— Ты же осознаешь всю опасность этой печати?
— Да, конечно, — отозвался Наруто, усаживаясь за стол с тарелкой. — Саму печать я пока и не пытался трогать.
— Хм... — вновь расслабившийся, Минато взял в руки пиалу с чаем, что как раз успел настояться, — и что же за идеи у тебя появились?
— Как совместить шитон и фуиндзюцу.
Пригубив напиток, хокаге удивленно приподнял брови:
— И как успехи?
— Ненулевые.
— Расскажешь?
— Пока что особенно не о чем.
Несколько минут прошло в тишине. Хокаге задумчиво прихлебывал чай. Наруто размеренно и целеустремленно насыщался. Как ни странно, именно он первым нарушил молчание.
— У меня есть вопрос: почему ты не запретил делиться своими наработками? — синие глаза внимательно уставились в лицо хокаге.
— Хм... И многим ты успел их передать? — иронично поднял бровь Минато.
— Только Саске. Для остальных они не слишком подходят — ни Шикамару, ни Мию не разбираются в фуин, а для рассенганов и Хирайшина у них недостаточные запасы чакры.
Минато задумчиво кивнул. Предсказать, что Наруто поделится знанием с Учихой, было просто. Радовало уже то, что он, хотя бы, рассмотрел и кандидатуры остальных своих сокомандников. Значит, принял их в свой ближний круг. Что же до вопроса, причин, на самом деле, было две. Но знать о том, что Саске рассматривается как потенциальный хокаге, Наруто пока рано. Так что Минато решил ограничиться лишь одним объяснением.
— Видишь ли, общество шиноби не стремится к обмену знаниями. Каждый клан, каждый исследователь, тщательно охраняет свои секреты, видя в них лишь средства к собственному возвышению. Но это негативно сказывается на общем развитии нашего искусства, — Минато откинулся на стуле, переведя взгляд куда-то за спину внимательно слушающего сына. — Меня считают гением и, без ложной скромности, заслуженно. Но ты не представляешь, что я ощутил, когда, надев шляпу хокаге, выяснил, что многие вещи, до которых мне приходилось доходить своим умом, которые отняли у меня годы времени, уже были известны некоторым кланам. Кусочек знания у Хьюга, кусочек у Учиха. Часть здесь, часть там. Я добился многого, но сколько же времени ушло на повторение того пути, который уже был кем-то пройден. Будь у меня если и не само знание, но хотя бы информация о его существовании, я бы успел гораздо больше.
— Конечно, переломить ситуацию не просто, — помолчав, продолжил Минато, вновь взглянув на сына, — но должен же, кто-то начать? Пусть тем, что я накопил, воспользуются не только мои дети, но и кто-то еще.
— Но ты не выложил свои наработки в общую библиотеку Конохи, — заметил Наруто.
— Нет, — пожал плечами хокаге. — Техники S-ранга, это, все же, не игрушки. Я за распространение знаний, но это еще не значит, что стоит их раздавать вообще всем подряд, — и, помедлив, добавил: — а может я, несмотря на все свои слова, сам не готов к подобному.
Он усмехнулся.
— Распространение знаний, — эхом повторил Наруто. — Мне нравится идея.
— В самом деле? — Минато улыбнулся, — Я рад.
Дальнейшие посиделки прошли в тишине. Первым ушел спать насытившийся Наруто. Хокаге еще какое-то время посидел, думая о своем, но вскоре тоже ушел. Дом погрузился в тишину.
***
Снизу пару воронов можно было принять за обычных птиц — отсутствие в небе ориентиров заставляло ошибаться в оценке высоты полета животных и, соответственно, их размеров. На самом деле, монстры с размахом крыльев в добрые шесть метров были столь велики, что легко несли на себе наездников.
— Пр-р-риближаемся! — хрипло каркнула одна из птиц лежащему ничком на ее спине шиноби в маске кота.
— Уверен?! — человеку приходилось орать, чтобы перекричать шум ветра на такой высоте и скорости.
— А сам глянь! — насмешливо крикнул ворон, заваливаясь на левое крыло.
Человек тихонько зашипел от неожиданности, но чакра держала его на спине птицы крепко, а стоило ему окинуть взглядом открывшийся с высоты пейзаж, как слова возмущения застряли в горле. В прорезях маски вспыхнул шаринган, нашаривая известные шиноби ориентиры. Нет, ошибки не было — вороны четко доставили их куда надо.
Вот только лесного оврага, ставшего ареной боя между двумя шиноби Конохи и джинчурики Ивы, больше не существовало. Внизу простирался огромный кратер, окруженный настоящим валом выдранных деревьев и сметенных неведомой силой масс земли.
— Делаем круг, а потом снижаемся! — прокричал шиноби приказ птице, одновременно дублируя его своему напарнику знаками.
— Снижаемся быстр-р-ро? — в голосе ворона отчетливо звучало ехидство.
Шиноби скрипнул зубами под маской, но, все же, согласился:
— Да!
Чем быстрее они высадятся, тем меньше шансов, что их смогут заметить чьи-то чрезмерно внимательные глаза.
Минуту ворон неспешно парил в вышине, позволяя своему наезднику тщательно изучить панораму с помощью шарингана. А потом, сложив крылья, понесся вниз.
Многие, конечно незнакомые с младшим Намикадзе, считали Итачи образцом невозмутимости. Возможно, они пересмотрели бы свое мнение, услышь сейчас те слова, что срывал ветер с губ джонина. Карасурюо был отличным напарником — способным как преодолевать огромные расстояния, так и развивать большую скорость. Но вот привыкнуть к его манере садиться Итачи так и не смог, в который раз в напряжении следя, как стремительно нарастает скорость падения, определяемая шаринганом с безжалостной точностью.
Конечно же, в который раз, все завершилось благополучно — в точно рассчитанный момент Карасурюо распахнул крылья, гася набранную скорость. Поверхности присмотренной сверху полянки огромный ворон коснулся легко, словно перышко, без малейшего толчка.
Итачи кубарем скатился со спины птицы.
— Спасибо за помощь, — поспешно поблагодарил он, отменяя призыв.
Ворон успел насмешливо каркнуть, прежде чем исчезнуть в облачке дыма.
Секунду спустя, и второй ворон высадил своего наездника. Отменив и этот призыв, Итачи дал напарнику сигнал следовать за ним. Не теряя времени зря, двое шиноби тенями метнулись среди деревьев, спеша убраться от места высадки.
Отдалившись на порядочное расстояние как от поляны, где они расстались с воронами, так и от кратера, шиноби остановились.
— Дай мне четыре часа на отдых — потом буди, — распорядился Учиха, извлекая из свитка спальник.
— Есть, — кратко отозвался его напарник.
Среднего роста, в маске барсука, из-за которой пробивалась буйная каштановая шевелюра, и безликой форме АНБУ, он был не особенно знаком Учихе. Их двойка была составлена только для этой миссии, до этого он пересекался с Барсуком лишь на совместных тренировках АНБУ. Впрочем, его это не особенно беспокоило — миссия не подразумевала боевых столкновений. В данном случае, задачей второго номера была лишь подстраховка Итачи во время отдыха.
Вытянувшись в спальном мешке, расстеленном на куче лапника, брошенного на снег под раскидистым шатром ветвей пушистой ели, Учиха устало вздохнул. При всех своих талантах, он никогда не обладал выдающимся запасом чакры. Поддержание двойного призыва вот уже почти семь дней, с редкими передышками, изрядно его вымотало, вынуждая сейчас, когда они, наконец, у цели, тратить время на отдых, вместо того, чтобы сразу приступить к делу. Разжевав и запив водой пару таблеток пищевого концентрата, способствующего более быстрому восстановлению, Итачи позволил себе расслабиться. Спустя минуту, он уже спал.
Барсук растолкал его, как и было приказано, через четыре часа. Сон и еда неплохо восстановили силы Учихи. Приняв от напарника краткий рапорт об отсутствии происшествий, Итачи двинулся назад, к кратеру.
Они высадились утром, до полудня, так что солнце было еще высоко, позволяя детально разглядеть картину разрушений. Вблизи вал, обрамляющий провал, выглядел еще внушительней, чем с воздуха. Сотни тонн земли, скальных и древесных обломков возвышались настоящей стеной, будучи заметно выше крон окружающих деревьев. Взобравшись на завал, Итачи оглядел шаринганом открывшийся ему вид.
Кратер был велик — не менее полукилометра в поперечнике. Глубина его, будучи в разы меньше, оставалась также впечатляющей. На дне чаши уже начало образовываться озерцо — катаклизм обнажил водоносные слои. Стены кратера были плотно утрамбованы, при этом, не неся на себе следов огня.
Откровенно говоря, вид исполинской воронки был совсем не тем, что ожидал увидеть Итачи. Озадаченно рассматривая панораму разрушения, он копался в памяти, вспоминая все, что знал о джинчурики и последствиях их гибели.
Получалось не так чтобы много. Как правило, они умирали после извлечения биджу, когда из-за старости или ран не могли больше сдерживать мощь демона и были вынуждены передавать свою ношу преемнику. Единственным более-менее достоверным случаем насильственной гибели джинчурики, пришедшим в голову Итачи, была смерть Ягуры. Носитель треххвостого и предшественник Мей на посту мизукаге, он точно был убит. Однако о подробностях шиноби Кири не распространялись, и знать, сопровождалась ли гибель главы Кровавого тумана подобными разрушениями, Итачи не мог.
Если каждый джинчурики, умирая, оставляет после себя подобное украшение ландшафта...
Итачи с трудом подавил дрожь, представив, как Кушина-сан превращает Коноху в руины, неудачно поскользнувшись на лестнице. Конечно, тренированным шиноби несвойственны подобные нелепые смерти, но... Помотав головой, Учиха отогнал навязчивые мысли. Вряд ли те, кто разрабатывает печати джинчурики, не предусмотрели столь очевидного варианта. Не должно стратегическое оружие деревни превращаться в ее же погибель столь легко. Здесь кроется нечто иное.
Утвердившись в таком мнении, он двинулся вокруг кратера, прыжками перемещаясь по изломанной вершине вала. Барсук молча следовал за ним.
Молодые выпускники академии шиноби наивно полагали, что в АНБУ учат особо мощным секретным техникам или, не менее секретным, боевым стилям. Конечно, подготовка элитного отряда включала в себя боевые элементы, о которых большинство ниндзя не имело представления. Однако это было лишь небольшой и отнюдь не главной ее частью.