— Почему ты такой?
И сразу проклял свой язык.
Этот вопрос давно крутился в его уме. Спецы по психоанализу составили психопрофиль Наруто. Но вот на что они не могли ответить, так это на вопрос, почему в их вполне благополучной и дружной семье вырос социопат. Минато смутно подозревал, что в этом могли быть замешаны события, что произошли в день рождения Наруто. Хотя и не понимал, что именно могло так повлиять на разум младенца. И вот теперь, взволнованный результатами первого этапа экзамена и своими выводами, он вновь прокручивал в голове эти мысли. Невольно выдав их сыну.
Он уже было открыл рот, собираясь забрать свой вопрос, как Наруто, видимо, принявший какое-то решение, неожиданно ответил:
— В юго-западном углу сада только что умер какой-то грызун.
Хокаге нахмурился. При чем тут грызун? Он, было, собирался озвучить свой вопрос, как по его спине пробежал холодок понимания.
— Ты чувствуешь смерти?
— Да.
В горле Минато пересохло. Но он все же задал следующий вопрос:
— Как давно?
Хокаге уже знал ответ.
— Сколько себя помню.
В домашнем кабинете хокаге повисла тишина.
— На что это похоже? — Минато не был уверен, что хотел бы знать ответ, но и не задать вопрос не мог.
Наруто ответил. Но не словами. Ответом стало легчайшее касание Жути, неправильного ки его сына. Тот явно сдерживался, не желая побеспокоить мать или сестру.
Хокаге почувствовал, как встают дыбом его волосы, а по телу бегут мурашки.
В своей жизни он испытывал это чувство неоднократно. Летящий в глаз кунай, когда он был генином. Бомба биджу, когда он на войне пересекся с вражеским джинчурики. Вакуумный взрыв, которым пытался его достать, уже стоя на пороге своей смерти, Данзо. Ситуации, когда Минато успевал увидеть и осознать собственную смерть. Ситуации, когда он спасался в последний момент, лишь чудом. Тогда у него возникало это чувство.
Чувство того, что за его спиной кто-то стоит. Кто-то бесконечно могучий, спокойный и терпеливый. Стоит и ждет, когда можно будет забрать его душу.
Способность сына с непринужденной небрежностью вызывать это ощущение ставила его в тупик с самого начала. А теперь получила объяснение.
Каким должен вырасти ребенок, что чувствует такое постоянно? Каждый день, каждый час? Ответ сидел в соседнем кресле.
Глава десятая
День уже давно перевалил за середину. Солнце все ниже клонилось к горизонту, заставляя здания Конохи отбрасывать длинные тени. Дневная жара спала, и горожане, закончив повседневные дела, с удовольствием прогуливались по улицам, наслаждаясь приятным вечерком. По бульварам и аллеям, куда не было хода гужевому транспорту, дефилировали под руку парочки. Люди сидели за столиками кафе, что были выставлены на открытых террасах или прямо на улицах. Над головами прохожих разносились смех и звуки музыки. Благополучное, богатое и безопасное скрытое селение радовалось лету.
Шикамару брел через этот праздник жизни, не замечая веселья, глубоко погруженный в раздумья. Уже не первый час он мерил шагами улицы Конохи. Нетипичное поведение для известного лентяя, но порой на ходу ему думалось гораздо лучше.
День первого этапа экзамена принес ему потрясения не только в виде подготовленного хокаге прессинга. Пришедшая в себя после испытания, седьмая команда все же собралась на своем полигоне, чтобы провести уже ставшую привычной тренировку. И, как гром среди ясного неба, раздалось объявление Наруто о том, что его медитации, наконец, дали первые результаты. Грешным делом, Шикамару уже подумывал, что блондин оказался лентяем похлеще него, благополучно отсыпаясь под носом у Какаши. Но, нет.
По скривившемуся в радостно-предвкушающем оскале лицу Саске, Шикамару сразу понял, что сейчас что-то будет. И Наруто не подвел. Он уже демонстрировал им Цепи чакры — технику, что освоил и начал тренировать сразу по их возвращении из страны Чая. Шикамару полагал вполне разумным такой выбор — что-нибудь нелетальное Наруто определенно требовалось. Однако то, как он начал использовать цепи теперь...
Для начала, блондин словно забыл, что для этой техники вообще-то нужно складывать печати. Он мгновенно выстреливал светящимися золотом цепями то из тенкецу на спине, то из рук. Неожиданно и очень быстро. Но не пытаясь схватить оппонентов, отнюдь нет. Наруто отталкивался техникой от земли, взмывая в высоченных прыжках; прямо в полете вцеплялся цепями в деревья и землю, резко и непредсказуемо меняя траекторию; цепи, цепляющиеся за что попало, сдергивали его с места за миг до получения ударов. И все это время, прямо в полете, Наруто атаковал. Порывы ветра, которые должны были означать Жатву, били от него настолько часто и быстро, что Какаши даже выразил сомнения в способности генина показать подобное с реальной техникой. Но они были тут же развеяны — пять волн Жатвы, выполненных с такой скоростью, что между ними был едва ли шаг, разбились о ближайшую стену.
Шикамару быстро ухватил суть тактики, что пытался реализовать Наруто. На первый взгляд, идея могла показаться странной — как быстро ни исполняй технику, пока цепь долетит до дерева или другого якоря, пока выдернет тебя из-под удара.... Отпрыгнуть вроде бы быстрее. Однако, Наруто, похоже, просто не собирался вообще стоять на месте, непрерывно перемещаясь причудливыми зигзагами сразу в трех измерениях и атакуя с совершенно диких направлений.
Какое-то время Шикамару недоумевал, пытаясь понять причину перехода к такой тактике. Однако в отсутствии наблюдательности его было сложно упрекнуть. Хоть у него и не было шарингана, Нара довольно быстро приметил несколько странностей. Во-первых, некоторую скованность и заторможенность движений Наруто. На его прямой вопрос, блондин выдал еще одну ошарашивающую новость — все это время он также поддерживал свою новую защитную технику, что и приводило к аномалиям в движениях. Вот ее-то действие и было второй странностью, которую заметил Шикамару.
Конечно, хотя то, что демонстрировал Наруто с Цепями, и было впечатляющим, тактика была явно очень далека от совершенства. Цепи часто промахивались мимо деревьев, или срывались, подставляя блондина под удары напарников, или отправляя в неконтролируемый полет. Менять форму наконечника цепи Наруто, видимо, тоже пока не удавалось, заложенное же в технику изначально копьеобразное острие не позволяло нормально притянуться к земле. Да и для сцепления с деревьями подходило далеко не идеально.
Все это приводило к весьма забавным и впечатляющим полетам, обычно заканчивающимся мощными столкновениями с деревьями или землей. Вот только сломав своим телом очередной не самый тонкий ствол, или оставив заметную глазу вмятину в земле, Наруто поднимался на ноги, как ни в чем не бывало. Конечно, он и раньше так делал, начисто игнорируя боль, но, получив мало-мальски серьезное повреждение, тут же в своей рациональной манере обращался к Мию за лечением. Теперь же Наруто вставал из очередной ямы или груды щепок целым и невредимым.
Было даже забавно наблюдать за озадаченной Мию, которая вдруг лишилась своего основного пациента, обычно предоставляющего обширную практику по исцелению разнообразных ранений и травм.
Та тренировка, фактически, превратилась в веселую игру «догони Наруто». Лидировал, естественно, Саске со своим шаринганом, вполне справляющийся с задачей просчитывать траектории полета Намикадзе. Однако Нара тоже порой удавалось, оказавшись в нужном месте и в нужное время, отвесить равнодушному блондину хорошего пинка. Какаши только головой качал, глядя на это безобразие, но вмешиваться не стал, давая им отдохнуть после экзамена.
Правда, веселья у Шикамару как-то поубавилось, когда он, совсем забыв об осторожности, подставился под удар Наруто. Вполне обычный и безыскусный — кулаком. Рука генина ударила с такой силой, что, казалось, и паровому молоту в пору, заставив ребра Нара затрещать, а его самого отправиться в краткий полет. Защитная техника Наруто явно обеспечивала не только стойкость к повреждениям.
Лишь после тренировки, уже дома, успокоившись и проанализировав увиденное, Шикамару осознал, насколько резкий рывок в своих возможностях совершил Намикадзе. С небрежной легкостью он контролировал сразу три техники — Цепи, свою защиту, и Жатву. И все без печатей. После дебюта в реальном бою своей тактики с сочетанием теней и гендзюцу Нара думал, что изрядно сократил отставание в силе от штурмовиков их команды. Как-то упустив из виду, что те тоже не стоят на месте. И теперь перед ним в полный рост встал факт — отставание лишь увеличилось. Его и Намикадзе разделяла пропасть.
Осознание такой простой истины заставило лентяя зашевелиться. На принятие решения ушел лишь один вечер. И уже на следующий день Шикаку, сдавшись под напором сына, объяснял ему принципы работы техники Теневых игл. Она-то и была причиной задумчивости, что погнала Шикамару на непривычно длинную прогулку.
К самой технике как таковой вопросов не было. За прошедшие несколько дней Шикамару вполне освоил все необходимое и даже получил первый результат в виде дергающихся теней. Конечно, до понятия «изучил технику» было еще крайне далеко, но общее представление он получил.
Техника была сложна.
Гораздо сложнее привычного ему Теневого подражания. Академические же техники и рядом не стояли. Но само по себе это тоже не было препятствием. Уж на что, на что, а вот на контроль он никогда не жаловался. Однако, когда он попытался понять, как использовать гендзюцу одновременно с этой техникой... Шикамару не представлял, каким образом можно достичь такой степени концентрации в бою. Гендзюцу, даже не очень сложное, какое планировал использовать он, было ничуть не менее требовательно, чем теневые техники. Использовать же печати он сможет, в лучшем случае, для одной из них.
Вот и бродил Шикамару по улицам Конохи, пытаясь решить задачку: как ему одновременно управиться со столь сложными техниками. Иллюзия того, что он изобрел чудо-оружие, мигом развеялась.