ым чувством поняла, что от меня еще пахнет им. Оно осталось и останется в моем теле. Какие-то мельчайшие частички этого металла впитались в кожу. Мне не сложно было понять и зачем нужно было надевать на меня браслет из серебра. Кровь после трапезы не останавливалась, и Амадей, наверное, решил именно так остановить ее.
Моя суть тихим эхом высказала одобрение этого поступка. С ним согласилась и я. Все правильно. Я слишком мало еще знаю о том, каким существом стала, чтобы оспаривать решения моего Создателя.
— Кто ты? — голос Амадея выдернул меня из размышлений.
Я подняла глаза от руки и осмотрелась. Амадей стоял у стены, сложив руки на груди. В его глазах больше не было и следа его сути. Только яркий изумруд, который затягивал в себя, как в трясину.
— Почему вы спрашиваете? — удивилась я.
— Кто ты? — снова спросил он, только в его голосе проскользнули нотки гнева.
— Аврора Ильена, студентка, вампир, — перечислила я, потом добавила: — Ваш вампир.
— Кто я? — снова последовал вопрос.
— Амадей, вампир, мой Создатель, — растерялась я окончательно.
Он на мгновение прикрыл глаза.
— Что ты помнишь?
Я пожала плечами.
— Наверное, все, но я не уверена…
— Тогда, ответь на вопрос: зачем ты дала мне свою кровь?! — прорычал он.
Его гнев прошелся по коже всего тела чередой мелких иголок, не больно, но ощутимо неприятно. Я уже знала, что если он продолжит на меня злиться, то иглы начнут причинять настоящую боль.
— Вам это было нужно, — честно ответила я.
— Зачем?!
Я вздрогнула и с огромным трудом подавила у себя желание заслонить голову руками. От ощущений это не спасет, зато унизит.
— Не знаю, — с трудом прошептала я. — Я просто почувствовала, что вам это было нужно, и сделала то, что казалось правильным…
— Кто тебе сказал, что отдавать свою кровь вампиру — правильно?! — взревел мой Создатель.
Иглы превратились в настоящий удар тока. Мышцы свило судорогой. Я взвыла. Из глаз полились слезы. Ему совсем не обязательно меня бить, чтобы заставить страдать.
— Не знаю! Умоляю… не надо…!
Боль была чудовищная. Кажется, разряды тока добрались даже до костей. Моя суть в первое мгновение попыталась прорваться на защиту, но потом резко передумала. Я скорчилась на кровати и просто ждала. Секунды тянулись очень медленно. Но, в конце концов, его гнев перестал бить по мне, как оголенный провод.
Когда открыла глаза, то увидела Амадея сидящего на кровати рядом со мной. Его лицо было непроницаемо, а глаза не мигая следили за мной. Я с трудом села. Меня все еще слегка потряхивало, но все меньше и меньше. Мне хотелось промолчать, но старые привычки неискоренимы, поэтому я сказала:
— Спасибо.
Я всегда благодарна, когда мне перестают причинять боль. Так было, и скорее всего, будет впредь, и от этого тошно, но это данность видемо, любой из моих жизней. В момент, когда боль обступает, мне всегда кажется, что могло быть все намного хуже. Я посмотрела в зеленые глаза и снова ощутила волну ненависти. Чистой, кристально ясной ненависти к тому, кто причиняет мне боль.
Но вместе с тем вспомнилось, с каким огромным трепетом его суть приняла мою кровь. Не впилась клыками, не запугала. Она была не просто благодарна мне, она проявила огромное уважение к тому, что я отдала сама, хотя легко могла взять нужное силой. То, невероятное чувство нужности, которое я испытала.
Где-то в глубине этих мерзких глазенок было существо, которое отнеслось ко мне так, как никто и никогда не относился. Это существо дало мне ощущение невероятной важности для кого-то. Нечто похожее я испытала, когда голос звал из небытия, только в отличии от Амадея, его суть не предала, не унизила, не оскорбила и не пыталась сломать меня.
Нет, его существо не любило меня, но я была благодарна за этот знак уважения. Благодарна настолько, что даже боль от гнева Амадея меня не слишком останавливала. Если придется, я сделаю так еще раз и еще…
— У тебя странное выражение лица, — проговорил Амадей, — о чем ты думаешь?
— А вы не знаете? — удивилась я.
— Я почти потерял возможность видеть твою ауру, а значит эмоции и чувства. Такое редко, но случается. Ты еще не догадалась об этом?
— Не обращала внимания, — пришлось признать мне.
— Так о чем ты думала? — повторил Амадей.
— О том, что вы — редкостный засранец!
Вампир неожиданно ухмыльнулся на эту мою реплику.
— Как же схожи сейчас наши эмоции, пытливое недоразумение! Правда, в твой адрес я бы высказался куда красноречивее!
— Скажите, а вы можете своими эмоциями меня вот так убить? — спросила я.
Он задумался. На несколько секунд отвел взгляд в сторону. Потом повернулся ко мне и серьезно ответил:
— Не думаю, что мои эмоции могут тебя убить, но вот моя смерть может…
Я застыла. Амадей кивнул, подтверждая собственные слова.
— Если твоя связь со мной не ослабнет, то моя смерть может пригласить и тебя. Это еще одна причина того, зачем нужно подавить эту твою способность на корню.
Я промолчала.
— Ты можешь объяснить свой поступок, Аврора? — спросил он.
Если бы он начал требовать, то я бы не ответила, но он просто спросил. Не угрожая и не причиняя боли.
— Я честное слово не знаю, — начала я. — Просто, когда я поняла, что ваша Рэсэ вышла из-под контроля, моя суть подсказала, что так вас можно остановить. Мне показалось, что если я этого не сделаю, то вы начнете убивать. Ваша сила… она… не знаю, как объяснить… я просто поняла, что у меня нет другого выбора.
Я уставилась в пол. Чувствовала, как Амадей смотрит на меня, но ничего не говорит. За время моего сбивчивого объяснения его сердце ускорилось, оно сейчас билось медленно и раскатисто, как всегда. Мы молчали достаточно долго.
— Что она с тобой сделала? — спросил он наконец.
Я уставилась на него.
— Неужели совсем ничего не помнишь? — удивился вампир. — Она покалечила тебя, подавила, пытала? Может быть, погрузила в страхи? Хоть что-то? Пойми, я должен знать!
Я знала, что его слова правдивы. Он действительно предполагал, что его сила могла причинить мне вред. Он не сомневался в этом ни на секунду.
— Это она пожелала, чтобы ты отдала кровь? Аврора, это она тебе внушила не залечивать рану?
Мне было горько за его суть. Это существо с таким почтением отнеслось к моему поступку, что я запомню это на всю жизнь. А он так о нем отзывается! Поразило и то, что старый и сильный вампир относится к своей силе не многим лучше, чем я к своей. С тем же страхом, если не с ненавистью. И впервые мне показалось это крайне неправильным!
— Да как вы можете!? — возмутилась я, и вскочила с постели.
Вампир подался вперед.
— Сколько ярости на лице. — проговорил он, пододвигаясь ближе. — С чего бы такие эмоции?
— Ваша суть мне ничего не внушала, — тихо сказала я, отводя глаза. Внутри зашевелился страх перед его гневом и я ничего не могла с этим сделать.
Амадей рассмеялся.
— Тебе-то откуда знать? — спросил он.
— Я знаю, — уверенно, но все так же тихо сказала я. — Ей просто нужна была кровь, и я ее дала. Честно говоря, не понимаю, почему вы так злитесь. Ведь ничего плохого не случилось.
— Не случилось? — повторил он мои слова.
Я вздрогнула от его голоса. В нем не было гнева, но все тело напряглось, ожидая нападения. Я не понимала, какие эмоции им руководят, но за миг до его действий уже знала, что случится.
Он схватил правой рукой за лицо. Так что его ладонь закрывала мне рот, а пальцы впились в щеки. Заставил смотреть себе в глаза.
— Я потерял контроль из-за тебя! — прорычал он. — Моя Рэсэ захотела твоей крови! И ты-ы ее дала! Сама! Добровольно!
Я попыталась вырваться. Он только сильнее сжал пальцы, так что я почувствовала его ногти на коже.
— Я знаю, что ты дала кровь сама! И если ты еще раз попытаешься повторить тот же трюк, обещаю, тебе очень не понравится то, что я с тобой сотворю!
Он смотрел мне в глаза. Нас разделяло несколько сантиметров и, когда он говорил, я ощущала ледяной холод, который вырывался у него изо рта. Мне показалось это странным, потому что все вампиры обжигают жаром. Так всегда говорят доноры или жертвы нападений. Но, я чувствовала холод. Однако, несмотря на угрозу, несмотря на страх я точно знала, как поступлю.
Наверное, моя решимость отразилась в глазах, потому что Амадей скривился. Губы превратились в тонкую нитку, а ноздри гневно раздулись.
— Ты… Смеешь… Со… Мной… Спорить…! — шипение прозвучало не вопросом, а констатацией. Он понял, какие у меня планы и какое отношение к его требованию. — Я не терплю, когда со мной спорят!
Его ногти чуть удлинились, а над нижней губой выступили узкие клыки. Я замерла. Мне не хотелось смотреть на него, но и закрыть глаза не было сил. Лицо обожгло. Я дернулась, попыталась закричать, но так как рот был закрыт, ничего не вышло. Меня словно сковали. Хотелось выпустить клыки, но почему-то и этого сделать не получилось. Я замычала от боли. Ногти на удерживающей меня руке превратились в толстые звериные когти и легко взрезали кожу. Сквозь вспышку боли хорошо чувствовалось, как они проникают в рот. Еще совсем чуть-чуть и достанут до зубов. Жуткое ощущение полной беспомощности довершило дело.
Внутри я кричала и билась, силясь напрячь хоть один мускул кроме горла, но я оставалась все в той же позе.
— Если тебя не останавливают силы Приказа, то может это убедит, — издевательски прошептал Амадей. — Я могу сделать с тобой все, что только пожелаю! И в твоих интересах заботиться о том, чтобы мне не хотелось сделать тебе больно! А теперь, я повторю: попытаешься дать свою кровь в подобной ситуации еще раз — и я изувечу тебя настолько, что в зеркало смотреть не сможешь!
Он разжал пальцы и с видимым удовольствием облизал окровавленные когти. Оцепенение спало так же резко, как и накрыло. Я отшатнулась к стене и прижала обе руки к кровоточащему лицу. Клыки так и не показались, зато получилось беззвучно зарыдать. Я не понимала за что он так со мной? Ведь я не сделала ничего плохого! Суть вампира такая же часть Амадея, как и он сам. Почему ему можно пить мою кровь, а его сути нельзя? Он может в любой момент приказать мне или просто попросить моей крови, и я дам, ведь он сам кормит меня только своей. Так почему мне нельзя делать тоже самое? За что такая ярость? А понять хотелось. Причем даже больше, чем отомстить своему Создателю.