Поколебавшись, Варкастер решил положиться на способность Минато хранить секреты.
— Я прошу тебя сохранить в тайне, то, что сейчас расскажу.
Собиравшийся вновь наполнить опустевшие чашки, хокаге замер, а потом отставил шкатулку с чаем, переведя внимательный взгляд на сына. Помолчав секунду, Минато осторожно уточнил:
— Хотелось бы... понимать природу тайны, прежде чем давать такие обещания.
— У Саске будут неприятности, если станет известно, что ты в курсе этой информации.
— Саске... — хокаге в задумчивости откинулся на спинку кресла. — Значит, Учиха. Ему раскрыли какие-то секреты клана? А он все рассказал тебе... Должен заметить, твой друг изрядное трепло.
Варкастер замечание отца оставил без внимания, ожидая ответа.
— Хорошо, — кивнул, наконец, Минато. — Я придержу знание при себе. Насколько это возможно. Думаю, ты понимаешь, — хокаге пристально взглянул на Варкастера, — что возможны ситуации, в которых на другой чаше весов окажется нечто поважнее репутации твоего друга и его отношений с кланом.
Секунду некромант раздумывал над такой формулировкой, но признал ее обоснованной.
— Хорошо. Джирая прав — это Риннеган.
— Я даже не удивлен, — хокаге снова потянулся к чайным листьям, чтобы все же наполнить чашки. — И что о нем знают Учиха?
— Риннеган является высшей формой развития шарингана, — продолжил меж тем некромант. — Для его пробуждения требуется иметь в себе одновременно кровь Учиха и Сенджу...
— Что ты сказал?! — шкатулка накренилась от неловкого движения, чай просыпался на столик, но хокаге не обратил на это внимания, потрясенно глядя на некроманта.
— Для пробуждения Риннегана требуются геномы одновременно Учиха и Сенджу, — послушно повторил Варкастер.
— Так... — забыв про чай, хокаге вскочил, принявшись нарезать круги по комнате. — Так...
Некромант с недоумением наблюдал за отцом, пытаясь понять причины подобной реакции. Но в свои мысли тот погрузился ненадолго.
— Наруто, ты можешь выяснить, были ли у трупа глаза в момент смерти? — и прежде, чем некромант успел выразить недоумение, хокаге уточнил: — Очень старого трупа. Пролежавшего в земле много лет.
— Интересный вопрос. Надо подумать.
***
В слабом свете луны обстановка спальни едва различима. Большой стол с секретером — стопка бумаги, набор для каллиграфии, карандаши. Все педантично разложено по своим местам. Столик поменьше и пониже, зато с большим зеркалом — загадочного вида пузырьки и коробочки теснятся в понятном лишь хозяйке комнаты порядке. Монументальный шкаф — почти комната в комнате — заперт, скрывая и женские наряды, и снаряжение шиноби. В ростовом зеркале на дверце отражается кровать. Куноичи разметалась во сне, почти сбросив тонкое одеяло. Непроглядная чернота локонов расчерчивает белизну простыней.
Ночь в разгаре. Тихая, спокойная, весенняя ночь. Лишь едва уловимо дышит спящая девушка, да луна заглядывает в окно, создавая причудливую игру почти неразличимых теней.
Новая тень не такая, как все. Не созданная светом, вошедшая через дверь, тень движется. Медленно, как течет смола, легко, как парит перо. Тень скользит меж вдохами спящей. Вслед за топотом мышиных лапок в перекрытии пола, вместе со скрипом старой яблони в саду. Ночь идет и тень движется. И вот уже тень рядом с кроватью.
Эта тень не такая, как все. У нее есть рука. И кунай.
Девушка вздыхает во сне, переворачиваясь на бок. Лезвие это не останавливает — оно движется так же, как и тень. Следом за криком ночной птицы, вместе с шорохом ветра за окном.
Тень уходит, так же, как и пришла. Она не такая, как остальные, но она часть этого дома. Растворившаяся в скрипе старых стен и голосах ночной жизни, в дыхании спящих и шепоте ветра.
Ночь идет, а следом идет и тень. Лестница. Первый этаж. Терраса. Сад. Невысокая оградка, и вот она уже в парке кланового квартала.
Здесь тень позволила себе вновь стать Ульгримом.
— Уф... — мечник тряхнул головой, отгоняя остатки транса, и потянулся, разминая ноющее тело. Танец тени дался ему непросто, несмотря на все тренировки. Больно уж специфичная нагрузка на мышцы и связки. Но на что только не пойдешь ради друга.
Ульгрим усмехнулся и разжал кулак. Добычей грандмастера стала прядка черных как смоль волос. Хотелось верить, что Юна пропаже значения не придаст. Ну а если и придаст, пусть гадает, когда и что за поклонник успел обзавестись трофеем. О симпатическом аспекте некромантии куноичи этого мира знать неоткуда. А вот незаметно приблизиться к Варкастеру ей теперь не светит.
Запечатав добычу в выданной магом фуин, Ульгрим зевнул и отправился домой. До утра еще можно ухватить несколько часов сна.
***
Солнце медленно поднималось над барханами. Первые лучи светила мягко ласкали кожу, ни единым намеком не выдавая, в каких демонов превратятся через пару часов. Над пустыней висела тишина, нарушаемая лишь едва слышным шорохом песка. Существа ночи уже расползлись по укрытиям, те же немногие, кто предпочитал жить, мирясь с убийственной яростью солнца, еще не покинули своих нор.
Раса сидел на скале, высунувшей тупую вершину из песчаного океана и в задумчивости смотрел на горизонт. Днем он мог бы различить узкую полоску корявого кустарника — границу пустыни, на которой пески начинали сдавать свою власть. Но в этот час взгляд так далеко не проникал, теряясь в затянутых сумерками ложбинах меж барханов.
Тот, кто просил о встрече, запаздывал, и йондайме казекаге скрашивал ожидание, вновь, в который раз, перебирая в памяти рассказ дочери.
Темари больше всего волновал младший Намикадзе. Продемонстрированная неистощимость запасов чакры даже заставила куноичи высказать предположение, что тот замаскированный джинчурики. Главным аргументом выступали покрывающие изрядную часть тела Наруто татуировки, в которых можно скрыть экранирующие печати. Увы, Раса вынужден был констатировать — несмотря на все предпринятые усилия, в фуин его старшая осталась профаном. А меж тем куда более реальный ответ лежал на поверхности. Почему бы известному сеннину не обучить своему искусству сына? Конечно, для возраста Наруто это поразительный успех, но выдающийся талант выглядел куда реалистичней татуировки, способной полностью заблокировать от сенсоров силу хвостатого.
Но Расу больше интересовал не сам Наруто, а обстоятельства освобождения Темари. Информация о смерти цучикаге уже разошлась. И хотя подробности оставались неизвестными, само происшествие Иве не удалось долго сохранять в тайне. Если прикинуть, где и когда очнулась Темари... Команда, включающая сына хокаге, возможного сеннина, отступает из окрестностей Ивагакуре примерно в то же время, когда гибнет Ооноке... Неужели они сработали цучикаге? По тем сведениям, что удалось добыть, ни Минато, ни другие фигуры сопоставимой мощи свои привычные места не покидали.
Живя рядом с могущественным соседом, Раса никогда не переставал следить за его успехами. И рост мастерства шиноби Конохи от него не укрылся. С каждым годом результативность команд Листа росла. Но одно дело рядовые миссии, совсем другое убийство каге. Неужели реформы Намикадзе оказались настолько эффективны? Всего несколько лет после академии, и семерка уже вошла в элиту? Пусть даже там собрали лучших. Если Коноха начнет порождать такие команды регулярно...
От размышлений казекаге оторвал песок. Кто-то шел, стараясь остаться незамеченным в тени барханов. Но еще не родился тот, кто смог бы подкрасться к Расе в пустыне. Песок выдал визитера своему повелителю.
— Ты опоздал!
Секунду ничего не происходило, а потом на бархан метрах в тридцати от казекаге вскарабкалась фигура.
Новоприбывший обладал совершенно нетипичным для жилистых шиноби сложением. Гигант возвышался над песком на добрых два метра. Широченные плечи переходили в толстенные руки, перевитые тугими жгутами мышц. Небрежно наброшенная на плечи накидка почти не скрывала открытый торс, позволяя всем желающим полюбоваться столь же мускулистой фигурой. Протектор Кумо на лбу этого воплощения физической мощи казался шуткой. С трудом верилось, что столь кряжистый здоровяк в состоянии проявить необходимые хотя бы для генина ловкость и проворство.
Многие умерли, так и не успев осознать ошибочность этого впечатления. Виртуоз райтона, четвертый райкаге мог потягаться в скорости со знаменитой Желтой молнией Конохи.
О чем Раса не собирался забывать ни на минуту.
— Ближе не стоит, Эй!
— Значит, будем перекрикиваться?!
— Значит, будем, — кивнул Раса. — Подслушивать тут некому. Я точно знаю.
Здоровяк недовольно скривился, но все же уселся на песок, не дойдя до казекаге десятка метров.
— Зачем звал? — первым начал разговор предводитель Суны.
— У нас обоих есть проблема, — райкаге шел напролом, не утруждаясь долгими вступлениями. — Коноха.
— Почему сильный союзник — это проблема? — бесстрастно осведомился Раса.
— Потому что союз кончится. В отличие от силы. Конечно, если ничего не предпринять...
Глава тридцать седьмая
— Сюда, — шиноби в маске АНБУ потянул на себя дверь, впуская Варкастера.
Войдя в помещение, некромант огляделся. Допросная больше напоминала операционную. Кафельные легко моющиеся стены и пол; яркое освещение; подвижный кронштейн с мощными лампами, нависающий над высоким операционным столом. От больничных собратьев тот отличали разве что ремни, сейчас свободно свисающие к полу. У изголовья стояли двое — Морино Ибики и АНБУ в мешковатом комбинезоне, чье лицо скрывала маска с изображением змеи.
— Здравствуй, Наруто, — Ибики приветственно кивнул магу. — Минато приказал... передать подследственного тебе.
АНБУ Варкастера проигнорировал, продолжая обрабатывать шоссеном того, кто лежал на столе.
— Привет, — некромант подошел ближе, взглянув на пациента ирьенина.
Почему ремни остались не у дел, понятно стало сразу. Сбежать Кокаге не смог бы физически. Как и оказать сопротивление. Палачи АНБУ, похоже, испытали на шпионе все свои наработки по допросам третьей степени, какие только смогли вспомнить. Конечности у шпиона отсутствовали как таковые. Обнаженное тело от паха до ключиц практически целиком скрывали бинты. Отдельная полоса ткани перечеркивала глазницы, судя по всему, уже пустые. На виду оставались только почти нетронутые горло и рот. Хотя кто-то явно старался поддерживать здесь чистоту, от человеческого обрубка все равно веяло дерьмом, кровью и едким запахом медикаментов.