нервы.
Несколько секунд Куренай хлопала глазами, переваривая сказанное, а потом расхохоталась.
— Да-а-а... Тебе надо поменьше общаться с Наруто.
— Это еще почему? — в голосе Саске проскользнуло недоумение.
— Тебе женщина, которую ты в объятьях держишь, душу изливает. О личных переживаниях своих рассказывает... А ты с бомбой лезешь. Эх... мужлан.
— Но ведь логично же...
— Вот то-то и оно, что логи-и-ично. Но идея, надо признать, интересная.
— Ну вот, сразу повеселела. Бомба — она всегда кстати.
Юхи хмыкнула, настроение действительно поднялось, а вот желание вспоминать плен, наоборот, куда-то пропало.
— А можно неприличный вопрос?
— Хм... неприличный вопрос от голой женщины у меня в руках? Конечно, можно.
— Где ты постельного опыта успел набраться? Только не надо шуточек про владение мечом.
— Эх... Ну, ладно. Была у меня любовница, неодаренная, в Танзаку.
— А почему «была»?
— Она оказалась шпионкой и сейчас где-то в застенках у Морино, — предельно честно ответил Учиха.
— Весело тут у вас было, как я погляжу, — пробормотала Куренай.
Про нападение на дом хокаге она уже слышала. Как и про «Мертвителя Намикадзе». На вчерашних посиделках ей успели рассказать самые интересные новости. Теперь вот выяснилось, что и Саске не скучал.
— Можно теперь мне задать неприличный вопрос?
— Неприличный вопрос от голого мужчины, который держит меня в руках? Конечно, можно.
— Почему ты вчера наврала про свой побег?
Юхи застыла.
— Только не надо про историю с поездом, ты знаешь, что я не об этом.
— Шаринган, да? И когда только успел...
— Шаринган. Ну и еще комендант в отцах. Я знаю, что Ива и Кумо выдали списки пленных на обмен сразу после битвы, когда возвращали тела погибших. Тебя в них не было. А значит... Что, собственно, это значит?
— А значит это, Саске, что со своими вопросами ты можешь идти... к хокаге. Он запретил рассказывать правду. Пока, по крайней мере.
— Понял, отстал. Приказ, есть приказ.
— А вот отставать не надо. Лучше поприставай...
***
Погода не радовала. Низкие свинцовые тучи закрывали солнце, снег то прекращался, то снова начинал идти, присыпая трясину, скрывая белым саваном ненадежную поверхность. Только черные зеркала незамерзающих топей нарушали чистоту покрова, выдавая суть этой местности. В тишине зимней равнины раздавалось лишь потрескивание костерка, что был разведен на крохотном островке в самом центре непроходимого болота. Едва ли десяти шагов в поперечнике, тот мог похвастаться тремя кривыми старыми соснами, чьи стволы срослись на высоту в два человеческих роста.
Прямо под деревьями, на спальнике, брошенном поверх кучи лапника, сидел высокий, крупный мужчина. Протектор на лбу позволял отнести его к шиноби Ивагакуре, хотя тяжелый доспех, скрывающий все тело, и выглядел нетипично для ниндзя, больше подходя самураю.
Вот уже несколько дней мужчина чего-то ждал на этом островке, подолгу сидя у костра. Не из-за холода — тот не имел над ним власти — скорее ради уюта. Ну и еще, то был сигнал — огонь далеко видно, особенно ночью, а кривая сосна все же не самый надежный ориентир. Обстоятельства не позволяли выбрать более удобные время и место встречи, а ему не хотелось бы разминуться с тем, кого он ждал.
О том, что ожидание подошло к концу, возвестили обрушившиеся сверху кунаи. Шесть клинков упали с, казалось, пустого неба, вонзаясь в мерзлую почву по периметру островка. Следом, почти без паузы, еще шесть. Шиноби дернулся, но подавил рефлексы, оставшись сидеть.
С тихим хлопком тень возникла из ниоткуда, справа, на самом краю периферийного зрения. Но стоило взгляду сместиться, как та уже пропала, возникнув слева, в слепой зоне.
— Здравствуй, Минато, — голос шиноби звучал глуховато, из-за скрывающей нижнюю половину лица маски.
— Здравствуй, Хан, — в тон отозвался свалившийся с неба гость.
Сидящий подчеркнуто медленно повернул голову в сторону хокаге, оценивая того взглядом.
Йондайме замер абсолютно неподвижно, бесстрастно рассматривая Хана желтыми глазами с горизонтально вытянутым зрачком — единственной деталью, выдававшей запущенный режим сеннина. Минимум черт призыва — наглядная демонстрация мастерства в этом непростом искусстве.
— Рад, что та куноичи все же сумела доставить мое послание.
— Спасибо, что организовал Куренай побег. Но зачем ты хотел меня видеть?
— Присаживайся, разговор будет долгим, — Хан обвел рукой безрадостный пейзаж. — Я специально выбрал это место для встречи. Открытое пространство, не замерзшее до конца болото. Прятаться негде как на поверхности, так и под ней.
— У тебя активна техника.
— Небольшая страховка. Чтобы ты не мог меня убить одним ударом. Все честно — я не могу помешать тебе убраться Хирайшином, ты не можешь меня убить раньше, чем я выпущу силу Гоби.
Подумав несколько секунд, хокаге кивнул, усевшись напротив джинчурики.
— Итак, чего ты хочешь?
— Я хочу предать.
— Предать Иву?! — бесстрастность Минато дала трещину, выдавая удивление.
— Не Иву. Всего лишь Ооноке.
— Почему?
Хан помедлил, прежде чем ответить, подкинул пару веток в костерок.
— Старик сошел с ума.
Минато молчал, ожидая продолжения. И оно последовало.
— Он продал Роши акацки.
Хокаге потребовалось несколько секунд, чтобы переварить услышанное.
— Полагаю, речь идет не о деньгах?
— Нет, конечно, — усмехнулся Хан. — Цучикаге обменял четыреххвостого на новое оружие. Ну и новую молодость для себя. Нет, наоборот: молодость для себя, и оружие для Ивы. Именно в таком порядке.
— Молодость?
— Я лучше начну с начала. Когда мы получили твое заявление о невиновности в убийстве Роши, от него все отмахнулись. Честно: мало кого волновало, правда это или нет — требовался лишь повод для войны. Но я заинтересовался. Мне доводилось встречаться и с Джираей, и с Какаши. Они, конечно, сильны, но грохнуть джинчурики? Не из-за угла, а в открытом бою? Я начал потихоньку копать. И докопался.
Хан на секунду замолк, подбросил еще пару веточек в огонь, и, вздохнув, продолжил:
— Храм, найденный Уена в стране Тигра. Среди акацки нашелся тот, кто знает, как управляться с его тайнами, и акацки заплатили за четыреххвостого этим знанием. Та история с самого начала была операцией цучикаге. Ооноке вывез содержимое храма в страну Камня и подставил Коноху. Нукенины забрали биджу. Я не знаю подробностей — меня не подпускают слишком близко к этой истории. Но я видел результат — некоторые команды, не из лучших, прошли... изменение. Не знаю, что с ними сделали, но убить их теперь очень и очень сложно. Заживляют любые раны, даже дыра в сердце их не останавливает. Только вот с головой у них теперь не ладно. Ну а цучикаге закупается краской, чтобы подновлять седину в бороде и ежедневно бреет голову — волосы начали расти. И жаловаться на больную спину забывает.