Хан вновь прервался на секунду, задумчиво глядя в огонь, потом закончил:
— А оплачивается это все жизнями. И жизни шиноби подходят куда лучше бездарных. Твоя куноичи сидела в одной из тюрем, где втайне собирают пленных, предназначенных на убой. И ваших, и нукенинов. Кто под руку подвернется.
Повисло молчание.
— Чего ты хочешь от меня? — наконец, нарушил тишину хокаге.
Джинчурики поднял взгляд от огня и жестко ответил, смотря в глаза Минато:
— Ооноке должен умереть. Умереть, как и подобает каге — в бою с превосходящими силами противника. Я бы добавил «дорого продав свою жизнь», но на это ты не согласишься. Я действую не один, Минато, за мной стоят некоторые кланы. Те, кто считает, что цучикаге совершил ошибку, расставшись с одним из биджу. Те, кто считает его предателем, и те, для кого оружие, работающее на чужих жизнях — медленный яд, отравляющий нашу какурезато. Но у нас нет большинства и нет железных доказательств. А Ооноке пользуется поддержкой даже среди тех, кто знает о его делишках. Некоторые считают, что он поступил правильно, получив возможность превращать слабосилков в стоящих бойцов, пожертвовав одним могущественным шиноби, толку от которого вне открытой войны и нет. А кто-то просто тоже надеется омолодиться. Если мы вступим в открытое противостояние, деревню ждет раскол. Мы не хотим того, что было с Туманом. Мы сдадим тебе Ооноке и логово, в котором ведутся работы по этой теме. Уничтожь их, и Камень признает поражение, завершив войну. Это мы гарантируем. Пусть поражение, но не гражданская война.
Огонь потрескивал, доедая последние деревяшки — припасенное джинчурики топливо закончилось. Хокаге молчал. Молчал долго. А потом отменил режим сеннина.
— Из тебя хреновый политик, Хан. Просто отвратительный.
Джинчурики нахмурился, вперив в хокаге напряженный взгляд. Но смолчал. А тот меж тем продолжил:
— Знаешь, что я должен сделать, если принимать на веру сказанное тобой? Для начала на все согласиться. Убедить тебя, что мы договорились. Затем получить информацию по Ооноке. Ты ведь раскроешь какое-нибудь место, где его можно будет подловить, не связываясь с гарнизоном Ивы, верно? А потом... Потом, Хан, я должен был бы поднять свою агентуру в стране Камня и сдать тебя цучикаге со всеми потрохами.
Хан дернулся, но сумел сдержать себя, слушая дальше.
— Гражданская война в стане врага. Да что может быть лучше? Вы воюете сами с собой, истощая силы без малейшей угрозы для моих людей. Максимум результата, при минимуме усилий. Мне останется только выбрать момент и добить выживших. Даже если Коноха не справится одна, тройственный союз раздавит ослабленную Иву.
Хокаге, все это время глядевший в затухающий огонек костра, сделал паузу и поднял взгляд на Хана.
— Но никакой гражданской войны ведь не будет, да, Хан? Нет за тобой никаких кланов, только кучка друзей. Группа прикрытия джинчурики, м? Может еще десяток последователей, учитывая побег Куренай и какую-никакую информацию. Потому мы и сидим посреди болота, что это единственное приметное место на маршруте твоей миссии? Но, даже так, правильным будет для меня принять твое предложение, убрать Ооноке. А потом сдать тебя его преемнику. Как думаешь, что он будет делать? По-моему, постарается избавиться от опасного предателя, перезапечатав биджу. Хоть это и лишит Иву последнего джинчурики минимум на десяток лет, пока не начнет входить в силу замена. Если ослабленный Камень протянет столько.
— Но ты, все же, мне это рассказываешь... — наконец не выдержал Хан.
— Рассказываю. Да, политик ты никакой. Но ты биджев везунчик, — маска безмятежности неожиданно сползла с лица хокаге, уступив место тени гнева, — выйди ты на меня несколько месяцев назад, я бы поступил именно так. Но сейчас... Сейчас многое изменилось. Ива, Ооноке и вся эта война уже не первостепенная моя проблема. Вы и так проиграете, это уже лишь вопрос времени.
Джинчурики на эти слова недоверчиво прищурился поверх маски, хмыкнул, но спорить не стал.
— Ты говоришь, Ооноке продал Роши акацки. А зачем он им, ты задумывался?
— Хотят создать своего джинчурики и основать новую деревню? — пожал плечами Хан.
— Деревню? Вряд ли. Вот тебе такие факты: они уже захватили двухвостую. Логово Санби покинуто, в нем следы давней схватки. Водопад уже четвертый месяц не отвечает на мои запросы относительно судьбы джинчурики семихвостого. А два месяца назад один из акацки вломился в мой дом, пытаясь похитить детей. Кто моя жена, ты знаешь.
— К чему ты ведешь?
— Акацки собирают хвостатых. И, полагаю, намереваются собрать их всех. На твоей спине тоже нарисована мишень. А значит, — Минато впился взглядом в глаза джинчурики, — у нас общий враг. Ты хочешь смерти Ооноке? Хорошо, я убью его. Но ты поможешь мне в охоте.
Установилась тишина. Хокаге умолк, сказав все, что хотел. Хан замер, обдумывая услышанное. Наконец, он нарушил молчание:
— Ты еще не убедил меня, но... что именно ты предлагаешь?
Глава тридцать вторая
Темнота была всепоглощающей. Абсолютной. Как и тишина. Направления смешались, понятия «верх», «низ», да и все прочие слова, утратили смысл. Сознание рассыпалось на осколки, пыталось собраться и вновь разлеталось под ударами безумия, успевая принести лишь желание пошевелиться, двинуть хоть пальцем. Но тело застыло, словно муха в янтаре, само став иллюзией, фантомным отзвуком несуществующего.
Он не знал, сколько длилась пытка. Время исчезло вместе со звуками и красками, вслед за осознанием своего «я». Но всему наступает конец. Безумие исчезло в один миг, мир обрушился на него ослепительным сиянием и оглушительным гласом богов. Освободившееся сознание сверкнуло всполохом отточенной стали, бросая в пространство имя, словно боевой клич:
— Я — У...
Ульгрим подавился собственной фразой, вовремя успев поймать себя за язык.
— Ты как? — глас богов обернулся тихим обеспокоенным голосом Мию, а сияние светом потолочных ламп.
— Это полный...
Не переставая ругаться, мечник с невыразимым удовольствием потянулся и спрыгнул с операционного стола.
— Сколько я там был?
— Ровно минуту, — Варкастер уже убирал плашку печати во внутренний карман куртки.
— Не слабо меня приложило для одной минуты...
— Терпимо, — буркнул хокаге.
Четвертый оседлал стул в углу медкабинета, хмуро сверля взглядом пол. Он тоже успел познакомиться с законченной Варкастером Печатью заключения и теперь определенно пересматривал свои планы в свете неожиданно открывшихся побочных эффектов.
— Дайте и я, что ли, попробую... — с сомнением почесал в затылке Шикамару, отлипая от стены, которую подпирал.
— Давай, давай. Взбодришься.
— Так, стоп! — протестующе вскинула руки стоящая рядом со столом Мию. — Хватит экспериментов! Нужно сначала проверить, нет ли последствий от этих галлюцинаций.
— Мы уже проверяли на двух нукенинах, ты сама подтвердила, что они здоровы, — возразил Нара.
— Здоровы, — нехотя кивнула Мию, — физически, насколько я могу судить. Но как это безумие скажется в перспективе... С вашей стороны было неразумно испытывать печать на себе, хокаге-сама.
Ульгрим с интересом следил за неожиданно разбушевавшейся куноичи. Похоже, побочные эффекты от пребывания в Печати заключения серьезно вывели из равновесия ирьенина, обычно держащуюся тише воды. А та, меж тем, пусть и предельно вежливо, отчитывала слегка удивленного хокаге:
— Вам стоило подключить к исследованию Сенджу-сама. Она куда опытней меня и сможет заметить то, что я упускаю. Это безумие может быть опасным! Что если печать по-прежнему делает что-то не так? Просто на столь микроскопическом уровне, что моих способностей не хватает это заметить? Нужно продолжить исследования...
Хокаге жестом прервал куноичи:
— Спасибо за заботу, Мию, и да, ты права — исследования нужно будет продолжить. Но потом. План уже запущен и сейчас мы не можем этим заниматься. Те, кто будут перемещаться в печатях в ближайшее время в состоянии как вынести несколько минут подобных... ощущений, так и справиться с микроповреждениями, если таковые действительно возникают.
— Но риски...
— Риски есть всегда, — оборвал ее Минато, — сейчас у нас нет вариантов. Мы будем использовать то, что есть. Это мое решение и моя ответственность.
— Да, хокаге-сама, — смешавшись и растеряв задор, поклонилась Мию.
— Наруто, сколько еще печатей ты успеешь подготовить до начала миссии? — повернулся Минато к некроманту.
— Две.
Ульгрим постарался не выдать своего удивления — Варкастер соврал. Он мог бы успеть сделать штук пять таких артефактов. Хочет высвободить время для чего-то иного, о чем не собирается распространяться?
— Хорошо, — кивнул меж тем хокаге, поднимаясь со стула и направляясь к двери, — трех печатей нам хватит. Идемте, обсудим, что вы надумали.
Разглядывая стены подземного убежища, по коридору которого они шли, мечник в который раз задумался о его предназначении. С одной стороны, здесь было все необходимое для постоянного проживания — спальни, кухня, санитарный блок, очистные сооружения. Собственный источник воды и электрогенератор. С другой, подземелье казалось слишком маленьким для укрепления, к примеру, АНБУ — комнаты позволяли с удобством разместиться, может, десятку человек. Ну, двум, если поубавить комфорта. А еще здесь имелись библиотека, мастерская, нечто смахивающее на учебный класс, медицинский кабинет, оборудованный пусть и несколько архаично, но под стать операционным госпиталя. И, конечно, огромный, совершенно избыточный полигон, чьи фуин в свое время, вероятно, могли останавливать даже техники S-ранга.
— Намикадзе-сан, а можно вопрос?
— Хм? — оглянулся через плечо Четвертый. — Задавай.
— А для чего предназначалось это место?
Ульгрим озвучил свои наблюдения.
Несколько секунд они шли в тишине. Мечник перехватил заинтересованный взгляд Шикамару — тот, похоже, и сам обратил внимание на столь любопытные детали, но постеснялся лезть к хокаге с вопросами.