Огонь рассыпается искрами, встретившись с полотнищем Щита праха.
Шиноби полностью сосредоточен на Ульгриме, все его навыки, весь опыт необходим, чтобы избегать атак грандмастера.
То, что секунду назад было его другом, вцепляется зубами в щиколотку шиноби, сковывает, замедляет. Он кричит, уже понимая, что проиграл. Крик обрывается бульканьем — меч Ульгрима перечеркивает глотку неудачника. Вновь чужая жизнь освежает мечника.
Кто следующий? Шаринган обегает поле боя, выискивая цель. Но... сражаться уже не с кем. На ногах только двести тринадцатый да поднятые Варкастером трупы.
Ульгрим опустил мечи, медленно выныривая из глубины боевого транса. Ледяное спокойствие сменилось удивлением, а потом разочарованием. Призраки Кровавой рощи развеялись, убравшись в прошлое.
Ну да, конечно, как он мог забыть. Залитая светом софитов сцена войны за выживание человеческой расы осталась в прошлом. Ныне их искусство демонстрируется на деревенских подмостках разборок наемников за сферы влияния. Нет орд врагов до горизонта, не будет битв на истощение, долгих часов выматывающих схваток.
— Совсем не как тогда, — буркнул Ульгрим, подошедшему некроманту.
И ничуть не удивился, когда Варкастер, вопреки своему обыкновению, понял недосказанность.
— Да.
Какое-то время отряд приходил в себя. Мию и Ино оказывали помощь раненым — Кибе и Хинате не удалось полностью избежать ответных ударов. К счастью, ничего серьезного не произошло. Куренай осматривала поле боя, косясь на Ульгрима и Варкастера.
Мечник джонина игнорировал, стоял, привалившись к дереву. Настроение, было приподнявшееся в преддверии схватки, рухнуло куда-то вниз. Вообще-то не склонный к рефлексии Ульгрим размышлял над своей жизнью. Зачем ему тот же Хирайшин, если большинством врагов в его жизни будут вот такие слабые и малочисленные шиноби? Даже для восьмой команды они не стали серьезным противником — рядовые бойцы не были соперниками наследникам кланов. Что уж говорить о них с Варкастером. Так к чему это все?
— Саске, Наруто. Вы — молодцы, — в отличие от Ульгрима, Куренай изрядно повеселела после завершившейся благополучно схватки.
Ну да, из двенадцати противников шестеро были на их счету. Сейчас кстати пришлась бы какая-нибудь шутка, но Ульгрим на похвалу лишь пожал плечами. Желания острить не было. Маг тем более остался безучастен.
Так и не дождавшись от друзей реакции, Куренай отдала приказ:
— Догоняем шиноби Кири. Надо оказать им помощь и обозначить оказанную услугу. Киба, веди.
Двести тринадцатый рассыпался по лесу привычным маршевым порядком.
— Все нормально? — с тревогой спросила Мию, на секунду остановившись рядом с мечником.
— Вполне, — со вздохом отозвался Ульгрим.
Куноичи с сомнением взглянула ему в лицо, но навязываться не стала, продолжив движение.
Мерный ритм марша постепенно размыл охватившую мечника меланхолию. Мысленно отвесив себе подзатыльник, он воскресил в памяти куда менее успешную схватку в стране Тигра и тренировочный поединок с хокаге. Вспомнил о существовании джинчурики. Хоть в этом мире и не было огромных армий, зато были настоящие монстры, схватка с которыми будет под стать самым отчаянным битвам Мрачного Рассвета. Ну и пусть в полной мере развернуться им доведется не так уж часто, но это будут настоящие вызовы их мастерству.
К тому моменту, как они догнали отряд Киригакуре, Ульгрим уже вполне восстановил душевное равновесие, встретив Чоджуро саркастичным:
— Не ждали?
Тот только оторопело кивнул, сжимая в руках странный сверток, что ранее Хината видела у него за спиной. Оружие?
Раненным оказался Тсуруги, командир отряда. Тяжело дышащий джонин лежал на носилках, что тащили двое оставшихся членов команды. Покопавшись в памяти, Ульгрим вспомнил их имена — Юма и Косуке. Отряд Кири выглядел потрепанным. Помимо скверно выглядящей раны на животе джонина и остальные шиноби оказались украшены выполненными на скорую руку повязками. Их миссия, в чем бы она ни заключалась, явно пошла куда менее удачно, чем поход двести тринадцатого.
Пока Ино и Мию спешно латали Тсуруги, обсудили планы. Без особого сопротивления Куренай согласилась сопроводить союзников до их точки эвакуации — некоей бухточке на восточном побережье.
Неутомимые руки мертвецов, которых Варкастер хозяйственно позаимствовал с поля недавнего боя, подхватили носилки с раненным. Джонин к тому времени выглядел уже гораздо лучше. Пусть поднять его сразу на ноги ирьенины не смогли, помирать он явно не собирался.
На исходе следующего дня они вышли к бухте.
Здесь, среди поросших кривоватыми сосенками скал и промозглого ветра они распрощались с шиноби Кири. Прощание вышло немного натянутым. Хотя Тсуруги и его команда и были искренне благодарны за спасение, их эвакуация явно должна была использовать некие секреты Киригакуре, которыми те не желали делиться.
Не пытаясь вызнать тайны союзников, двести тринадцатый отошел от побережья на несколько десятков километров вглубь континента, затем вновь повернув к югу.
Отряд возвращался в Коноху.
Глава двадцать вторая
Грязно-серый лохматящийся шар мало напоминал сияющий голубизной привычный Рассенган. Вытянув руку, над ладонью которой парил результат его работы, маг придирчиво изучал получившуюся заготовку для техники.
Прежде чем дoбавлять к чакре разрушительный потенциал магии Бездны, необходимо было решить одну проблему. Варкастера категорически не устраивала техника ближнего боя. Во-первых, ее полезность была довольно ограничена. Во-вторых, насколько убойным окажется результат, стоит ему добавить к бешено вращающимся потокам чакры разложение или распад, предсказать было невозможно. Некромант предпочел бы держаться как можно дальше от места попадания этой техники при первом испытании.
Потому, начальным этапом стало подмешивание к технике его отца легкой взвеси праха. Да, Смерть упорно отказывалась сливаться с потоками чакры, но вот вполне материальные частицы подхватывались той с легкостью. Прошедшая миссия дала некроманту более чем достаточно времени для расчета того как и с какой силой воздействовать на прах с тем, чтобы создаваемое пылью сопротивление стабилизировало вихри чакры. После перебора всего лишь двух десятков заготовленных вариантов, он уже получил вполне приемлемый результат.
Не обнаружив изъянов, маг, наконец, швырнул получившийся шар в стену испытательного зала своей лаборатории. С гулом преодолев несколько шагов, техника взорвалась, стоило каменной поверхности нарушить устоявшееся движение чакры и праха.
Пол под ногами дрогнул, ударная волна качнула Варкастера, едва не сбивая с ног, впаянные в камень фуин тревожно замерцали, сигнализируя об опасном уровне энергоемкости использованной техники. Но защита все же выдержала, поглотив большую часть выплеснувшейся силы — маг знал, что делал.
Удовлетворенно прикрыв глаза — первый этап разработки его нового оружия завершился успехом — Варкастер воссоздал в уме рисунок магической части получившийся техники.
Новое заклинание, без сомнения, было удачной находкой. Некромант с полным основанием гордился собой. Опыт и знания позволили ему уложиться в три измерения, оставив конструкт на всего лишь первом круге. Отличная работа. Не Тишина, конечно...
Варкастер застыл, осознавая промелькнувшую мысль. Последние обрывки памяти заняли свое место. Маг, наконец, вспомнил все.
Развитие Чистого разума постепенно заполняло зияющие в памяти некроманта лакуны. Не замечая того, Варкастер, бывало, вдруг осознавал, что понимает принцип накачки Луча расщепления, или в сознании всплывал подавляющий контур Пожирателя душ. Прежде недоступные мысли и знания великого мага постепенно возвращались к нему.
Но оставался один пробел, который до сего момента упорно отказывался заполняться. Разбросанные по годам длинные, во многие дни и недели, промежутки, наполненные звенящей пустотой в мыслях и видами насквозь знакомых лаборатории, библиотеки, кабинета... Промежутки, заканчивающиеся брошенной деревушкой, трупами культистов Х’тона и словом «Тишина».
Да, Варкастер, конечно же, помнил о заклинании, которое закончил лишь за пару месяцев до своей смерти. Помнил его испытания на подвернувшейся банде и их результаты. Но теперь он вспомнил и то, что же именно стояло за непритязательным названием.
Новый конструкт так и висел в сознании мага. Но он уже не вызывал ни малейшей гордости. На смену ему пришла горечь разочарования. Варкастер уподобился художнику, который, написав отличную картину, вдруг осознал — она не идет ни в какое сравнение с созданным когда-то шедевром. В такие моменты зачастую случается непоправимое. Летят в огонь рукописи и полотна, прекрасные статуи разлетаются осколками мрамора, уничтожаемые рукой творца, вдруг осознавшего ничтожность собственного творения.
Но заклинание не картина и не рукопись, да и Варкастер не был экзальтированным представителем богемы. Горечь и разочарование промелькнули на краю сознания, лишь слегка царапнув броню равнодушия мага.
Но, все же...
Погрузившись в свои мысли, Варкастер медленно покинул купол испытательной комнаты, вернувшись в основные помещения лаборатории.
Они уже мало напоминали те пустые и холодные залы, в которые после экзамена заселился маг. Висящие на стенах шкафы были забиты свертками и свитками, металлическими заготовками и обрезками китовой кости. На столах строгими рядами заняли свое место ступки и горелки, колбы и реторты. На верстаках вдоль стен разместилась целая коллекция резцов, сверл и иного инструмента. На отдельном столе в почетном одиночестве покоился набор каллиграфических принадлежностей для нанесения на бумагу фуин. В углу притулилась аккуратно застеленная кушетка — Варкастер далеко не всегда считал разумным тратить время на возвращение домой для сна.
Медленно обведя взглядом свою вотчину, некромант заколебался. Вообще-то, в его планах было продолжить работу над техникой. Вряд ли отдых после завершения миссии продлится больше нескольких дней. Уходя на следующее задание, хотелось бы иметь в своем распоряжении новый весомый козырь. Но мысли о Тишине выбили Варкастера из колеи. Желания продолжать работу не было. Подумав, некромант все же покинул лабораторию.