Ульгрим хмыкнул себе под нос. Неудивительно, что фуиндзюцу пришлось так по душе Варкастеру. Все то же, что и в магии — каждый шаг десяток формул, одна ошибка, и результат непредсказуем.
От философских размышлений мечника отвлекло донесшееся до него знакомое звяканье сюрикенов и рев огненных техник. Заинтересовавшись, Ульгрим активировал шаринган, заставив отступить ночную тьму. Несколько секунд, и вот его взгляд уже выхватил изящную фигурку, которая металась по полигону, едва различимому за деревьями, что отделяли его от дорожки, на которой стоял мечник.
Хотя он и не успел разглядеть лицо, в клане было немного куноичи, которые стали бы разносить удаленный полигон, когда время уже близилось к полуночи. Хмыкнув, Ульгрим отвернулся, намереваясь продолжить путь. Однако, как оказалось, он и сам не остался незамеченным. Не прошел мечник и десяток шагов, как на дорожку за его спиной кто-то выпрыгнул.
— Стой! — раздался требовательный окрик.
Мысленно застонав, Ульгрим обернулся, вновь разгоняя тьму шаринганом.
Куноичи была красива. Длинные черные как смоль волосы, сейчас собранные в плотный пучок на затылке; утонченное аристократичное лицо с молочно-белой кожей; огромные влажные глаза, обычно черные, но сейчас горящие активным шаринганом; стройная фигурка, радующая взгляд гармоничностью форм. Юна Учиха была одной из немногих, кто оспаривал первенство Ино среди красавиц их потока в академии.
Вот только если блондинка умела находить подход к людям, добиваясь своего словами, правильно и вовремя сказанными, то Юна отличалась изрядной долей бесцеремонности. Гибель Чоджи, Асумы и расформирование команды характер куноичи ничуть не улучшили, добавив в него нотку одержимости силой и развитием своих способностей. А попав под влияние Майто Гая, будучи приписанной к третьей команде, девушка стала совсем несносной.
— Привет, Саске, — прищурив глаза, первой поздоровалась куноичи.
— Привет.
— Что-то ты припозднился...
— Не я один, — отозвался Ульгрим, с удовольствием разглядывая девушку.
Разгоряченная тренировкой Юна избавилась от верхней одежды, оставшись в легкой футболке и коротких, по колено, штанишках, не особенно справлявшихся с функцией сокрытия форм куноичи.
— Так, может, пополуночничаем вместе? — мурлыкнула Юна, от которой не укрылся взгляд мечника.
Слегка переступившие ножки, немного иной наклон головы, чуть изменившийся разворот плеч, легкая улыбка... и вот, в красоте куноичи уже появляются откровенно обольстительные нотки.
Не прогуляйся накануне Ульгрим до Танзаку, посетив Аири, он, быть может, и поддался бы соблазну провести часок в компании красавицы, даже зная, что за всеми намеками ничего не стоит. Но Юне не повезло.
— Ну, ты же не думала всерьез, что это сработает? — скептически поднял бровь Ульгрим.
Обольстительность мигом испарилась из позы куноичи. Перед ним вновь стояла просто красивая девушка.
— Попытаться стоило, — хмыкнула Юна. — И все же, как насчет пары спаррингов?
— Мне уходить на миссию утром. По-хорошему, я уже должен спать, — отрицательно качнул головой Ульгрим.
— А, ну если миссия, то ладно, — разочарованно отозвалась куноичи.
Ульгрим не сомневался, что в иной ситуации так просто не отделался бы, но крыть подобный довод ей было нечем.
— Ты бы тоже заканчивала. Сколько уже здесь торчишь? — не удержался от замечания Ульгрим.
— Спасибо, сама разберусь, — огрызнулась Юна.
Повисла неловкая тишина.
— Кстати, ты же закадычный приятель сына хокаге? — неожиданно сменила тему куноичи.
— Допустим, — нахмурился Ульгрим.
— Не мог бы ты... — было начавшая говорить, Юна осеклась. — Хотя ладно, забудь.
Мечник несколько удивленно смотрел на свою визави. При упоминании Варкастера куноичи занервничала, шаринган видел это четко.
— Просто притащи его как-нибудь на спарринг. Я бы с ним сразилась.
— Ты с кем угодно готова сразиться, — отстраненно отозвался Ульгрим, все еще пытаясь разобраться в считанных с куноичи чувствах.
— Наверно, на меня дурно влияет Рок, — натянуто улыбнулась Юна. — Ладно, спокойной ночи.
И, явно не желая дальше продолжать разговор, прыжком скрылась между деревьями.
Немного помедлив, Ульгрим продолжил свой путь. Однако мысли невольно съехали с фуиндзюцу на иной предмет. И были ими отнюдь не стати куноичи. Мечник пытался понять, где и когда Варкастер успел отдавить мозоль Юне. Он так и не смог до конца идентифицировать эмоцию, промелькнувшую на лице девушки, но все же был уверен — та была отнюдь не позитивной.
Вообще, с Юной они не сказать, чтобы дружили. Ульгрим среди Учиха своего поколения всегда стоял немного особняком. Причин тому было немало. Тут и иерархия клана, в которой он был выше остальных, и демонстрируемые с детства выдающиеся способности, и отстраненное отношение самого Ульгрима, предпочитавшего компанию Варкастера, а позднее и своей команды. Откровенно сокращать между ними дистанцию куноичи начала лишь после экзамена на чунина и распада своей команды. Мечник не заблуждался насчет этого стремления. Ничем личным здесь и не пахло. Просто Юна хотела заполучить к себе в партнеры по спаррингам, а лучше и в качестве учителя, сильного шиноби.
Он не знал, каковы были отношения в бывшей команде куноичи, но было явно видно, что случившееся сильно ее надломило. Юна начала заниматься как одержимая, став завсегдатаем клановых полигонов и бесцеремонно напрашиваясь на спарринги со всеми подряд. Несколько раз и Ульгрим не отказывал ей в настойчивых просьбах. И увиденное ему не понравилось.
Нет, дело было не в силе или способностях куноичи, на те подобная одержимость повлияла самым отличным образом — Юна уже могла похвастаться вторым томое шарингана, а глядя на ее огненные техники, Ульгриму оставалось лишь молча завидовать. Но вот сам бой...
Куноичи бросалась вперед отчаянно и без оглядки, зачастую пренебрегая правилами безопасности, игнорируя команды прекратить бой от наблюдателей и тренеров, не обращая внимания на получаемые травмы. В чем-то ее манера боя напоминала Варкастера. Но если за действиями некроманта, сколь бы безумными они ни казались, стоял холодный расчет, то в Юне Ульгрим ощущал какой-то болезненный излом, некую эмоцию, съедавшую ее изнутри.
Увы, помочь ей не получилось. Они были не настолько близки, чтобы мечник мог лезть куноичи в душу. Он все равно пытался пару раз завести с ней подобный разговор, но стоило переступить некую черту, и Юна тут же ощетинивалась колючками, обрывая беседу. Убедившись в бесплодности своих усилий, мечник плюнул на это дело. Заурядной симпатии к красивой девушке и ответственности по отношению к члену клана было недостаточно, чтобы бросить все свои дела и кропотливо разбираться в душевном разладе, по сути, чужого ему человека. В конце концов, та была отнюдь не сиротой. Ее близким ситуация должна быть куда понятней.
Вот только ноток неприязни по отношению к Варкастеру Юна раньше не выказывала. Что-то изменилось?
Так, ломая голову над странным поведением куноичи, Ульгрим и добрался до дома. Привычная рутина приготовлений ко сну, и вот мечник, так и не придя ни к каким выводам, уже лежит в своей постели. Вздохнув, и в последний раз прокрутив в голове недавнюю встречу, Ульгрим выбросил ее из головы.
К демонам Юну, к демонам мангеке, тревоги и мысли прошедшего дня. Чему грандмастер научился за долгие годы своих жизней, так это пониманию того, насколько важен сон. Усилием воли очистив голову от размышлений, через десяток секунд он уже спал.
***
Только отсчитав четыре минуты, после того как шаги Саске затихли вдалеке, Итачи позволил себе пошевелиться. Смешно — он, джонин, АНБУ не из последних, прячется от своего младшего брата на дереве в саду их кланового квартала по всем правилам диверсионной работы.
Рассказать сослуживцам — не поверят.
Но факт — Саске отличался прямо таки феноменальной чувствительностью, чуя наблюдение на каком-то инстинктивном уровне. А дальше спрятаться от него было крайне сложно — тот не только владел шаринганом не сильно хуже самого Итачи, но обладал еще и великолепным слухом. По правде говоря, его братец мог дать фору некоторым коллегам по АНБУ в плане наблюдательности. Да и не только в ней. В глубине души Итачи гордился успехами своего брата, хотя редко это показывал. И самую капельку завидовал. Хотя их спарринги в большинстве случаев заканчивались победой Итачи, он чувствовал, что ситуация скоро переменится.
По сути, Саске уже почти догнал его по скорости, проигрывая в основном из-за мастерства джонина в гендзюцу. Насколько его младший брат был бездарен в иллюзиях, настолько же Итачи был в них талантлив, без ложной скромности считая себя мастером. Он давно приноровился взламывать защиту шарингана Саске, внося искажения в его самогендзюцу. В чем именно заключались изменения, он и сам толком не понимал, но мешало это младшему очень сильно, мгновенно ломая отточенность его движений.
К удовольствию Итачи, Саске отнюдь не огорчался своим поражениям, разумно радуясь возможности потренироваться со столь сложным для себя противником.
Ну и, конечно, дело оборачивалось совсем иначе, когда они сходились на мечах — только кендзюцу и шаринган. Здесь уже наставала очередь старшего брата считать синяки и перенимать опыт. «Приноровись к противнику, слейся с его движением, а потом направь его туда, куда тебе надо» — так говорили ему наставники кендзюцу из АНБУ. Итачи бы не отказался посмотреть на их лица в спарринге с Саске.
Младший, казалось, вообще не имел манеры боя, на ходу меняя хваты, внезапно переходя с размашистых резов на короткие уколы, отвешивая зуботычины кулаками с зажатыми в них рукоятями, или закручивая какой-нибудь акробатический пируэт позаимствованный из тайдзюцу Учих. Рваная, непредсказуемая манера боя, в которой, тем не менее, ощущался какой-то глубинный неотвратимый ритм. И где-то в этом хаосе движений неизбежно ускользал даже от внимания шарингана то один меч, то другой, что тут же оборачивалось болезненными ударами, которые стали бы фатальными, используй они боевое оружие.