В магии существовало такое понятие как сродство. Заключалось оно в способности колдуна ощущать на расстоянии вещи родственные его магии. Элементалисты могли ощущать проявления своей стихии. Пиромант мог точно указать на горящую за стеной свечу. Геомант мог пройти любой подземный лабиринт с закрытыми глазами. У магии Смерти тоже было свое сродство. Варкастеру не нужно было раскапывать могилу, чтобы узнать есть ли в ней труп. Ощущение чужих смертей имело ту же природу. Некоторые предметы, например топор палача, которым обезглавили тысячи жертв, тоже им ощущались. В некромантии прикладной пользы от этого сродства было немного — только, то самое ощущение трупов, что позволяло вслепую накладывать заклятия поднятия мертвых. Которое, кстати, не работало с растениями, что вызывало в среде некромантов бурные дебаты о том, можно ли считать те живыми. Неофициально считалось, что чем выше сродство, тем сильнее маг. Как и все остальное, что касалось его дара, сродство Варкастера было выдающимся — очень немногие некроманты могли ощутить смерть чего-то столь мелкого, как грызун или даже насекомое. Но на фоне остальных его возможностей, эта как-то терялась
.
Однако он никогда не мог ощущать прах.
Мертвых в Конохе сжигали. Под могильными камнями с именами мертвецов скрывались небольшие камеры, хранящие в себе урну с пеплом. И вот, идя в толпе среди могил, Варкастер обнаружил, что прекрасно чувствует мельчайшие частицы того, что жило, но умерло, а потом прошло огненное горнило. Совершенно невозможная вещь, с точки зрения классической некромантии Каирна.
Это вызывало одновременно интерес и опасения.
Опыт Варкастера подсказывал, что, наверняка, существуют способы подчинить себе прах, открыв для себя совершенно новую ветку излюбленного искусства.
Однако новое ощущение означало, что его сродство неожиданно повысилось. Это вызывало тревогу, так как он не знал, что может произойти, перейди он определенную грань.
В отличие от некромантов, для которых сродство не было чем-то важным, сила стихийных магов напрямую зависела от него. Веками элементалисты разрабатывали методики и ритуалы, повышающие родство со стихиями. Веками маги шли по этому пути, зачастую погибая в процессе, лишь иногда обретая желанное могущество.
А иногда, заходя слишком далеко.
Чересчур увлекшиеся развитием своего потенциала, колдуны растворялись в своей стихии, теряя не только жизнь, но и душу.
Некроманту становилось неуютно при мысли, что его круг перерождений может оказаться так же разорван. Нужно было срочно понять, когда его сродство выросло, и продолжается ли этот процесс.
Отрешившись от окружающего, маг начал методично пролистывать свою память, двигаясь назад, в прошлое. Конечно, он помнил все, но, чтобы осознать мелкие детали, вроде привычного фона смертей, требовалось определенное усилие.
Миссии, учеба в академии, детство — маг погружался все дальше в собственное прошлое, но пока не видел изменений.
Смерть. Этот промежуток до сих пор был смутен и зиял в памяти дырами. Его нынешних возможностей не хватало, чтобы осознать, как и что он делал за гранью, удерживая душу Ульгрима.
Их последний поход по хтонийскому плану. Сложно сказать. Там не было ни грызунов, ни насекомых, ни праха. Хотя острова в пустоте и были усыпаны пеплом, у некроманта не было оснований считать, что тот состоял из частичек того, что раньше было живым.
Переход к злополучному порталу.
Вот оно. Пристально изучая память тех дней, некромант понял, что не ощущал тогда многого, что чувствовал теперь. Значит, изменения произошли или одномоментно, или на очень ограниченном промежутке времени, после входа в портал, но до восстановления его личности в этой жизни. Что могло на него так повлиять?
Ответ напрашивался довольно очевидный — собственная смерть.
— Наруто! — Толчок в плечо вырвал глубоко задумавшегося мага из размышлений.
— Ты идешь? — Перед ним стоял Ульгрим, похоже, уже не в первый раз, пытающийся его дозваться.
Варкастер оглянулся по сторонам.
Собравшиеся люди уже расходились. Все необходимые слова были сказаны, ритуалы соблюдены — пришла пора возвращаться к повседневным делам, оставляя мертвых в покое. У могилы осталась лишь небольшая группка ближайших родственников и друзей погибших.
— Да, пойдем. — Успокоенный своими размышлениями, Варкастер уже переключился на обдумывание конструкций, что, потенциально, могли дать ему власть над прахом.
Копаться в памяти дальше он не стал.
***
— Пока.
— До встречи. — Шикамару замер в створе калитки, что вела на территорию особняка его семьи, глядя вслед Ино.
Втроем, он, Ино, Чоджи, они должны были стать новой командой из представителей кланов Нара, Яманака, Акимичи. Зная это, они крепко сошлись еще в академии. Но не сложилось, судьба, в лице хокаге, раскидала их по разным отрядам. Несмотря на это, они старались поддерживать связь, оставаясь друзьями. Собирались иногда на посиделки, заглядывали друг к другу в гости.
Теперь их осталось двое.
Ино переживала смерть друга гораздо тяжелее, чем Шикамару. Может потому, что была женщиной, может потому, что Нара спасался мыслями о мести. Так или иначе, но необходимость утешать подругу положительно сказалась на теневике, вернув ему рассудительность. Конечно же, Саске был абсолютно прав. Им не совладать с двумя шиноби такой силы.
Пока что.
Вернувшись в дом, Шикамару проследовал в свою комнату. Та претерпела немалые изменения за последние дни. Стол, кровать, полки, все было завалено свитками и книгами. Немалая часть клановой библиотеки, посвященная печатям, перекочевала в комнату Нара. Несколько недель назад, после разговора с Наруто, он с энтузиазмом взялся за дело, горя желанием доказать свои способности равнодушному Намикадзе.
Энтузиазма хватило ненадолго.
Начав исследовать вопрос, Шикамару быстро осознал, что у его соратника свои собственные представления о возможном. Постепенно обрисовывающиеся контуры стоящей перед ним задачи поражали масштабами. Просто чтобы составить представление о существующих наработках по печатям, требовалось прочесть многие десятки томов. Затем, требовалось как-то обобщить эту информацию, вывести некие основные элементы, придумать, как проверить эти выкладки... Он почти убедил себя отступиться. Сидящее глубоко внутри нежелание напрягаться медленно, но верно, подтачивало решимость Шикамару.
А потом умер Чоджи.
Остыв и оплакав друга, Нара вернулся к почти заброшенному проекту. С холодным ожесточением он вчитывался в строчки пыльных трактатов, желая силы и знаний уже не для того, чтобы превзойти Намикадзе, а для того, чтобы отомстить. Доска для сёги медленно покрывалась пылью. Лужайка, на которой он раньше так любил разглядывать облака, все реже видела своего постоянного посетителя.
Он не будет балластом, когда они пойдут убивать Джузо.
***
— Хокаге-сама, к вам посетитель. — Помощник бесшумно проник в кабинет, аккуратно прикрыв за собой дверь.
— Кто? — Минато с неохотой оторвался от бумаг. Сейчас были не приемные часы, но Кокаге не стал бы его беспокоить по пустякам.
— Сарутоби-сан.
Вздохнув, хокаге сложил бумаги и спрятал их в верхний ящик стола. Своего предшественника он уважал. Хирузен был достойным лидером, Минато многому у него научился. Долгое время, после передачи ему шляпы хокаге, Сарутоби был его советником. Он окончательно ушел на покой только после смерти Данзо. Хотя Хирузен и признал, что Шимура надо было остановить, сердцем принять смерть друга так и не смог, предпочтя покончить с политикой и сосредоточиться на семье.
— Пусть заходит.
Спустя минуту, в кабинет вошел старик.
Бывший лидер Конохи был невысок ростом, даже откровенно мал. Но это не было влиянием старости — такое сложение было у него всю жизнь. Его шевелюра давно поседела, белоснежной же была и клиновидная бородка. Кожа на узком лице пошла пигментными пятнами. Глаза выцвели, не позволяя понять их изначальный цвет.
Минато ощутил укол грусти. Как это часто бывает с сильными людьми, что всю жизнь отдали одному делу и привыкли к постоянному рабочему ритму, удалившись на покой, Хирузен сильно сдал.
Впрочем, списывать со счетов бойца уровня каге не стоило. Этот старичок все еще был способен на многое.
— Здравствуй, Хирузен.
— Здравствуй, Минато. Предложишь старику присесть?
Намек был прозрачен. Такой вещи как кресло для посетителей в кабинете хокаге не водилось. Значит, неформальный разговор.
— Конечно. — Минато приглашающее повел рукой в сторону двери, что вела в комнату отдыха.
Небольшая комната не блистала роскошью. Маленькое оконце, прикрытое шторкой; холодильник в углу; шкафчик с чайными принадлежностями и некоторым запасом закусок; пара диванчиков вокруг низенького столика; несколько настенных ламп.
Спустя пару минут двое руководителей какурезато, бывший и нынешний, молча расположились друг напротив друга. На столике появились небольшой кувшинчик саке и немудреная закуска из запасов Намикадзе.
Минато уже ранее выразил Хирузену все положенные соболезнования, и потому сейчас лишь молча разлил напиток по чаркам, не желая растравливать душу старику.
Выпив предложенное, Сарутоби нарушил тишину.
— Карательного отряда ведь не будет?
— Не будет, ты же сам понимаешь. — Минато вздохнул.
— Понимаю. — Хирузен вздохнул в унисон.
Шиноби, способных сражаться на равных с двумя нукенинами S-ранга, в любой деревне было немного. Отправленный на место схватки отряд состоял именно из таких. Но по горячим следам никого найти не удалось, срывать же их надолго с текущих направлений деятельности ради мести хокаге себе позволить не мог.
— Мы подняли награду за Джузо, но там и так сумма астрономическая, а желающих ее получить что-то не находится. — Минато поморщился.
Бива Джузо был весьма известен. Один из легендарных Семи Мечников, что смылся из Кири вместе с мечом Кубикирибочо, он успел печально прославиться своей жестокостью.