И как биджев мечник только ее углядел? Надо было спокойно подождать возвращения Черного. Вряд ли тот отказался бы помогать с убийством любого из Намикадзе. Теперь же Саске словно нарочно постоянно попадался на глаза. Хорошо хоть узнать о ее целях ему неоткуда, наверняка думает, что она хотела подглядеть за тренировками.
Хмыкнув, Юна распахнула дверь, входя в дом.
Какие глупости все эти техники. Ручная пушка даст фору любому ниндзюцу. Конечно, в открытом бою она не помощник, но будь ты хоть трижды молнией, попробуй на пороге собственного дома увернуться от пули, пущенной в затылок с сотни-другой метров.
— Юна? — раздался голос Шисуи из гостиной.
— Да, они-сан?
— Зайди, пожалуйста.
— Братик, я вся вымокла, сейч...
— Зайди.
Куноичи недоуменно нахмурилась. Старший брат в ней души не чаял, и даже сильно постаравшись, она не могла припомнить резкости с его стороны. Но сейчас тон Шисуи звучал командно, не допуская неповиновения. Она умудрилась в чем-то проштрафиться, слишком занятая последними событиями? Терзаемая дурными предчувствиями, Юна прошла в комнату.
Как всегда, входя в гостиную, куноичи на мгновение вспомнила родителей. За годы, прошедшие с их гибели, здесь ничего не изменилось. Даже тома в потемневших от времени книжных шкафах стояли в том же порядке, что и в тот день. Когда-то, еще будучи сопливой ученицей академии, она пыталась тихо бунтовать против брата, устраивая здесь маленький, незаметный бардак. Переставленные книги, чуть не так развернутые безделушки на полке... Шисуи молча возвращал все на место, не делая замечаний, пока ей не надоело.
Кресла тоже неизменно оставались на своих местах. Два монумента прошлого, из столь же темного дерева, что и книжные шкафы. Большое, в котором вечерами любил сидеть отец, и поменьше, стоявшее напротив — кресло матери.
Вопреки обыкновению, брат не поспешил переодеться в цивильное, вернувшись домой. Занявший отцовское место, шиноби сидел в полном обмундировании, включая жилет. Из-за плеча высовывалась рукоять вакидзаси. Только маска АНБУ оказалась небрежно брошена на столик, разделявший кресла.
— Садись, — не глядя на сестру, Шисуи кивком указал место напротив себя.
Осознавшая, что дело серьезное, Юна повиновалась, молча сев и вопросительно взглянув на брата. Но тот по-прежнему смотрел в стол.
— Ты ведь не работала с Инузука, так? — спросил Шисуи и, не дожидаясь ответа, тут же продолжил: — Многие знают, насколько хорош нюх нинкена, но не все представляют, насколько плотна связь человека и пса. Сколь много тот может рассказать умеющему слушать.
Шисуи наконец поднял голову, и взглянув в его глаза, Юна почувствовала, как сердце пропустило удар. В ушах зашумело. Этого не могло быть.
— К примеру, даже потеряв след на людных улицах, нинкен может объяснить своему напарнику, что от пары шиноби рядом хоть и очень слабо, но тянет запахом беглеца. Так, словно они частенько с тем где-то видятся. Скажем, в квартале клана, члены которого могут узнать в лицо почти чужого человека с доброй сотни метров. Учиха хоть и многочисленны, но лишь по меркам шиноби. Дать нинкену возможность проверить всех, с кем мы с Итачи обычно контактируем было не слишком сложно, Юна.
Куноичи сидела, помертвев, чувствуя как пальцы проминают дерево подлокотников, понимая, что с головой выдает себя.
Угроза раскрытия никогда не воспринималась Юной всерьез. Умом она, конечно, понимала: в затеянной игре все может пойти не так. Но где-то в глубине души куноичи никогда не верила, что это действительно произойдет. Нет, только не с ней. И сейчас, застигнутая врасплох, она могла только молиться. Пока Шисуи не задал главный вопрос, пока намеки остались лишь намеками, еще оставался шанс. На чудо, на невообразимую удачу, на вмешательство ками...
Но боги остались глухи.
— Зачем ты это сделала, Юна? Зачем убила Яманака-сана?
На мгновение в глазах потемнело, а потом из куноичи словно вынули стержень. Обмякнув в кресле и отведя взгляд, она тихо ответила:
— Да какая теперь разница... Делай, что должен.
Шисуи отозвался не сразу. А когда заговорил, голос его звучал глухо и так же тихо.
— Я надеялся ошибиться. Зачем? Ну зачем, Юна? Ответь. Тебе все равно придется это сделать... Так или иначе. Что тебе сделал Иноичи, чтобы заслужить смерть?
— Ничего, — по-прежнему не глядя на брата, Юна вяло пожала плечами, — он просто мог слишком много узнать...
Куноичи вдруг вспомнила давние уроки в академии. Уроки, по которым не проводилось зачетов и не ставилось оценок. Сейчас? Пока Шисуи в раздрае, пока нет рядом ирьенина. Она ведь и правда все расскажет. А потом тихо исчезнет в застенках АНБУ. Так чего ждать?
Юна прикрыла глаза, сосредотачиваясь. Главное — не бояться, так говорил тот старый учитель. Смерть ждет всех, и нелепо страшиться неизбежного.
Но убедить себя в этой истине куноичи не успела.
— Значит, ты продалась Акацки, — в голосе Шисуи прорезалась брезгливость. — Чем убийцы твоих друзей смогли тебя купить?
— Что?! К-как Акацки? — Юна выпрямилась в кресле, растерянно уставившись на брата. — При чем тут Акацки?!
— Перед смертью Иноичи работал только с одним пленником — шпионом Акацки. Шпионом, которого больше никому не удавалось разговорить.
— Я... я не знала, — Юна схватилась за голову, — не может быть...
— Ты не знала, на кого работаешь? — к брезгливости в голосе Шисуи добавилось удивление.
— Они не говорили, я думала Ива или Кумо...
Юна пыталась уложить в голове услышанное. Акацки? Она помогала Акацки? Тем, кто убил Чоджи и Асуму, тем, из-за кого Соши пришлось сжигать себя, возвращая ее с того света?!
— Не может быть...
— Что тебе пообещали? Чего тебе не хватало, Юна?!
Куноичи вздрогнула от рыка, на который вдруг сорвался Шисуи. Маска хладнокровия на мгновение треснула, и горе выплеснулось наружу.
— Хокаге. Они тоже хотели достать эту тварь.
— Хокаге?! Чем тебе не угодил Четве... — Шисуи осекся, побледнев. — Нет... Тот ирьенин, Соши...
— Да, тот ирьенин! Тот, кто пожертвовал ради меня всем! Тот, кого я любила! — давний гнев пришел на помощь Юне, позволив сбросить оцепенение. — Тот, кого эта тварь убила из-за сраной пробирки с кровью его сынка!
— Попытка передать образцы кеккей генкай Орочимару — это безоговорочная измена.
Равнодушный голос, раздавшийся от двери, заставил Юну вздрогнуть. Резко повернувшись, она встретилась глазами с Итачи. Когда джонин успел объявиться на пороге, куноичи не заметила. Стылый взгляд любовника сбил с нее весь запал и заставил поглубже вжаться в кресло. Эмоций на лице АНБУ было не больше, чем у летящего в цель куная.
— Проклятье, что я наделал, — Шисуи спрятал лицо в ладонях. — Как я только позволил себя уговорить...
— Шисуи? — ледяной взгляд Итачи перебрался на друга.
— Это я ей рассказал. Что на самом деле случилось с Соши.
Повисла тишина.
— Знаешь, тебя не должно было быть, — Шисуи неожиданно опустил руки и поднял взгляд на сестру.
Горе спряталось куда-то в глубину черных глаз. На Юну вновь смотрел оперативник АНБУ.
— Что?..
— Я был еще мал, но хорошо все помню. Вторая беременность протекала у мамы очень тяжело.
Куноичи замерла, вслушиваясь. Этого ей брат никогда не рассказывал.
— Ирьенины боялись, что она может не пережить роды и советовали избавиться от плода. А потом... Потом Четвертый, которого ты так ненавидишь, притащил откуда-то Сенджу. Она смогла вытянуть и мать, и тебя.
Шисуи на мгновение замолчал.
— Зря.
Юна дернулась как от удара, не зная, что ответить. Но собраться с мыслями ей не дали.
— Рассказывай. Все, с самого начала. Где, как, когда встретилась с Кокаге, что делала для Акацки.
И опустошенная, Юна заговорила:
— Он называл себя Куница...
Слова лились сами собой. Раздавленная услышанным, куноичи не помышляла ни о сопротивлении, ни о бегстве в посмертие. В запоздалом прозрении она смогла взглянуть на себя со стороны. Юна Учиха, уничтожившая собственную жизнь, помогая убийцам своих друзей. Отличная эпитафия.
Много времени рассказ не занял.
— Где пушка?
— Здесь... — Юна покорно положила на стол печать, вынутую из кармана жилета.
— Протектор.
— Что?..
— Дай сюда свой протектор.
Помедлив мгновение, куноичи послушно стянула с головы повязку. Лоб непривычно тронуло холодком. Взглянув на стальную пластину со стилизованным изображением листа, Юна положила ту на стол. Вот и все, она больше не шиноби.
Оцепенев, куноичи смотрела, как Шисуи берет протектор. Потом в руках брата возник кунай. Лист перечеркнула глубокая корявая борозда, и повязка полетела обратно в Юну. Ошеломленная, она чуть было не уронила ту на пол.
— Чт...
Но закончить вопрос Шисуи ей не позволил.
— Я бесхребетный слабак, вот что. Я не могу отдать сестру честному правосудию, несмотря на все, что ты сделала. Мы все знаем, каков будет приговор. Иди в свою комнату и собирайся. Ночью мы с Итачи выведем тебя из деревни.
И Юна, наконец, не выдержала, расплакавшись.
— Он же вас убьет. Хокаге не простит...
— Простит. У меня есть способ его убедить.
— Шисуи...
— Заткнись и иди.
Молча глотая слезы, Юна встала и направилась к выходу. Протиснувшись мимо Итачи, не рискнув поднять на того взгляд, куноичи побрела к лестнице.
***
— Теперь я могу быть свободен? — в голосе мертвеца больше не осталось бравады. В нем не осталось вообще ничего. Равнодушный шелест ожившего механизма.
Кокаге больше не существовало. Были лишь труп и чистый, избавленный от всего лишнего разум. Магия выжгла эмоции, забрала привязанности, разъела узы преданности. Память — просто набор фактов, сухих, как осенние листья. Вместо личности — библиотечный каталог, готовый ответить на любые вопросы. Зецу хорошо подготовил своего шпиона, но и усовершенствованная нервная система, и вбитые в глубины подсознания установки остались по ту сторону смерти. Чтобы противостоять архимагу за гранью, требовалось нечто совершенно иное.