— Ты правда думаешь, что это поможет?
Молчание нарушил Гаара. Прислонившись к камню напротив казекаге, джинчурики мрачно смотрел в огонь. Заговорив, взгляд на отца он не поднял.
Этого вопроса Раса ждал давно. Но на удивление новость о собственном обучении у джинчурики восьмихвостого Гаара воспринял спокойно, проделав весь путь до страны Железа без каких-либо возражений. Пожалуй, требовать большего было бы чрезмерно.
— Это лучший шанс, который у тебя будет, — сухо ответил казекаге на вопрос.
Нестабильность джинчурики Ичиби была давней проблемой. С детства Гаара балансировал на самой грани — вопрос, не пора ли от него избавиться и попробовать с новым сосудом биджу, поднимался в руководстве Суны не раз и не два. Для самого джинчурики такое положение дел тайной не было. В свое время Раса объяснил ему ситуацию, рассчитывая тем самым замотивировать сына взять под контроль свои силы. Увы, корень бед оказался в скверной печати, дающей биджу слишком много воли. Винить же ребенка, что тот не совладал с характером древнего чудовища, если рассуждать беспристрастно, просто глупо. И все же, несмотря на доводы разума, в глубине души, Раса считал, что Гаара мог бы справиться лучше, учитывая, какую цену пришлось заплатить за его появление на свет.
Но и позволить просто списать в расход младшего сына казекаге не мог. Хотя порой и испытывал подобное искушение, каждый день видя живую причину гибели своей жены. Понимая иррациональность таких взглядов, Раса старался рассматривать Гаару, как последний подарок Каруры и подходить к связанным с ним вопросам беспристрастно. И представившуюся в лице Эя возможность он упускать не стал.
— Я... не совсем понимаю, почему ты решил им довериться, — Гаара метнул на отца косой взгляд и тут же отвернулся. — Ты всю жизнь твердил, что я стратегическое оружие, а теперь доверяешь меня джинчурики другой деревни. Киллер Би сильнее меня, даже без учета... его особенностей. По сути, я окажусь в его полной власти.
То, что Киллер Би, носитель Хачиби, каким-то образом сумел договориться со своим биджу, секретом уже не было. При нападении на Кибадзё он продемонстрировал полную, восьмихвостую, форму биджу, а потом спокойно вернулся в человеческий облик. Эй в переговорах прозрачно намекнул, что можно попробовать договориться и с другими хвостатыми. Что критически важно для джинчурики однохвостого, которому недоступно множество промежуточных трансформаций.
Идея договариваться с демонами Расе в голову никогда не приходила. Но показалась достаточно оригинальной. Как минимум это был свежий взгляд на проблему, вдобавок уже доказавший правильность в одном случае.
— Кумо предоставила достаточные гарантии безопасности, — меж тем ответил Раса на вопрос сына.
— Какие?
— Тебе это знать не нужно.
На самом деле гарантии были не так уж бесспорны. Обучение Гаары во многом стало жестом доверия. Раса не хотел говорить об этом вслух, но в душе признавал, что времена могущества Суны давно минули. Последние годы Деревня-скрытая-в-песке с трудом оправдывала звание Великой. Потери в последних двух войнах серьезно подорвали боевую мощь никогда не отличавшихся численностью шиноби песка. Как ни старался Раса лавировать в мутных водах политики, перспектива уйти на вторые роли при ком-то более могущественном становилась с годами все реальнее. И пока у него еще оставалась возможность выбирать, он предпочел Кумо. Чему в определенной степени поспособствовали уникальные возможности Киллера Би. К тому же с Облаком Суна сталкивалась куда реже, чем с другими какурезато, банально в силу географического положения. Что означало меньшее недовольство, когда реальное состояние дел в их свежеиспеченном союзе станет достоянием гласности.
Гаару полученный ответ явно не удовлетворил, однако продолжить расспросы ему помешало появление Баки — одного из телохранителей казекаге.
— Идут.
Помимо джинчурики восьмихвостого Эя сопровождали еще двое шиноби. Обоих Раса знал в лицо — Даруи, флегматичный темнокожий мечник, был довольно известен, как носитель кеккей генкай рантона. Со вторым спутником райкаге, Ши, бледноватым блондином, Раса уже недавно встречался.
Тянуть время Эй не стал, и сразу после краткого обмена приветствиями спросил:
— У тебя все готово?
— Да, — кивнул Раса. — Мой агент все сделал, ловушка расставлена и взведена.
— Это точно сработает?
— Конечно, не точно, — пожал плечами казекаге. — У меня, как ты понимаешь, не было возможности проверить. Но Чиё-баасама расстаралась для такого случая, уж не сомневайся. — Не дав Эю прокомментировать ответ, Раса сам задал вопрос, указывая на Ши: — Как с твоей частью?
— У моих людей все прошло по плану, — дождавшись кивка райкаге, отчитался шиноби. — Активация вне стен, отошли чисто. Коноховцы ничего не заметили.
— Как скоро они забьют тревогу?
— Думаю, дней через семь-восемь, — пожал плечами Ши.
— К этому моменту Минато уже нужно достать, — прокомментировал Эй. — Сколько времени понадобится твоему средству?
Раса на секунду задумался.
— Если доза будет регулярной... Пяти дней должно хватить. Дальше ждать бессмысленно — лучше не станет. Или сработает или нет.
— Значит, ждем пять дней с его приезда и начинаем, — отрывисто кивнул Эй. — Если будет нужно затянуть переговоры, попрепираемся с тобой из-за контрибуции. Возьмешь на себя Мей. Не пытайся ее прикончить, просто сдержи, пока не ударят джинчурики. Минато займемся мы с Куротсучи.
— Не могу сказать, что меня такой расклад огорчает, — Раса криво усмехнулся. — Внучка Ооноке рвется в бой?
— Еще как, — поморщился Эй. — Надеюсь, голову не потеряет при виде убийцы деда. Не зря же ей шляпу отдали.
Раса кивнул и повернулся к настороженно слушающему разговор сыну.
— Поступаешь в распоряжение Киллера Би, — казекаге указал на здоровяка, все это время молча слушавшего разговор.
Высокий и плотный, тот телосложением напоминал своего побратима, райкаге, лишь незначительно уступая ему в габаритах и рельефности мускулатуры. Глаза шиноби прятал за очками с темными стеклами, плотно прилегавшими к лицу. Из-за плеча Би высовывались рукояти пары мечей — в отличие от многих джинчурики он полагался не на одного лишь биджу.
— Он посвятит тебя в план атаки, — закончил Раса.
— Вы собираетесь убить Минато Намикадзе? — на лице Гаары промелькнула тень удивления. — Это же объявление войны...
— Война и не заканчивалась.
Глава сорок третья
Странный разговор с Ульгримом заставил Варкастера насторожиться. Хотя мечник и отговорился неудачной шуткой, обострившаяся паранойя вынудила некроманта внимательней наблюдать за происходящим в поисках новых странностей. И те не заставили себя долго ждать.
Первым, на что обратил внимание маг, стал язык. Тот самый, из которого Ульгрим взял странное прозвище. Как ни старался Варкастер, он не мог вспомнить ни страны, откуда пришло это наречие, ни его названия. Само по себе это еще ни о чем не говорило — в поврежденной памяти некроманта хранилось немало вещей, чье происхождение он затруднялся объяснить. Но по возвращении в Усадьбу никто не смог ответить на вопрос, что же это за говор такой, и откуда он пришел. Притом все как один, от простого солдата до инквизитора, без труда понимали сказанное или написанное на нем.
Второй странностью, подмеченной Варкастером, стали солдаты. Побудка, уход за снаряжением, тренировки, еда — все легионеры жили в абсолютно одинаковом цикле. Никто не пытался увильнуть от обязанностей. Никто не выделялся ни успехами, ни провалами. Не было драк и конфликтов. Не люди, а функции. Даже некромант понимал, что солдаты не должны вести себя настолько одинаково. Улучив момент, с помощью мертвой мыши и Воли склепа он обследовал пожитки десятка легионеров, и те оказались столь же безлики. От исподнего до бритвы, от игл до перочинных ножей — вещи были одинаковы. Ни памятных безделушек, ни припрятанной банки консервов, ни игральных карт. Абсолютно ничего, ни следа индивидуальности.
Финальным штрихом в творящемся безумии стал сам Варкастер. А точнее, его магия. Озадачившись расширением своего шпионского арсенала, некромант собрался было смастерить новое заклинание, но обнаружил, что просто не способен на это. Он легко мог вообразить Владычество, Стрелу рока и любое другое известное ему заклятие. Но стоило сделать шаг в сторону от привычных схем, и магия ускользала песком сквозь пальцы, разум не мог удержать простейшие конструкции.
Принесенный этим открытием ужас стал для Варкастера новой, ранее не испытываемой эмоцией. Впрочем, быстро сменившейся сначала удивлением от собственной способности его испытывать, а потом и бесстрастным анализом происходящего. В том, что творится нечто ненормальное, сомнений не возникало. Оставалось только определиться, сошел с ума мир вокруг или он сам.
Собственная ненормальность не была для Варкастера секретом. Причины ее также лежали на поверхности — вмешательство эфириала, выжегшего память, оставив от былого человека одну лишь магию. Именно к такому выводу приходил любой, кому случалось узнать историю некроманта. И Варкастер никогда не мешал людям заблуждаться. Однако сам он не был уверен, что ответ столь прост.
Он не помнил откуда, но знал: как передвигаться под огнем противника; как противостоять магам и демонам; как организовывать отряды мертвецов и брать штурмом крепости. Мог планировать тактику и создавать новые заклинания. Хранил в уме обширнейшую энциклопедию магических знаний и сопутствующих наук. Его разум в бою работал с механической точностью арифмометра, превращая хаос в выверенные боевые формулы. За всем этим стояли не просто сухие знания, а многие тысячи часов подготовки.
Зачем было эфириалу, творящему под себя орудие из смертного, оставлять все это? Или эти навыки он и привнес? Но можно ли поверить, что сущность, способная так легко и ладно перекроить чужую душу, будет изгнана не столь уж сложным ритуалом не самой сильной ведьмы? Быть может, эфириал не создал орудие, а лишь извлек из футляра личности то, что было создано ранее? Не потерял ли при этом дух пару деталей, отвечавших за стабильность оного орудия?