В распоряжении коноховцев оказались восемь небольших комнатушек-спален с минимумом мебели и большая гостиная-холл, куда выходила ведущая вниз лестница. Здесь обстановка была побогаче — большой стол, несколько вполне удобных деревянных кресел. Тут двое шиноби и расположились на дежурство.
Время шло медленно. Свет в маленьких оконцах под потолком становился все ярче. Воздух постепенно прогревался, превращаясь в уже успевшую стать привычной духовку. В комнате стояла тишина — напарник Хизаши совсем не стремился к общению, неподвижно замерев в одном из кресел. По его закрытым глазам можно было предположить, что тот спит, но опытный взгляд джонина видел, что мышцы Намикадзе находятся в тонусе, несвойственном спящим. Да и за две совместных миссии он успел узнать блондина достаточно, чтобы не подозревать его в глупой ошибке новичка.
Но, так или иначе, а разговор придется начинать ему.
— Могу я кое-что спросить? — Наконец нарушил тишину Хьюга.
— Попробуйте.
Как он и думал, Наруто не спал, мгновенно открыв глаза и переведя на джонина равнодушный взгляд.
— Вероятно, для тебя не является тайной, что бьякуган видит чакру. В том числе и ту, что скрыта внутри шиноби, в его чакросистеме.
— Да.
Как жаль, что бьякуган невозможно активировать незаметно от глядящего прямо в лицо собеседника. Хизаши сейчас не отказался бы узнать, как ведет себя странная чакра в теле чунина.
— Но вряд ли ты знаешь, что расстояние почти не имеет значения для этой способности. Я могу разглядеть чакросистему шиноби в любой точке в радиусе нескольких километров. Если я могу увидеть шиноби, я могу увидеть и его чакру. — Хизаши говорил неторопливо и спокойно, пытаясь усыпить бдительность собеседника. — Так вот, тогда, в Кири, я так и не решился, но сейчас спрошу прямо: ты знаешь, почему структуры, пронизывающие твое тело, становятся незаметны уже с расстояния в пару десятков метров?
Задав неожиданный вопрос, первый, что его волновал, Хьюга впился глазами в лицо Наруто, надеясь прочитать на нем что-нибудь. Ему, опытному переговорщику, это удалось. И увиденное заставило джонина напрячься. Глаза блондина оставались, все также, равнодушны, но теперь это было не безразличие к поднятой собеседником теме. Теперь это было равнодушие убийцы, прикидывающего куда и как бить.
Не влез ли он со своим вопросом туда, куда влезать не стоило?
Однако, чем бы это ни было, начинать драку, похоже, Намикадзе не собирался.
— Могу лишь предположить, что это свойство шитона. — Голос Наруто был все также ровен и спокоен.
Быть может, готовность убить ему привиделась?
— Хм... очень интересно. Но я видел немало кеккей генкай в действии, и ни у одного из них не возникало такого странного эффекта. — После увиденного, желание развивать тему в джонине увяло.
Блондин некоторое время глядел на него, молча и пристально, а потом неожиданно ответил.
— Если поможете мне с одним экспериментом, я приоткрою вам тайну.
— Конечно. — Хьюга изрядно удивился, но не собирался упускать неожиданный шанс.
— Опишите, что вы видите в моем теле сейчас.
Не дожидаясь дополнительных просьб, Хизаши активировал бьякуган.
Мир привычно стал прозрачен и резок. Джонин видел все. Подвал гостиницы и парящих в небе птиц, переминающихся у входа шиноби сунны и хлопочущего на кухне повара. Странный мир из штрихов и контуров представал его глазам. Стоило сосредоточиться на отдельном его элементе, как тот наливался объемом и красками, позволяя вглядеться в детали.
Лишь некоторые защищенные фуин постройки, вроде резиденции казекаге, оставались непрозрачны для взора его глаз.
Сосредоточившись на сидящем рядом чунине, Хизаши вгляделся в знакомую картину.
— Вижу тонкие нити. Многие тысячи. Пронизывают и мышцы, и кости. И, кажется... дублируют нервы? — джонин вопросительно взглянул на Наруто.
— Любопытно... А что видите сейчас? — Вопрос блондин проигнорировал.
— Нити исчезли, теперь, как будто... чакра течет по кровеносным сосудам?
— А теперь?
— Снова нити, но... лежат как-то по-другому. Хм... только в мышцах?
— Это вся разница, с тем, что было в первый раз?
Хизаши вгляделся пристальней — вопрос подразумевал, что должно быть и другое различие. Но, спустя несколько секунд, вынужден был признать поражение:
— Другой не вижу.
— Хм... Спасибо, вы многое для меня прояснили.
Хизаши показалось, или в равнодушном голосе Наруто скользнули отголоски удовлетворения?
— Рад, не поделишься, что именно?
— Нет. Что же до тайны, которую я вам обещал, то вот она: мой кеккей генкай заключается не в высвобождении смерти, как таковом, а в способности обращаться к некоей внешней силе, подобно тому, как сенины используют сенчакру. И уже ее проявлением является то, что было названо мной когда-то шитоном.
Хьюга потребовалось некоторое время, чтобы переварить ошеломительную новость. После чего последовал логичный вопрос:
— Но... это не сенчакра?
— Нет. Никто не знает, что это такое. Жабий мудрец с горы Мьёбоку назвал меня антисеннином.
Последняя новость погрузила Хьюга в еще более глубокие раздумья.
— Я могу рассчитывать, что эта информация не уйдет дальше вас, ну и, вероятно, главы вашего клана?
— Да, безусловно. — Рассеянно кивнул по-прежнему пребывающий в своих мыслях Хизаши.
Следующая четверть часа прошла в тишине.
Начиная свои расспросы, Хизаши совсем не ожидал получить такую информацию. Его цель была проста — выяснить, что можно, об очередной аномалии в работе бьякугана. Подобные вещи, на которые их додзюцу реагировало не так, как должно было, встречались не так уж редко. О чем Хьюга, естественно, не распространялись. Минералы, непрозрачные для чудесных глаз; техники, позволяющие замаскироваться от всевидящего взора, или ослепить его. Различные природные, или не очень, аномалии. Эти нюансы тщательно собирались и изучались кланом, пополняя тайный архив, доступ к которому имели даже не все Хьюга. Когда Хината, племянница Хизаши, принесла с совместной с седьмой командой тренировки весть о странном поведении шитона, список пополнился еще одним пунктом, ожидая, пока кому-то удастся прояснить этот момент.
Отвлекшись от своих мыслей, Хизаши вновь обратил внимание на соседа. Тот опять неподвижно сидел в своем кресле, прикрыв глаза.
Надо было как-то перейти и ко второй теме. Которая Хизаши совсем не нравилась. Но вот его брат, как лидер клана, имел иное мнение.
— Наруто, можно еще один вопрос? — дождавшись очередного равнодушного взгляда, Хизаши поспешил уточнить: — Не касающийся твоих способностей.
— Слушаю.
— Вы же, седьмая команда, много тренировались с восьмой, верно?
— Да.
— Скажи, что ты думаешь о Хинате? Мне, как ее дяде, очень интересно мнение со стороны.
Хизаши ожидал в ответ многого, но не краткого и безапелляционного вердикта:
— Слаба.
Опытному дипломату потребовалась секунда, чтобы справиться со вспыхнувшим раздражением. Племянницу он любил, и столь нелестная оценка его весьма покоробила.
— Хм... По тем ее тренировкам, что я мог наблюдать в клане, — сохраняя ровный тон, отозвался джонин, — складывается совсем иная картина. Как бы даже не обратная. Хината — сильный и техничный боец. Про выдающиеся возможности ее бьякугана, я и не говорю.
— Без готовности убивать и умирать, это все не имеет значения. — В голосе чунина не было заметно и толики интереса.
Хизаши нахмурился, анализируя ответ. Часть, насчет убийства, была довольно понятна — подобная мысль не могла не возникнуть в голове мало-мальски толкового шиноби. Важность второго осознать было уже труднее. Фраза многое говорила о Намикадзе, даже если тот об этом не подозревал.
— Хината давно взяла свою первую кровь, это я знаю точно. — Возразил джонин. — И не думаю, что миссии восьмой команды за более чем полтора года обходились без жертв.
— Возможно. Вопрос в том, сколько времени у нее уходило на принятие решения. И как скоро эта заминка окажется фатальной.
На это джонин не нашелся, что возразить.
— Да... Хината человек такой, мягкий... Но я уверен, что в ней есть стержень. Она сможет стать отличным шиноби.
— Возможно. — Повторился Наруто. — Но, пока что, я вижу человека, которому не повезло родиться шиноби. Мирная профессия подошла бы ей куда больше.
Вот оно. Разговор пришел туда, куда ему и требовалось.
— Не все куноичи бегают в полях, подставляя шкуру под техники и железо. Некоторые сидят дома. К примеру, те, что обзавелись семьей. Думаю, из Хинаты выйдет хорошая жена.
Хизаши замолк, ожидая реакции собеседника на последнюю сентенцию.
Все, чего он дождался, это очередное:
— Возможно.
Джонин растерялся. Ему казалось, что намек в последней фразе вполне прозрачен. Но, увы, очевидно, он ошибся. Сочтя разговор оконченным, Наруто вновь прикрыл глаза.
Хизаши оставалось лишь молчать. Ну, право слово, спрашивать в лоб, как Намикадзе относится к идее женитьбы на Хинате, было бы чересчур.
До Минато Намикадзе все хокаге были клановыми. Хаширама и Тобирама принадлежали к великому клану Сенджу. Хирузен к, пусть и небольшому, клану Сарутоби. Минато стал первым прецедентом, когда шляпа хокаге досталась бесклановому шиноби.
Особых возражений это не вызвало. Ученик Джираи успел сполна продемонстрировать свою боевую мощь, отметившись схватками с такими противниками как джинчурики восьмихвостого и райкаге. Однако для кланов он оставался редким самородком, не более того. Не будь Кушины, возможно, кто-то и попробовал бы с ним породниться, принять в клан сильную кровь, но встревать в отношения джинчурики и бойца уровня каге дураков не нашлось.
Интерес к семье Намикадзе возродился вновь, когда Наруто закончил академию. Хотя, вроде бы, ни он, ни его отец не делали тайны из существования шитона, кланы узнали об этом только с появлением досье генина Намикадзе, в котором такой нюанс оказался впервые зафиксирован на бумаге.