Скверна, посмевшая вторгнуться в его разум.
На ходу окутываясь облаком праха, Варкастер бросился назад, ведомый пульсацией следящего артефакта.
***
Минуты текли в молчании. Чему, признаться, Итачи был несказанно рад, не представляя даже, как среагировал бы, заговори с ним Юна. Сейчас, когда Шисуи не было рядом, желание все повернуть вспять, сдав предательницу АНБУ, соперничало только с желанием перерезать той горло. Руку удерживало лишь данное другу слово.
Или нечто большее?
Сидя на земле, меж корней огромного дуба, едва ли не в обнимку с предательницей, Итачи невольно задумался — что на самом деле толкнуло его на эту авантюру? Только ли узы дружбы? Шисуи не мог отправить сестру на смерть, а он не мог отказать Шисуи. Простая, очевидная связь.
Или мощь Котоаматсуками?
Власть подчинять себе людей, заставляя добровольно следовать интересам носителя шарингана. Где ее пределы? Рискует ли он сейчас именем и самой жизнью по доброй воле? Или это лишь отчаянное желание спасающего сестру брата, подкрепленное силой мангеке?
— Все в порядке, он ушел, — из-за дерева неожиданно возник Шисуи.
Итачи мысленно выругался. Не время витать в облаках. В следующий раз подкрасться к ним может и кто-то иной. А право на ошибку уже потрачено — еще раз использовать Котоаматсуками Шисуи сможет нескоро. И как теперь выкручиваться с расследованием...
— Как он нас нашел? — угрюмо спросил Итачи, пробираясь меж деревьев и кустарника следом за Юной и Шисуи.
До стены оставалось совсем немного. Противостоять их совместному гендзюцу дозорные не смогут. Всего несколько минут, и он навсегда избавится от общества Юны.
Рука непроизвольно потянулась к одному из бесчисленных кармашков на жилете, но, коснувшись клапана, отдернулась, словно напоровшись на острие иглы. Котоаматсуками, дружба...
Самообман.
Обручальное кольцо, казалось, жгло прямо сквозь многослойную одежду шиноби.
— Я не спросил, — тихо вздохнул Шисуи, — какая уже разница? Можно будет потом узнать.
— Если оно теперь будет, это потом, — не удержался от удара Итачи.
— Будет, — не сразу отозвался Шисуи. — Будет.
— Если нам не попадется еще кто-то, столь же устойчивый к гендзюцу...
Эта реплика осталась без ответа.
Наруто они заметили довольно легко. Да, молодой джонин был хорош, но тягаться в скрытности с парой подготовленных АНБУ Учих не мог. Поначалу особой тревоги Намикадзе не вызвал. Мало ли что заставило того шляться по ночной Конохе? Пусть даже соблюдая все положенные для города меры маскировки. Заложив крюк, избегая нежелательной встречи, они продолжили движение к намеченному участку стены.
Вновь Наруто попался на глаза уже вблизи парка. Сомневаться, по чью душу здесь Мертвитель, долго не пришлось. Несмотря на все попытки избежать встречи, Намикадзе находил их с уверенностью стрелки компаса, указывающей на северный полюс. Не зная, что и думать, Итачи и Шисуи попытались отвести глаза Намикадзе, уповая на мастерство гендзюцу. Тщетно — даже с головой увязнув в иллюзорном отражении Конохи, отличавшемся от реальности только отсутствием тройки Учих, Наруто продолжал идти к невидимой цели, словно привязанный. Что бы ни вело сына хокаге, к обычным органам чувств оно не имело отношения.
И тогда в ход пошел последний козырь.
— Приближаемся. Готов? — Шисуи обернулся.
Итачи в ответ молча кивнул.
Схему дозоров придумывали не дураки. Отводить глаза одному патрулю бессмысленно — тревогу поднимут соседние. Чтобы пробраться мимо охраны, требовалось наложить гендзюцу на местность, укрывая целый сегмент стены с десятками шиноби. Задача, посильная единицам. Даже им, вероятно, лучшим мастерам иллюзий в Конохе, требовалось работать вдвоем.
— Тогда начали...
Но они не успели.
Первым пришло легкое беспокойство. Следом возникло ощущение взгляда в затылок. Ощущение, быстро оформившееся в уверенность — за спиной кто-то есть. Кто-то очень терпеливый. Кто-то ожидающий. Оборачиваясь, Итачи уже знал, кого увидит.
Наруто не утруждался поисками проходов в путанице корней и ветвей. Мертвитель мчался прямо к цели, поглощая лес на своем пути. Вековые дубы и клены мгновенно обращались в прах, пополняя собой тучу, окутывающую шиноби. Прирожденный штурмовик шел в лобовую атаку.
Их карты оказались биты.
— Уходите, — Юна впервые за эту ночь подала голос. — Я...
Ответить ей никто не успел. Свист куная, тихий хлопок, и вот уже до Мертвителя не добрая сотня метров, а лишь десяток шагов...
На землю Итачи бросился рефлекторно, даже не успев понять, что именно заметил шаринган. Но инстинкты не подвели — нечто едва слышно прошелестело над головой, тронув ветерком волосы. Реакция Шисуи оказалась ничуть не хуже, позволив тому увернуться. Но...
— Юна!
Подготовка куноичи не смогла сравниться ни с рефлексами АНБУ, ни с техниками Мертвителя.
На мгновение Итачи оцепенел, наблюдая, как распадается на части тело Юны. Один разрез пришелся поперек талии, развалив куноичи пополам, второй наискось перечеркнул грудь, отделив голову и руку. Шаринган позволил ухватить то безжалостное мгновение, когда разрезы еще казались лишь темными росчерками. Почти неопасными, наверняка излечимыми...
А потом расчлененное тело рухнуло в траву.
Итачи слишком поздно понял, что это значит. Остановить Шисуи он уже не успел.
Мертвитель был на высоте. Техники разили быстро, точно, одновременно. Багровое зарево странных фуин; темные серпы, вырывающиеся из облака праха; созданные из того же праха Щиты, встающие на пути атак...
Атак, которых нет.
Шисуи не нуждался в печатях. Доли секунды мангеке шарингану хватило, чтобы захватить противника в иллюзию. Финт, отработанный тысячи раз. Одно гендзюцу, десять шагов.
Удар меча.
Вакидзаси вошел Намикадзе под челюсть, снизу вверх. Вложенной Шисуи силы хватило, чтобы пробить не только мозг, но и череп — кончик лезвия хищным клыком высунулся практически из макушки шиноби.
Вот и все. Они убили сына хокаге.
Предатели.
Но осознать крушение всех своих надежд и чаяний, дела всей своей жизни, Итачи не успел.
Наруто умер.
Тот-кто-стоит-за-спиной остался.
Со смертью Намикадзе Жуть никуда не делась. Наоборот, словно легкий осенний заморозок сменился разгаром лютой зимы, пришедшей из тех земель, где никогда не тает снег.
Шисуи не успел ничего.
Глаза резануло болью, мир вдруг стал объемнее и яснее. С болезненной отчетливостью Итачи видел, как распадается пылью его друг. Как проваливается в ворот куртки потерявшая опору голова, как в облаке праха оседает пустая одежда...
Вслед за пылью того, что было Шисуи, откуда-то из глубин души поднималась Тьма. Итачи вдруг все стало безразлично: Коноха, путь шиноби, Юна, возможная кара... Безразлично, кто прав, кто виноват. Его друг умер — только это имело значение.
И убийца. Еще имел значение убийца.
А живой мертвец медлил. Преступно, непозволительно для бойца такого уровня медлил.
«Саске», — понял Итачи, — «Его сдерживает то, что я брат Саске»
Тьма смотрела, как мертвая рука вытаскивает клинок из пробитой головы, как на глазах затягивается смертельная рана. Тьма требовала выбора: жаркое стремительное безумие или медленная безнадежная агония.
И он выбрал.
Глаз запульсировал, тьма вцепилась в Наруто хищным щупальцем, связывая разумы Итачи и его жертвы. Он знал, как это будет. Знание пришло вместе с тьмой. Будет мир без солнца и звезд, мир багрянца и мрака. Мир, в котором они останутся вдвоем. Палач и распятая на плите жертва. И все было так. Был мир багрянца и мрака, мир без границ. И жертва была.
Вот только распят на камне оказался совсем не Наруто.
Серые глубоко посаженные глаза, цепко и в то же время равнодушно следящие за палачом из тени капюшона. Потемневшая, обветренная кожа, сухощавое лицо уже немолодого человека.
— Зря, — не столько услышал, сколько прочитал по губам незнакомца Итачи.
И созданный мангеке мир разлетелся вдребезги.
Пленник словно вывернулся наизнанку, взорвавшись феерией обжигающих холодом лучей, линий... фигур?
Итачи подвели рефлексы. Отточенные рефлексы урожденного Учиха. Стремление отследить каждую деталь, каждую мелочь, малейшее движение. Взгляд скользил от узла к узлу, от знака к знаку. Разум тщетно бился, пытаясь осознать увиденное, представить невообразимое, собрать воедино элементы титанической головоломки... И увязал все глубже. Забывая о реальности, о тьме, о мести. Не замечая, как рвутся чакроканалы в глазах, как истекает кровью шаринган, пытаясь выполнить невозможное по воле хозяина.
Он почти справился. Почти смог. Почти увидел.
Храм, чьи шпили пронзают пустоту. Храм, чье основание уходит в бесконечность. Храм, что лишь обрамление алтаря.
Для Итачи больше не было Юны, не было Наруто, не было Шисуи. Храм занял его целиком, не оставив места иному. Завороженный, шиноби вглядывался в то, что расположилось на алтаре.
Вглядывался, пока оно не взглянуло в ответ.
И Учиха Итачи тоже перестал быть.
Глава тридцать восьмая
Минуты текли за минутами, сливаясь в часы. Ульгрим рассеянно шарил взглядом по приемной хокаге, обстановку которой успел изучить до последнего миллиметра. Незнакомый чунин, занимавший место секретаря, желания общаться не выказывал, отделываясь от мечника ответами, чья краткость балансировала на самой грани приличия. Скучный покой нарушали лишь периодически прокатывающиеся по незримому океану магии сигналы Варкастера: «все в порядке». Да еще собственные размышления о случившемся.
В который раз вспоминая увиденное Комокутэном, Ульгрим не мог отделаться от мысли, до чего глупо все получилось. Сейчас он видел десятки развилок, на которых события могли повернуть в совершенно иную сторону. «Если бы» — мечник всегда считал это слово уделом неудачников, неспособных принять реальность, но сейчас не мог удержаться... Если бы...