Чоза прикрыл глаза и с полминуты сидел неподвижно. Если бы не дыхание, мечник решил, что тот заснул.
— Спасибо.
Короткое слово прозвучало с таким чувством, что Ульгрим на мгновение смутился, не найдясь с ответом.
— Говорят, месть не приносит удовлетворения, — помолчав, продолжил Чоза, берясь за кувшинчик саке. — Врут. Жаль, что мне не удалось самому достать ублюдка, но я рад тому, что за Чоджи отомстил его друг. Скажи, Джузо страдал перед смертью?
— Да, — не колеблясь, солгал Ульгрим.
На что Чоза спокойно констатировал:
— Врешь.
Мечник заинтересованно прищурился, разглядывая округлое лицо Акимичи. Хотя он и не использовал прием, позволяющий обмануть даже шаринган, распознать его ложь и без того было непросто.
— Вру, — кивнул Ульгрим.
— Как он умер на самом деле? — спросил Чоза, протягивая собеседнику чашку саке.
— Счастливым, — честно ответил мечник, с интересом ожидая реакции.
Рука Акимичи замерла, не донеся саке до рта.
— Счастливым? — удивленно переспросил Чоза. — Это... не то, что я ожидал услышать. И что же его так... обрадовало?
— Боюсь, что я, — криво усмехнулся Ульгрим, и на немой вопрос в глазах Акимичи пояснил: — он был мечником... настоящим Мастером. Он не достиг того, чего достиг я, но смог это увидеть и оценить. Сложно объяснить.
— Вот как... — задумчиво протянул Чоза, затем вздохнул и все же выпил саке. — Должен признаться, это не то, что я хотел бы услышать. Но не всем нашим желаниям суждено сбываться. Твоей заслуги это никак не умаляет. Значит, у Конохи теперь есть свой Мечник? Хм... Жнец? Черный мечник? Может Черная молния? Как тебе? Есть другие идеи?
— Для прозвища? — скептически поднял бровь Ульгрим. — Как будто молва будет меня спрашивать.
— Именно это она сейчас и делает, — ответил, к его удивлению, Акимичи. — Ты оказал мне неоценимую услугу, и я хочу отблагодарить тебя помощью, которую больше никто не сможет предложить. Надеюсь, ты не станешь распространяться о том, что сейчас услышишь.
Заинтригованный, Ульгрим молча кивнул, ожидая продолжения.
— Как все знают, наш клан занимается ресторанным делом, и пять из десяти заведений в Конохе принадлежат нам. — Чоза выдержал паузу. — И оставшиеся пять тоже нам, только об этом уже знают немногие. А что такое ресторан, кафе, бар? Это разговоры. Слухи. Сплетни. Информация тоже наш хлеб. Однако мы умеем не только собирать слухи, но и запускать. Одно мое слово, и к вечеру тебя будет обсуждать вся Коноха. А завтра выбранное прозвище приклеится намертво. Я знаю о твоем разладе с Фугаку, хотя и не знаю причин. Думаю, к прославленному Мастеру Меча он будет более благосклонен. Тем более теперь.
— Что значит «теперь»? — насторожился Ульгрим.
— После исчезновения Итачи, — пояснил Чоза, как нечто само собой разумеющееся.
Рассуждения о прозвищах и неожиданном амплуа клана Акимичи мигом вылетели из головы Ульгрима.
— Какого еще исчезновения?
— Ты не знаешь? — удивился Чоза.
— Мы пару часов как вернулись в Коноху, я еще не заходил... домой. Что случилось?
— Хм... — Чоза задумчиво пожевал губами, но любопытствовать не стал. — Что же, давай я тогда тебе и расскажу. Итачи исчез из больницы пару недель назад, буквально накануне того, как пришли новости о вашем бое. Палата охранялась людьми твоего отца, но они ничего не заметили — пропажу обнаружил ирьенин на очередном обходе. Ушел Итачи сам, или был похищен, неизвестно... по крайней мере у меня такой информации нет. Понимающие люди склоняются ко второму. Лежачий, после нескольких недель в коме — мгновенно прийти в себя он не мог. Между обходами лишь несколько часов, и на предыдущем осмотре ирьенин не отметил каких-либо изменений в состоянии. — Чоза на мгновение замолк, потом со вздохом продолжил: — Но слухи тем не менее ходят разные. И большинство едва ли радуют Фугаку. Некоторые горячие головы даже называют твоего брата нукенином... — осторожно закончил Акимичи.
— Бред, — отмахнулся от последнего предположения Ульгрим.
Варкастер заверял, что Итачи уже мертв, невзирая на продолжающее функционировать тело, и мечник ему безоговорочно верил. Вряд ли кто-то мог разбираться в смерти лучше некроманта. Вот только и похищение имело мало смысла. Чтобы раздобыть шаринган требовалась максимум голова — извлечь додзюцу в более спокойной обстановке. А больше у Итачи просто было нечего брать. Значит, тот мертв уже во всех смыслах. Ульгрим мрачно отметил, что ощущает по этому поводу лишь злость от утерянного Мангеке. С гибелью брата он смирился уже давно.
— Чтобы добыть шаринган, живой Итачи не нужен, — наконец нарушил установившуюся тишину Ульгрим. — А вынести мертвое тело в печати на порядок проще, чем скрываться с живым на плече.
— М-м... Не все так просто, — медленно ответил Чоза, внимательно разглядывая мечника. — Заранее извиняюсь, если задену твои чувства. Но целью похитителей мог быть не только шаринган.
— А что еще? — сбил Ульгрима с толку ответ Акимичи.
— Хм... как бы так сказать... Несмотря на свое состояние, Итачи физически был полностью здоров. Включая... хм... репродуктивную систему. Для мало-мальски толкового ирьенина не составит труда, путем некоторых манипуляций... хм...
— Вы хотите сказать, что Итачи могли похитить в качестве бычка-производителя? — прервал замявшегося Акимичи опешивший Ульгрим.
Тот молча кивнул и заметил:
— Для мелких какурезато кровь Учиха сама по себе сокровище, способное многократно их усилить, не говоря уж о шансе на пробуждение шарингана у детей. Да и многие кланы, даже в деревнях элементальных стран, могли бы соблазниться таким шансом.
Ульгрим несколько секунд молчал, осмысливая услышанное, потом выругался. Длинно и основательно.
— Если отцу рассказали подобную версию...
— Рассказали, — вздохнул Чоза.
— Никто не умер? — мрачно осведомился мечник.
— Цунаде Сенджу трудно убить, — едва заметно улыбнулся Акимичи. — Но, насколько я знаю, обошлось все же без членовредительства, хотя Фугаку, конечно, был в ярости.
— Проклятье... — Ульгрим снова выругался. — Пожалуй, мне надо домой. Что до вашего предложения, то я бы предпочел оттянуть момент, когда меня догонит слава. Пусть Мертвитель Намикадзе притягивает к себе взгляды, пока я из его тени делаю свое дело. Так оно сподручнее. Думаю, с вами еще сочтемся, как-нибудь. А нет, значит нет. Я убил Джузо, так сказать, по велению сердца, а не ради вашей благодарности.
Несколько секунд Чоза задумчиво разглядывал Ульгрима, потом кивнул.
— Пусть будет так. Когда тебе понадобится услуга — обращайся. Я не откажу.
— Спасибо за беседу Чоза-сан, — поднялся мечник.
— Тебе спасибо, — склонил голову Акимичи.
***
Жгучие струи душа колотили по спине и плечам, смывая вместе с мылом пыль дальней дороги. Распаренная докрасна кожа взывала о пощаде, требуя прибавить холодной воды, но Варкастера слишком занимали собственные размышления, чтобы отвлекаться на капризы тела.
Всю обратную дорогу из страны Воды маг пребывал в нетипичных для себя колебаниях. Хотя схватка в Косоку, безусловно, завершилась их победой, цена оказалась весьма высока. И если сгоревшее в огне Орочимару снаряжение, включая печати и даже фуин-татуировки, Варкастер списал в потери без сожалений, то последовавшие процедуры по восстановлению самого себя проигнорировать так легко не получалось.
Многострадальному телу мага из прошлой жизни доводилось выдерживать и артиллерийские удары, и погружение в агрессивные химические среды, и, конечно же, бесчисленные атаки стихийных заклинателей. Но еще никогда Варкастер не оказывался настолько близко к пределам возможностей мертвой фазы. К счастью, опыт позволил ему верно оценить ситуацию и вложить всю мощь не во встречную атаку, а в защиту. Но даже под Провозвестником Призрачных уз хватило на сохранение одного лишь скелета.
Последовавшая следом контратака пусть и достигла цели, полностью восстановиться не позволила, и позволить не могла, даже не сумей Орочимару вырваться. Хотя сеннин отдал феноменальное количество жизни, для воссоздания тела практически с нуля этого было недостаточно. Не завершись вскоре бой ретирадой нукенина, и теряющее эффективность Поглощение поставило бы мага в весьма щекотливое положение. Но если благодаря бегству Змея спастись Варкастер успевал, то на поиски этически приемлемого выхода времени уже не оставалось.
Бой архимага и нукенина S-ранга изрядно уменьшил население Косоку, однако то все же был бой. В гибких моральных устоях шиноби потери среди неодаренных всегда относились к категории весьма досадного и нежелательного, но порой неизбежного сопутствующего ущерба. Геноцид, учиненный некромантом после боя, проходил уже по разряду преступлений. Не из тяжких — ни изгнание, ни казнь Варкастеру не грозили даже в теории, все же он спасал свою жизнь, — но вот выставить денежные претензии Конохе дайме страны Воды мог. О чем, вероятно, еще предстояло объясняться с отцом.
Вспомнив о Минато, маг на мгновение вынырнул из своих мыслей, выключил воду и, подхватив полотенце, принялся вытираться.
Но деньги некроманта тоже волновали мало. Возможно, он смог бы оплатить виру даже из собственных средств, не оставаясь в долгу перед деревней. По-настоящему его беспокоило отношение соратников. Хотя Мию и Шикамару ни словом его не упрекнули, прекрасно понимая ситуацию, социальная модель однозначно указывала, что их отношение к нему не могло не поменяться в худшую сторону. И если насчет Нара, потомственного кланового шиноби, Варкастер был более-менее уверен, что все уладится со временем само, то просчитать Мию его возможностей не хватало.
На этой мысли реальный мир вновь потребовал внимания мага. Погруженный в свои размышления, он не удосужился прихватить в ванную чистую одежду. Втискиваться же в пропотевшие тряпки, уже сваленные в корзину для грязного белья, желания не возникало. Недолго думая, Варкастер обмотал бедра полотенцем и вышел в коридор.
Однако сколь ни досадны были изменения в отношениях с соратниками, обратить время вспять он не мог. Оставалось выжидать и надеяться, что, возможно, не без помощи Ульгрима, удастся исправить положение. Но стоило поработать над тем, чтобы необходимость устраивать геноцид некомбатантов больше не возникала. В конце концов напади акацки не в городе, а посреди чистого поля, этот бой мог бы стать для него последним. Что возвращало некроманта к пленной душе джашинита, судьба которой и стала причиной терзавшей мага неуверенности. К счастью, ввязываясь в поиск акацки, Варкастер предвидел возможность столкновения, и бесценная печать не попала под технику Орочимару. Хотя и пришлось после боя повозиться, разыскивая среди обломков оставленную в трактире сумку.