Подняла удивленный взгляд на своего создателя. Хотела спросить, что это такое, но передумала, увидев, как дрожат его собственные руки. Амадей наливал себе крови во второй бокал уже из стеклянной бутыли. И руки при этом у него заметно подрагивали, как у человека при ознобе, или что более реально, как у человека при ломке. Он тоже сейчас испытывал голод, причем намного сильнее, чем мой приступ.
Я дождалась, когда вампир опустится в свое кресло напротив меня. Он сел плавно и красиво. В его движениях больше не было резкости. Он себя контролировал, и впервые с момента моего пробуждения, я увидела того Амадея, каким он и был. Передо мной сидел растрепанный, немного усталый, но невероятно старый вампир. Мой создатель! Теперь он не вызывал беспокойства за себя, а вызывал что-то схожее с восхищением и… страхом.
Он сделал большой глоток и гневно уставился на меня.
— Почему ты ничего не сказала?
— Когда?
— Первая трапеза для вампира крайне важна! — он лишь немного повысил голос, но мне показалось, что Амадей во всю кричал. — Если ты почувствовала голод, то почему мне ничего не сказала? Не позвала? Почему осталась стоять?!
Его гнев прошелся по моей коже ознобом. Я попыталась отстраниться от этого неприятного чувства и вжалась в спинку кресла.
— Вы-ы не сказали, что можно, а что нет. Я подумала, что не стоит двигаться без команды, — сказала чистую правду и невольно вжала голову в плечи.
— Что? — Амадей сглотнул, — что значит 'без команды'?
— Ну, или без вашего приказа. Я не знаю, как это у вас называется. Я слышала, что создатель полностью подчиняет себе сотворенного вампира. А значит, я не могу что-то делать без вашего разрешения.
Мне мои объяснения казались логичными. Нам на лекциях много раз объясняли, что если создатель прикажет своему вампиру, то тот сделает все что угодно. И потом, еще совсем недавно этот вампир четко дал мне понять, как ко мне относится. Я хорошо ощутила его отношение. В моей жизни всегда все не так, как мне бы хотелось. Пыталась сделать все, чтобы не выбесить его, а на деле добилась именно этого…
У Амадея округлились глаза. Он старательно играл в потрясение от моих слов. Я ему не поверила. Он продолжал смотреть на меня круглыми глазами, и я занервничала. Не люблю, когда на меня так смотрят. Сразу хочется извиниться, наорать, сделать хоть что-то, лишь бы неудобный момент остался в прошлом.
— И потом, я не знала, чем первая кормежка так важна. Если бы вы мне сразу сказали, что нужно выпить из этой бутылки, я бы так и сделала. Я же не знала. Простите!
Озноб на коже перешел в покалывание, как при физиотерапии, а значит, он все еще был взбешен.
- 'Кормежка'? У людей это так называется? — тихо спросил он.
Я удивленно на него посмотрела. А вампир резко осушил свой бокал и налил следующий.
— Значит так, Аврора, — начал он, — никогда больше не называй свою трапезу вампира 'кормежкой'. Ты не животное, чтобы кормиться! Ясно?
Я молча кивнула.
Вампир вздохнул и отвернулся от меня. Уставился на свой бокал. В нем плавала именно человеческая кровь. Она была яркая, свежая и, похоже, даже теплая, и эта кровь, в отличие от той, что находилась моем бокале, была с металлическим запахом.
— А вообще-то, ты права! Я должен был объяснить тебе. Я ведь создатель, — последнее слово он произнес с горечью и усмешкой. Я только лишний раз уверилась, что как-то умудрилась разочаровать его с самого начала. Только сейчас эта мысль почти не причинила мне боли. — Я должен был и не сделал этого. Из-за меня ты чуть не… Прости меня!
Я моргнула, потом еще раз, и еще. Извинение от вампира! Это то же самое, что увидеть цветущий папоротник! Пару секунд я осмысливала услышанное, потом вспомнила кто я теперь, кто он такой. Тряхнула головой, отгоняя ненужные мысли.
— Ты не пьешь, — заметил мой создатель. — Потому что я не разрешил?
Я подумала и опять ответила честно:
— Потому что вы злитесь.
— И тебя это беспокоит?
— Это неприятно, — тихо признала я. Я не знала как объяснить, что у меня внутри все холодеет, если ему плохо. А гнев — это тоже разновидность 'плохо'. Я подавила в себе желание посмотреть на него и продолжила разглядывать бокал. Мурашки на коже пропали так же резко, как и появились. Амадей взял себя под контроль.
— Я действительно отвык от нахождения рядом с птенцом. Постараюсь больше не доставлять тебе неприятных ощущений.
Я кивнула.
— Никогда не думал, что скажу это, но… с тобой, видимо, все будет по-другому…
Я подняла на него глаза. Мне не понравились эти слова. Не знала пока, чем именно, но не понравились. Он приподнял свой бокал и слегка махнул им в мою сторону. Аналог чоканья.
— Ты можешь выпить кровь. Более того, я настаиваю, чтобы ты выпила ее.
Я вздохнула и медленно сделала небольшой глоток. Зверь внутри заворочался. Я почувствовала, как дыхание сбивается. Пришлось прикрыть глаза и мысленно еще раз пнуть новые инстинкты. Кровь была все такой же вкусной, но уже не дурманила, не лишала последних мозгов и не накрывала как наркотик. Она стала едой. Да, вкусно. Да, приятно. Да, питательно и необходимо. Но не до такой степени, чтобы лишиться всех тормозов.
— Ты удивительная, Аврора, — неожиданно выдал мой создатель.
Я посмотрела на него и увидела настоящий шок на лице. Он не был маской, не был игрой. Он действительно был шокирован. Возможно, впервые за последний век.
— Я что-то сделала не так? — напряглась я и опустила бокал.
- 'Что-то не так' — это не то слово! — выдохнул он. — Еще никогда не встречал птенцов, способных в первую ночь контролировать голод. А ты не только контролируешь его, но еще и борешься с первым его пробуждением.
— Это плохо? — тут же уточнила я.
— Нет! Это удивительно. Если бы я сам сейчас не был свидетелем данного чуда, то никогда бы не поверил.
Губы сами собой растянулись в смущенной улыбке. Мне были приятны его слова. Он тоже улыбнулся и плавно откинулся на спинку своего кресла.
— Нам с тобой о многом нужно поговорить. Говорить мы будем долго, так что пей спокойно и не обращай на меня внимания.
Я сделала еще глоток. Хотелось растянуть удовольствие.
— Итак, начнем с самого простого: что ты знаешь о вампирах?
Я задумалась. Честно говоря, знала я больше, чем все мои знакомые, но при этом я понимала, что знаю крайне мало.
— Думаю, что все мои знания больше относятся к слухам.
Амадей кивнул.
— Я твой создатель. И ты была права, когда сказала, что вампир не может противиться приказу своего создателя. Но далеко не каждый приказ действительно сковывает вампира. Хочешь покажу, что значит Приказ?
Я занервничала.
— Аврора, — тонкие губы растянулись в предвкушающей усмешке, — я Приказываю Тебе Никогда Не Убивать Себя.
Слова прозвучали просто. Ничего не изменилось в его интонации, но я почувствовала, что звуки словно стали гуще. Стали не просто словами, а материальными частицами. Эти частички проникли под кожу, глаза, нос, пробрались в кровоток и по нему в голову. А через нее куда-то в ту часть естества, которая находилась за гранью простой физики.
По телу прошла судорога. А через секунду мир стал таким, каким и был.
— Чувствуешь? — спросил вампир.
— Что это такое было? — выдавила я.
— Приказ создателя. Теперь ты знаешь, что происходит, когда я тебе приказываю, а когда просто хочу, чтобы ты что-то сделала. Меня беспокоило, что тебе не понравится мой подарок. Ведь если ты хотела вечность забвения, а тебе вручили просто вечность — это может вызвать гнев. Ты ведь хотела умереть снова?
— Да, я собиралась это с вами обсудить.
— Теперь нечего обсуждать. Руки ты на себя наложить не сможешь. Эта сила моей магии в твоей крови. Когда сама станешь создателем — поймешь.
— Вы так можете приказать мне все что угодно? — в ужасе прошептала я.
— Безусловно, любой мой Приказ ты выполнишь со всем старанием, потому что ты мой птенец.
Я потрясенно застыла.
В зеленых глазах заиграли бесята. Амадей рассмеялся и подмигнул.
— Что, страшно?
— Да, — еле выдавила я. Мне было так страшно, что словами не описать, до дрожи и седых волос. Только я теперь вампир, а значит не поседею. Он может приказать мне все что угодно! Господи Боже, помоги мне…
— Запомни это ощущение, Аврора! — серьезно сказал вампир. — Запомни навсегда, каково тебе сейчас. Что значит понимать, что ты не властна над собой. Совсем! Запомни этот ледяной ужас и панику. Запомни и никогда не поступай так со своими птенцами!
Я моргнула и сделала еще глоток крови.
— Птенцами? — шепотом спросила я.
— Так вампиры называют сотворенных своими силами. Это аналог понятия 'ребенок', только несколько шире. Для вампира нет понятия детей. Ни один из нас не может их иметь. В наших телах нет жизни в человеческом смысле этого слова. В нас есть энергия, которая и дарует силу. Ее принято называть 'магией', это традиция. И это самое близкое и понятное слово, как для вампиров, так и для людей. Для вампира существует только его птенец. Это возможность продолжить себя, если хочешь. В идеале каждый создатель тратит годы на то, чтобы обучить птенца жизни после жизни. Учит охотиться, защищает. Становится другом и союзником. Я постараюсь стать для тебя достойным создателем.
Я слушала внимательно, но кое-что меня насторожило, поэтому когда Амадей потянулся к своей крови, задала вопрос:
— Вы сказали: 'в идеале', а бывает иначе?
Его глаза сверкнули.
— Да, бывает и по-другому. Бывает по-разному, Аврора. Бывает, что создатель создает птенца из мести или чтобы помучить. Бывает, что создатель убивает своих птенцов. Бывает все.
— А вы убивали своих птенцов?
Он искоса глянул на меня. Потом повернул голову так, чтобы я могла видеть его глаза, и четко уверенно ответил:
— Да, убивал.
Я могла бы сказать, что от этого признания мне стало страшно. Что меня напугало спокойствие, с которым он фактически признался в убийстве собственных детей. Но ничего этого не было. Я просто приняла к сведению, что он убийца не только людей, не только вампиров, но еще и своих вампиров. Не уверена, что проживи я столько, сколько и он, поступила бы по-другому. Ведь все совершают ошибки. Возможно, он уже превращал в вампира того, кто стал опасен или потерял всякие принципы, и тогда ему пришлось убить своего птенца. Поступила бы я иначе в таком случае? Не знаю, а значит и бояться этого не стоит.