Когда-то в мире шиноби правила балом вполне знакомая ему магия.
— Ну а потом все пришло в упадок. — Старик сгорбился и опустил взгляд на стол. — Я точно не выяснил, что тогда случилось. Не то часть архивов была утрачена, не то наступили темные века, и хроники не велись. Летописи, что мне удалось разыскать, уже повествовали известные, вероятно, вам вещи — легенды о Рикудо и пути ниншу. У людей появилась чакра, а заклинатели рождаться перестали.
В комнате повисла тишина. Старик оказался талантливым рассказчиком, сумев погрузить слушателей в атмосферу тех далеких времен, заразить их своим восторгом. И теперь шиноби вместе со стариком переживали тоску по давно минувшей эпохе.
Впрочем, некромант, как обычно, остался равнодушен. Прикрыв глаза, он лихорадочно размышлял, увязывая рассказ Даики с тем, что успел выяснить сам. С тем, что знал о сути магии и чакры.
Магический дар мог иметь разные особенности, как заложенные природой, так и выработанные владельцем в течение жизни. К примеру, дар Ульгрима был завязан сам на себя — мечник использовал ту силу, что сам вырабатывал и накапливал. Дар Варкастера, наоборот, был практически не способен к выработке энергии, зато позволял некроманту захватывать и направлять колоссальные потоки внешних сил. Но в самой основе любого дара лежала способность управлять различными силами.
В том числе и чакрой.
Хотя, на первый взгляд, магия и чакра радикально разнились, их способность взаимодействовать, в частности каталитическое влияние чакры на силы Смерти и Бездны, давно навела Варкастера на мысль, что, на каком-то фундаментальном уровне, они имеют единую природу. Теперь же, выслушав рассказ старика об эпохе «до чакры», он получил еще несколько кусочков мозаики в картину этого мира. Даики ошибался — одаренные не перестали рождаться.
Просто маги стали шиноби.
В отличие от классической магии, путь освоения которой был сложен и долог, требуя знаний о правильных инициациях, очаг чакры, будучи естественной частью организма, должен был покоряться дару мага инстинктивно. В условиях утраты знаний, новорожденные маги просто шли естественным путем наименьшего сопротивления, подстраиваясь под работу со своим очагом.
Был только один момент, который беспокоил некроманта.
Строго говоря, все люди этого мира имели чакросистему. Просто у не-шиноби она находилась в зачаточном, неактивном состоянии. Казалось бы — душа мага, переродившись в таком теле, и вызывает активацию очага. Однако в такой теории была одна проблема: магический дар — свойство души и по наследству передаваться не может. Тем не менее, вся история шиноби строилась на кланах, то есть кровно связанных династиях магов. Это подводило к следующей мысли: что бы не произошло в период между падением древней цивилизации и появлением Рикудо, это повлияло на механизм перерождений, побуждая души магов рождаться в телах с наибольшим потенциалом.
Весьма неуютная мысль для того, кто считал Смерть своей единоличной вотчиной в этом мире.
— Откуда вы все это знаете? — Голос Ульгрима вырвал мага из своих мыслей.
Даики грустно усмехнулся.
— Архивы гильдии звонарей. — И, видя недоверие на лицах шиноби, пояснил: — Гильдия очень стара, традиции колокольного звона восходят к тем самым временам, когда о чакре еще не слышали. Наша страна находится на отшибе, в долине меж высоких гор. Многие катаклизмы, прокатывавшиеся по континенту, нас затрагивали мало, так что и сохранилось у нас больше древностей, чем в иных местах. А хранить знания было одной из важнейших традиций звонарей. Вот только, — старик выдал еще один грустный вздох, — читать и осмысливать их давно перестали. Это я оказался первым за много лет книжным червем, годами копавшимся в летописях.
— Если ваш колокол создан, чтобы отгонять призраков, можно предположить, что вся гильдия для этого и задумывалась, а это нашествие не первое. — Нара говорил задумчиво, словно про себя. — Почему же этого не было в ваших архивах?
— Может, было уничтожено временем. А может, людьми. — Даики пожал плечами. — Не стоит воспринимать архивы гильдии как нечто всеобъемлющее и непогрешимое. Многое было утрачено. Многое искажено. Мне понадобилось полжизни, чтобы восстановить то, что я вам рассказал. Но теперь я своими глазами увидел подтверждение своим знаниям. — Он вновь с восторгом уставился на Варкастера. — Только ведущий мертвых смог бы так сходу догадаться о предназначении колокола.
— Допустим, Наруто действительно «ведущий мертвых», как вы выразились, — Какаши покосился на своего ученика, — но почему только здесь он почувствовал колокол? Мы в столице были несколько дней, наслушались самых разных трезвонов.
— Не знаю... — старик в растерянности пожал плечами. — Может потому, что сделан он был по старым традициям?
— А в чем они заключались?
— Ну, полагалось делать строго один орнамент из железа определенной рецептуры. Строгое соблюдение состава железа перестали требовать лет двести назад. А потом и орнаменты разрешили делать разными.
Какаши перевел взгляд на некроманта.
— Да, — Варкастер в ответ кивнул, — все дело в орнаменте из чакропроводящего железа.
Они проговорили еще долго, выспрашивая старика о былых веках. Тот, найдя, наконец, благодарную публику, с радостью делился с ними знаниями, накопленными за годы.
Уже за полночь, Варкастер расположился на одинокое дежурство в звоннице, рядом с колоколом — Мию осталась в холле башни. Их отряд остановился на ночевку у Даики — места у того хватало, а такой вещи как трактир в деревне отродясь не было.
День прошел неожиданно удачно для некроманта. Старик, сам не зная того, заложил прочный фундамент в основу легенды Варкастера о «кеккей генкай». Теперь все странности его таланта могут быть благополучно списаны на древние и непонятные силы, нежданно возродившиеся в потомке хокаге. А возникни необходимость врать о проснувшейся памяти прошлой жизни, история о маге местной древней цивилизации будет воспринята проще, чем об ином мире. Впрочем, не это было главным.
Наличие ушедшей цивилизации магов давало, пусть призрачную, но надежду, что Варкастеру удастся получить доступ к технологиям и знаниям местной артефакторики. Для лишенных Чистого разума одаренных, это направление развития магической науки, по его мнению, должно было стать основным. Некроманта интересовала даже не столько артефакторика в целом, сколько информация о создании накопителей магической силы. Используемые в Каирне камни были результатом сложной производственной цепочки, о большей части этапов которой маг имел лишь смутное представление и воспроизвести их не мог. На пассивных же, или активируемых силой носителя, амулетах далеко не уедешь.
Но если у него появится возможность наделять свои творения источником энергии...
Глядя в пелену неторопливо падающего снега, некромант погрузился в обдумывание своих планов.
***
В этот поздний час коридоры административного этажа госпиталя Конохи были темны. Лишь в одном из них из-под двери кабинета пробивалась полоска света, кажущегося ослепительным в окружающем мраке. Кто-то решил, что сегодня работа важнее сна.
Минато даже знал кто.
Дверь тихонько скрипнула, впуская хокаге в обитель Сенджу Цунаде. Хозяйка кабинета обнаружилась за своим столом, что-то ожесточенно строча в раскрытом перед ней журнале. Бросив единственный взгляд на посетителя, ирьенин коротко буркнула:
— Садись.
Хокаге отказываться не стал, послушно плюхнувшись в кресло для посетителей и окинув взглядом кабинет. С его прошлого визита ничего не изменилось. Все те же шкафы, набитые документами, все тот же монументальный стол и зажженная лампа на нем — единственный источник света.
Дописав и раздраженно отбросив карандаш, Цунаде откинулась в кресле, переводя взгляд на своего посетителя.
— Я закончила исследования.
Хокаге подобрался.
— И к каким выводам ты пришла?
— Не могу сказать, труп это Мадары или нет, но Учихи точно.
— Вот как... — Минато, откинувшись в кресле, задумчиво уставился в потолок. — Это все?
— Нет. — Цунаде усмехнулась. — Держись за кресло крепче, этот же труп принадлежит Сенджу.
Минато шокировано уставился на целительницу:
— Потомок двух кланов?
— Может быть, но я что-то сомневаюсь. Уж Обито точно был чистокровным Учихой. — Ирьенин замолчала, выдерживая паузу.
— Цунаде... — Укоризненно взглянул на женщину хокаге. — Сейчас не время говорить загадками.
Та в ответ на укор вздохнула:
— Ладно. Твой бывший ученик тоже заимел в себе гены Сенджу.
Цунаде помолчала, а потом добавила:
— У меня нет четких доказательств, но, я полагаю, что у обоих это гены не просто Сенджу, а Хаширамы.
Минато прикрыл глаза, пытаясь переварить новость.
— Как такое возможно? Насколько я помню джонинский курс, гены это нечто, открытое по косвенным признакам и никем толком не изученное. Мы знаем, что они есть и полагаем, что они отвечают за наследственность. Можем, сравнивая разные материалы, выявить степень родства. И на этом все? — С последними словами, он вопросительно взглянул на хозяйку кабинета.
Та в ответ поморщилась.
— И да, и нет. Мы действительно не можем как-либо выделить отдельные гены, или, даже, вещество, скрывающее их, в чистом виде. Но, как ни парадоксально, воздействовать на них все же можно. В том числе, с помощью ирьендзюцу. — Цунаде вздохнула. — Только смысла особо нет — это все равно, что кидать сенбоны вслепую, надеясь поразить муху на другом конце страны Огня.
Минато уже было собирался задать новый вопрос, как Сенджу продолжила:
— Чем-то подобным занимался Орочимару — пытался использовать те же подходы, что применяются в определении родства, для выделения улучшенных геномов. Работать не с отдельными генами, а с целыми их массивами.
Хокаге потер лоб, осмысливая сказанное. После чего, все же озвучил свой вопрос:
— Значит, либо этот «Мадара» знал что-то, чего не знаем мы, либо ему невероятно повезло?