Придя к такому выводу, Варкастер послушно забрался в отведенную ему кабинку, опередив заколебавшихся при виде тесных ящиков спутников.
Ему пришлось просидеть, разглядывая низкий потолок, еще с полчаса, видимо, ожидая, пока остальные экзаменуемые доберутся до своих мест. Наконец, к ним вошел экзаменатор, незнакомый магу чунин. В руках он нес пять плотных конвертов. Также молча раздав их экзаменуемым, он заговорил:
— В конвертах ваше задание. У вас есть час на работу. Заполнять бумаги вы будете в этих кабинках. Отсчет времени начинается с момента, когда я вас запру. Вы можете захотеть покинуть экзамен раньше, тогда кричите громче — может, вас услышат. — На этом месте чунин ухмыльнулся. — Ну, или попытайтесь выбить дверь. Однако в случае досрочного завершения, вы сразу дисквалифицируетесь вместе со всей командой.
Он не счел нужным дать генинам, явно озадаченным, задать какие-либо вопросы, тут же принявшись захлопывать дверцы.
Дождавшись, когда и его запрут, Варкастер немедля распечатал конверт и бегло проглядел его содержимое в тусклом свете единственной лампочки. В конверте оказалась довольно толстая распечатка теста. Первая страница не представляла ничего особенного — стандартная шапка, дублирующая сказанное чунином, но также добавляющая нюансы, касательно системы начисления баллов. Оцениваться успешность прохождения теста должна была в зависимости от степени сходства ответов у разных членов одной команды. А вот дальше, сами вопросы...
«Ваши однокомандники смертельно ранены. Вы имеете возможность спасти одного, кого выберете?»
«Аналогичный вопрос, но выбор делает Саске, кого он, по-вашему, выберет?»
Довольно острые вопросы. И дальше не лучше — что вы будете делать в такой-то ситуации? А что в ней будут делать ваши напарники?
Распечатка явно была типовой, имена лично его соратников вписывались кем-то в пропуски вручную. Идея стала ясна — жесткий и прямолинейный тест, проверяющий, насколько они хорошо знают друг друга. Но почему чунин говорил о желании прекратить экзамен?
И тут на Варкастера обрушилась ки. Чудовищная и всеобъемлющая жажда крови. Очень знакомая, хотя ему и нечасто случалось ее чувствовать. Ну да, накрыть жаждой крови немаленький комплекс академии, да так, чтобы генинов проняло до печенок — задачка как раз для джинчурики девятихвостого. А следом из каких-то скрытых источников пошел звук. Крики умирающих; хруст размалываемых костей; полные отчаяния мольбы о пощаде; лязг и скрежет сталкивающихся клинков. Звук резонировал и перекатывался в кабинке, ввинчиваясь в мозг. Маг отстраненно подумал: «Интересно, как они это записывали?»
Теперь Варкастер оценил экзамен в полной мере. Тесный ящик, который нельзя покинуть, скудный свет, жуткая какофония звуков и, в довершение, чудовищное давление ки демона. И тест, ограниченный по времени и вытаскивающий на поверхность довольно острые вопросы, что, быть может, многие себе мысленно задавали. Хокаге подошел к делу весьма жестко, для многих подобный психологический прессинг станет очень серьезным испытанием. Видимо, на фоне возросшей численности и силы генинов, требования к чунинам тоже возросли.
Также не вызывало сомнений, что большинство станет отвечать рефлекторно и потому правдиво, больше занятые борьбой с психологическим воздействием. Опытным аналитикам результаты смогут рассказать очень и очень многое о внутреннем состоянии команд.
Но вот что делать ему?
Едва ли не впервые в жизни, Варкастер почувствовал растерянность. Разумеется, все эти методы психологического давления, рассчитанные на генинов, его не взволновали. Но что писать в тесте? Правду? Вряд ли это хорошая идея. Чтобы понять какие ответы станут правильными, ему надо было поставить себя на место своих соратников. Непростая задача для социопата.
Прекрасно осознающий собственную ненормальность, он еще в Каирне уделил немало времени психологии и самоанализу. Варкастер легко мог перечислить все отклонения своего разума и даже указать, в силу каких факторов они сформировались. Другое дело, что он не видел нужды и не ощущал потребности что-то в себе менять. Одним из отклонений в его психике была сниженная эмпатия, под чем в психологии и подразумевалась способность примерять на себя роль другого человека.
Но у него оставался интеллект старого мага. То, что другие чувствовали, он мог просчитать. Чистый Разум вернулся как нельзя кстати.
Итак, кто он с точки зрения остальных?
Потратив на размышления целых пять минут, Варкастер, к собственному удивлению, пришел к выводу, что с точки зрения его окружения он был почти тем, кем являлся — социопатом, осознающим необходимость социализации и относительно успешно с этим справляющимся за счет мощного интеллекта. Разве что, мало кто мог догадаться о реальной степени отклонений в его психике.
Озадаченный собственными выводами, маг, наконец, взял в руки карандаш и приступил к заполнению теста.
***
В кабинете хокаге стояла тишина, едва нарушаемая скрипом карандаша в руке владельца помещения.
Архитектор спроектировал здание резиденции хокаге в виде комплекса из трех приземистых круглых башен. Кабинет занимал четверть круга на последнем этаже центральной из них, самой высокой. Двустворчатые двери вели в приемную, где было рабочее место помощника хокаге. Направо от них, вдоль стены высились книжные шкафы и полки, забитые папками, свитками и книгами. Кое-где на дверцах недвусмысленным предупреждением виднелись выжженные в дереве фуин-печати. Среди шкафов пряталась неприметная дверка в комнату отдыха. Напротив дверей в приемную находился монументальный дубовый стол, сейчас заваленный бумагами. Стена же по левую руку от входа представляла собой огромное панорамное окно, что изгибом охватывало комнату, смыкаясь с правой стеной за спиной Минато. Через стекло открывался прекрасный вид на гору хокаге, с вырезанными на ней ликами руководителей деревни. Довершали картину зеленый ковер, что скрывал под собой пол, и несколько портретов тех же хокаге в скромных рамках, которые висели над входом, напротив рабочего стола.
Обстановка была не слишком богата для кабинета столь значимого человека, каким являлся глава какурезато одной из великих стран. Место для повседневной работы, а не пускания пыли в глаза.
— Бумаги, которые вы просили, хокаге-сама. — Помощник, бесшумно проникший в кабинет Минато, чуть поклонился, кладя на стол несколько папок.
— Спасибо, Кокаге, можешь идти. — Рассеянно отозвался владелец кабинета.
Лежащий перед Минато лист был исчеркан переплетающимися цветными линиями и понятными лишь ему одному пометками. Не первый час он пытался выстроить в уме план на ближайшее время, позволяя своим мыслям выплескиваться на бумагу нечитаемыми каракулями.
Как бы ни была сильна Коноха, выстоять в будущей войне в одиночку ей будет трудно. Уже не первый раз хокаге пытался решить непростую задачу — с какой из скрытых деревень великих стран начать наводить мосты будущего союза?
Кири? У них достаточно давно не было серьезных конфликтов. Но у новой мизукаге полно внутренних проблем — последствий гражданской войны. Захочет ли она ввязываться в сомнительные предприятия на стороне лежащей за морем Конохи? Но, по тем же причинам, и врагом Кири вряд ли станет.
Кумо? Скорее враг номер один. Сильные, наглые. Минато поморщился, вспоминая неудачную попытку посла Кумо, несколько лет назад, организовать похищение Хинаты Хьюга. Скандал вышел знатный, делегацию выставили за ворота, фактически, пинком.
Ива? За последнее время могущество этой какурезато изрядно пошатнулось. Гибель генинов на прошлогоднем экзамене принесла не только человеческие, но и репутационные потери. Но и назвать ее слабой было нельзя. Может ли Ива захотеть вступать в союз? Теоретически, да. Но равно может захотеть восстановить свой авторитет за счет победы над сильным врагом. Вдобавок, цучикаге был стар и помнил многие обиды, что были нанесены Иве Конохой в прошлом.
Суна?
Минато откинулся в кресле, глядя в потолок.
Суна могла стать союзником. Последние годы выдались не очень удачными для казекаге. Песок так до конца и не восстановился от продолжительной войны с Ивагакуре. Да и мир между ними был весьма условен. По донесениям внешней разведки, на границе стран Земли и Ветра то и дело происходили стычки. Если Коноха выступит против Ивы, Суна вполне может пойти на союз. Но насколько он будет прочен? Отношения между ними были не самыми лучшими — в прошлом шиноби Конохи и Суны не раз пускали друг другу кровь. Вдобавок, жители бесплодных пустынь давно облизывались на черноземы страны Огня.
Вздохнув, Минато потер уставшие глаза. Бессмысленно гонять по кругу в сотый раз одни и те же мысли. Надо отвлечься, дать идеям отлежаться.
Скомкав и выбросив в корзину для бумаг исчерканный листок, хокаге потянулся к принесенным помощником папкам.
Конечно, проверка и анализ тестов кандидатов в чунины займет время. Официальное оглашение будет лишь через неделю, перед началом второго этапа. Но хокаге он или кто? По его приказу аналитики приступили к разбору результатов седьмой команды едва ли не раньше, чем генины покинули здание академии.
Семерка интересовала Минато не только как команда, в которой состоял его сын. Еще когда он противостоял в спарринге двум, тогда даже не генинам, в его уме забрезжила смутная идея. Оформившаяся, она заставила его перекроить составы команд, до хрипа споря с аналитиками и подбирая для семерки наилучшие кадры. И дело было не в желании помочь Наруто.
Когда-то, у Конохи был символ, ведущая команда. Джирая, Орочимару, Цунаде. Трое легендарных саннинов, что сумели достичь вершин мастерства шиноби. Порой один лишь аккуратно пущенный слух об их появлении мог менять картину на театре боевых действий. Бывали случаи, когда отряды противника сдавались в плен без боя, узнав о том, кто им противостоит.
Но с тех пор их слава изрядно поблекла. Орочимару был пойман на экспериментах над шиноби самой Конохи и бежал, став нукенином. Цунаде давно не выходила в поле, посвятив себя деятельности ирьенина. Джирая писал книжки и строил из себя нелепого чудака, скрывая должность главы внешней разведки.