Потомок редкого самородка, сам, возможно, оказавшийся самородком. Еще случайность, или уже статистика? Перспективный кадр взяли на заметку и забыли до поры.
Выступление Наруто на третьем этапе экзамена на чунина расставило все по своим местам. При виде того, как крушит своих противников Намикадзе-младший, небрежно демонстрируя подавляющее превосходство над своими сверстниками в мощи и мастерстве, в головах тех, кто, волей судьбы, плавал в мутных водах политики, невольно всплывали два слова — клан Намикадзе.
Пусть это, пока что, было лишь призрачной возможностью, но те, кто должен был глядеть на годы вперед, принимая решения не только за себя, но и за своих людей, не могли не начать определенных телодвижений в сторону свежеиспеченного чунина. Породниться с зарождающимся кланом — это совсем не то же самое, что просто влить в свои ряды новую сильную кровь.
Гриф секретности, намертво закрывший доступ к еще недавно доступному многим досье, подогрел интерес кланов еще больше.
Не избежал этого и Хиаши Хьюга. Благо, у главы клана было сразу две дочери, что, по возрасту, могли подойти младшему Намикадзе в качестве супруги. Большинству остальных кланов оставалось, в лучшем случае, нацеливаться на сестру Наруто, или надеяться на потомков своих второстепенных родов.
У Хизаши подобная идея вызывала неприятие. Хотя у главных семей кланов были свои мерки, диктуемые нуждами политики, все же, идея браков по расчету была не очень свойственна культуре шиноби. Для вечно ходящих по грани людей, семья была основной отдушиной, позволяющей сохранить в себе человечность. Что вряд ли было бы возможно без каких-либо чувств между супругами.
Быть может, это и к лучшему, что Наруто не понял его намека. Хотя с Хиаши станется зайти с другой стороны, обратившись к самому хокаге.
Вздохнув, джонин активировал бьякуган. Он, все же, на дежурстве — не стоит манкировать своими обязанностями, погружаясь в раздумья чересчур глубоко.
***
— Э-э-э... Вам сюда нельзя... — В голосе чунина сквозила неуверенность.
«Убей их».
— Ну, так помешай мне пройти. — Голос невысокого красноволосого паренька был холоден, словно невиданный для Суны снег.
Не дожидаясь ответа, он двинулся вперед. Чунину оставалось лишь отскочить в сторону, со злобой глядя в худую спину, скрытую висящей на перевязи огромной тыквой.
«Надо было их убить».
Джинчурики привычно проигнорировал мнение демона. Убивать он сегодня не хотел.
Подъем по лестнице не занял много времени, спустя несколько секунд, он уже замер на пороге комнаты, разглядывая гостей из Конохи.
Здесь были не все — двое джонинов были на приеме у его отца. Это и дало ему возможность сюда прийти — прерывать аудиенцию у казекаге только для того, чтобы сообщить об очередном самоуправстве его сына-джинчурики, вряд ли кто рискнет. А остальные... Остальные ему не указ.
В комнате находилось четверо шиноби, вся остальная группа, насколько он знал.
Прямо напротив входа за столом расположился брюнет, сейчас с любопытством глядящий на незваного гостя, не прекращая тасовать колоду карт. Рядом с тем сидела симпатичная куноичи, насторожено рассматривающая его серыми глазами из-под каштановой челки, удерживая в руках пачку каких-то бумаг. Еще двое шиноби разместились в креслах в разных углах комнаты. Блондин появление гостя проигнорировал, продолжая сидеть с закрытыми глазами. Спал? Второй брюнет, окинув его раздраженным взглядом, снова уткнулся в лежащую на коленях книгу.
«Убей их»
Пауза затягивалась, а меж тем, джинчурики не знал, как начать разговор.
Он уже было открыл рот, собираясь сказать банальное «Привет», когда демон, заточенный в его теле, решил взбрыкнуть.
С громким воплем, слышимым ему одному, — «Я сказал, убей!» — однохвостый в очередной раз попытался сломать клетку печати, что его сдерживала. В очередной раз, это ему не удалось. И, в очередной раз, убогая печать не смогла сдержать всё ки демона, выплеснув часть его в мир.
Джинчурики стиснул зубы, готовясь пополнить свою коллекцию искаженных от ненависти и злобы лиц, понявших, кто перед ними. Но реакция коноховцев оказалась... вялой.
Сидящий за столом брюнет даже не сбился с ритма, тасуя карты. Второй брюнет уставился на него еще более раздраженным взглядом. Блондин даже не соизволил открыть глаза. Сильнее всех отреагировала куноичи — вздрогнув и выронив листы, что держала в руках. Бумажки радостно разлетелись по комнате.
— Джинчурики, что ли? — С интересом спросил картежник.
— Меня зовут Гаара. Да, я — демон. — Привычно представился суновец.
Как ни странно, на это его заявление среагировал блондин, соизволив ненадолго открыть глаза и окинуть гостя нечитаемым взглядом.
Картежник ухмыльнулся:
— Ну, положим, не демон, тот бы здесь не поместился, а его носитель. Я — Саске. Это, — кивок на куноичи, — Мию. Тот блондин, изображающий мебель — Наруто. Это Шикамару. — Тычок в раздраженного брюнета с книгой. — А ки это у тебя вместо приветствия?
— Нет. Однохвостый бесится. Иногда такое бывает.
Хотя Гаара старался никак этого не показать, он испытывал изрядное облегчение. Ему нечасто удавалось нормально пообщаться с людьми, и то, что шиноби Конохи остались столь спокойны, радовало. Хотя и оставалось непонятным.
— Почему вы так спокойно реагируете на ки?
Саске ухмыльнулся:
— Сейчас покажу. Наруто!
— Хн? — Блондин соизволил открыть глаза на окрик.
— Будь любезен, продемонстрируй нашему гостю Жуть.
Песок взвился, вырываясь из тыквы, образуя непроницаемую сферу вокруг своего хозяина — джинчурики инстинктивно использовал свою лучшую защитную технику. Но атаки не последовало — леденящее ощущение присутствия чего-то невообразимого исчезло спустя мгновение. Помедлив, Гаара позволил песку вновь убраться в тыкву.
— Что это было? — Выдержать ровный тон ему не удалось, голос дрогнул.
Такого в своей не столь уж длинной жизни он еще не испытывал.
— Это у него ки такое. Круто, правда? — Саске радостно ухмылялся. — Кстати, его мать джинчурики девятихвостого. Классные данго делает.
Последняя новость заставила даже однохвостого удивленно заткнуться, прервав вечное бормотание об убийствах.
Гаара попытался себе вообразить, как делает данго, имея в голове кого-то в девять раз более злобного и сильного, чем однохвостый. Фантазия пасовала.
— Не верю.
— А зря. — Брюнет на его слова ничуть не обиделся. — В картишки будешь? Или ты по делу?
Гаара растерялся. Он, конечно, надеялся поговорить с новыми людьми, но вот к тому, что те так запросто предложат ему столь неформальное общение, даже зная о его природе, никак не ожидал.
— Буду. — Брякнул он. И тут же спохватился. — Только я не умею.
— Ничего, научим — дурное дело нехитрое. — Брюнет уже азартно тасовал карты.
***
— Пас...
Так-так.
— Мой кон.
Так-так.
Наверно, это была самая безумная игра, в которой принимал участие Ульгрим за обе свои жизни. Балансируя на самой грани боевого транса, он удерживал маску беспечного Саске Учиха, сам готовый в любой момент снести незадачливому джинчурики голову. Маленькая провокация с участием Варкастера удалась в полной мере — тот раскрыл свою защиту. Песчаный щит был быстр.
Но он не успеет.
И, все же, их безумные посиделки продолжались. Под мерный ритм метронома и гудящие силой защитные заклинания Варкастера, мечник продолжал играть, поддерживая пустой разговор ни о чем.
Возможно, джинчурики послали сюда их убить. Ведь в пустыне тот зачем-то наслал на них бурю? Но, с тем же успехом, джинчурики мог быть тем, кем казался — одиноким пареньком, пришедшим в поисках общения. А причины поднимать бурю могли быть никак не связаны с посольством Конохи.
Убить джинчурики из-за смутных подозрений — это был бы конфуз воистину исторических масштабов.
Так что мечник медлил, рискуя, отдавая противнику право первого удара.
Для Гаары спектакль годился, но вот Мию и Шикамару, давно его знающие, уловили фальшь. Нара уже не читал, а просто листал книгу, скрывая одну руку под обложкой. Ульгрим был готов поклясться, что та собрана в печать концентрации. Если не во что-то более экзотичное и мощное — последнее время теневик поднаторел в таких штуках. Мию, собрав бумаги, вновь уселась за стол, наблюдая за игрой. До джинчурики ей было рукой подать. В случае заварушки, тому доведется проверить, насколько его щит хорош против Скальпеля чакры.
Про Варкастера и говорить не приходилось. Тот был готов в любой момент продемонстрировать Суне, сколько стоит жизнь боевого некроманта.
— Гаара, а песчаные бури у вас часто случаются? — Мию включилась в беседу неожиданно, видимо, заскучав.
Или сделав вид, что заскучала.
Джинчурики замер на мгновение.
— Сейчас — нет.
— Странно-о-о, — рассеянно протянула куноичи, не глядя на Гаару, — мы тут попали в одну, когда двигались к вам.
Суновец помялся:
— Ну, возможно, это я виноват.
— М? — Мию вопросительно взглянула на джинчурики. Даже самый придирчивый критик не смог бы прочитать на ее лице что-то отличное от легкого интереса.
— Я тренировался в пустыне контролю над однохвостым. Получилось не очень удачно.
— Бывает, — легко согласилась девушка, — ничего страшного.
Гаара кивнул, вновь сосредотачиваясь на картах.
Играли они по модифицированным правилам Ульгрима. Так что, тот вполне обоснованно глядел на джинчурики активным шаринганом, естественно, не упустив ни малейший детали в его мимике.
Об этом мало кто знал за пределами кланового квартала Учиха, но юных носителей шарингана учили использовать свои глаза не только в бою, но и для чтения лиц собеседников. Не сказать, чтобы Ульгрим достиг в этом деле особых высот. Но его навыков хватило, чтобы понять — джинчурики соврал.
А значит, буря не была случайностью.
И все равно, этого было мало, чтобы просто убить Гаару. Так что, продолжая слушать метроном, Ульгрим играл.