Я закрыла глаза и мысленно громко и уверенно пообещала себе: что бы со мной не случилось, в жизни после жизни я не сломаюсь! Этот кровосос меня не сломает! От собственной решимости слезы как-то быстро стихли. И я заметила новое ощущение. Боли больше не было, а кожу начало стягивать. Сначала я подумала, что это от слез, но потом поняла, что дело в другом. Ранки от когтей на щеках затягивались, а вытекающая кровь впитывалась в кожу, как в губку. Немного неприятное, но не раздражающее ощущение регенерации. Я впервые испытала его. И не могу сказать, что оно мне не понравилось. Мысль о том, что я не останусь со следами его когтей на лице меня несказанно радовала.
Мысленно поблагодарила свою суть, потому что логично было предположить, что восстановление тела — ее заслуга, а не моя.
— Хм… меньше трех минут — а неплохой результат для покалеченного птенца! Ты молодец, Аврора! — последние слова прозвучали с неожиданной теплотой в голосе и уже совершенно спокойным тоном, будто и не было угрозы.
Я удивленно моргнула. Как можно угрожать, причинять страдания, а потом как ни в чем не бывало хвалить?!
— А все вампиры сумасшедшие? — спросила я, сама не веря своей наглости.
— Что? — не понял Амадей.
— Вы меня сейчас запугивали, сделали что-то с моим телом, а теперь хвалите и все это одновременно! Это же ненормально!
— Что есть норма? — улыбнулся он. — То, что нормально для человека и то, что есть норма для вампира — разные вещи! Ты больше не человек, так что и перестань рассуждать, как еда. Хотя, с другой стороны: если тебе придаст уверенности мысль, что вокруг тебя одни психи, а ты одна нормальная, то живи так! Мне, в сущности, плевать, что продлит тебе жизнь…
Пока он вещал, я его слушала и одновременно прислушивалась к своей сути. Ее мысли и озвучила:
— Вы ведь хотели проверить могу ли я вылечить раны, да?
Его лицо осталось без изменений.
— Но зачем было так делать? — голос дрогнул, превратившись в детскую обиженность.
Вампир улыбнулся шире.
— Соединил приятное с полезным, недоразумение мое! — от него веяло отличным настроением и каким-то… облегчением, словно он долго не мог дышать, а сейчас появилась возможность вздохнуть полной грудью.
Его облегчение я чувствовала не на коже, как гнев, например. А где-то в области желудка легким спазмом. Его ощущения были похожи на мои в детстве, когда я радовалась, но при этом я четко понимала, что это его ощущения, а не мои. Они ощущались, как посторонние.
Я же испытала радость за него. Почему-то мне было приятно от мысли, что ему вдруг стало легче. И от этого я разозлилась на себя. Нужно поскорее узнать все, что только возможно обо всех аспектах связи между Создателем и его птенцом. Иначе я просто потеряюсь в его эмоциях и за то, чтобы он улыбался, готова буду страдать под пытками годами. А это не устраивало уже меня, да и мою суть тоже.
Он плавно поднялся на ноги, и выставил вперед руку. Этот жест, словно приглашает на танец даму, был мне уже знаком и почему-то обрадовал. Я глянула на застывшие пальцы и поняла, что начинаю войну сама с собой. Этот вампир вызывал во мне слишком противоречивые эмоции. С одной стороны — ненависть и страх. А с другой — симпатия, почти любовь и ужас от мысли, что с ним может что-то случится. Выпрямилась я сама. Мне его помощь не нужна.
— Нам пора, Аврора. — проговорил он.
— Куда? — тут же поинтересовалась я.
Амадей улыбнулся.
— Ты больше не человек, а значит тебе нужны новые документы. Поедим получать твой новый паспорт. Сообщим всему миру о том, что ты восстала! — последнюю фразу он произнес с плохо скрываемым торжеством. — Но, сперва тебе нужно переодеться, и кое-что сделать.
Он указал рукой на низкую кушетку у противоположенной стены. На ней лежала стопка чистой одежды, а на полу стояли кожаные высокие сапоги с металлическими круглыми носками.
— Одевайся, и быстро! Ночь коротка, а у нас еще полно дел.
Я пошла к стопке одежды. Очередная футболка с длинным рукавом и готическим серебряным принтом. Темно-синие джинсы и нижнее белье. Амадея я не стеснялась, а он не стремился играть в джентльмена.
— Никто не должен знать, что ты Калиго, — заговорил он.
Я посмотрела на него вопросительно, но на вопрос не решилась.
— Большинству людей известно лишь про существование Карно. Многие охотники знают, что старые вампиры медленно горят на солнце, догадываются, что существуют Калиго, но у них нет доказательств. Про Рокто, как сама понимаешь, знают единицы среди людей.
— Почему так? — тихо спросила я, натягивая футболку.
— Потому что это закон, установленный Рокто, когда вампиры открылись людям. Когда-нибудь, несомненно, этот запрет будет снят, но не сейчас.
— А каждый вампир будет видеть, что я не Карно, а Калиго? — уточнила я.
— Разумеется, пока ты не научишься это скрывать. — кивнул Создатель. — Я научу тебя маскироваться под Карно. Это не сложно, когда ты станешь лучше управлять своей сутью, потому что любой Карно слабее тебя, а слабым всегда проще казаться, чем сильным. У нас нет времени ждать, когда ты полностью придешь в себя. Его и так упущено слишком много. У нас час, может два на то, чтобы ты научилась скрывать истину под маской слабости.
Я округлила глаза.
— Я не смогу так быстро научиться!
— У тебя нет выбора. Иначе тебя просто убьют! После двух часов здесь будет сборище анклава и на него сбегутся все местные вампиры. Ты должна там быть со мной, а значит все увидят моего нового птенца. Если узнают что ты Калиго, то могут попытаться убить, а в твоем теле и так слишком много серебра. Хочешь рисковать?
Я подумала, и промолчала. В конце концов, он прав — у меня, и правда, нет выбора. Похоже, мой Создатель крупно влип еще до всей этой истории, а значит я вместе с ним. И после смерти мне нет покоя! Но, от этой мысли становилось не тревожно на душе, а смешно.
Сложно описать. Сначала я действительно чувствовала только страх и желание скрыться от проблем, которые почему-то касаются и меня, раз уж я стала чьим-то птенцом, но чем больше проходило времени с момента как очнулась, тем сильнее крепло внутреннее спокойствие. Где-то за всей растерянностью и страхами, под всеми этими глупыми и такими подвижными эмоциями, которые заставляли сердце биться яростнее, располагалась непоколебимая уверенность в победе и просыпающийся азарт игрока.
Я, в своей человеческой жизни, никогда азартной не была. А вот, возродившись вампиром, обзавелась трепещущим нетерпением. Моей сути нравилась опасность, и похоже, у нас назревал конфликт интересов.
Я расчесала пальцами волосы, невольно еще раз взглянула на шрам, и, выпрямив спину, развернулась лицом к Амадею. Сам вампир уже стоял у двери, и как он там оказался я не видела. Он вышел в коридор, я за ним следом. Этот коридор не отличался дизайном от тех, по которым я уже гуляла. Похоже, вся бывшая гостиница была отделана в одинаковые тона. Мы достаточно долго спускались по лестнице.
— Здесь что, нет лифта? — буркнула я, когда сообразила, что мы прошли уже пять этажей.
— Это место — своего рода дворец Стаса. Здесь он принимает гостей, дает приют новым вампирам анклава, здесь живут те из ночных, кому некуда пойти и их спутники. Люди редко принимают человека, если тот влюблен в вампира. И Стас пожелал, чтобы здесь не было лифтов. Более того, даже широкие лестницы идут только до четвертого этажа, дальше они узкие, как эта, — дал справку Амадей. — Людям будет трудно преодолеть несколько этажей достаточно быстро, а с лифтом это было бы проще.
— Все в целях безопасности вампиров? — уточнила я.
— Разумеется, — кивнул, не оборачиваясь, Амадей.
— А кто такой этот Стас? — спросила я, пытаясь вложить всю непринужденность в свой вопрос, на какую была способна.
— Он — Глава этого анклава. Разве ты раньше не поняла?
Я догадывалась, но всегда лучше спросить.
— Значит, он самый старый из местных вампиров?
Амадей остановился, и я тоже. Он медленно повернулся и в полнейшей темноте лестницы его глаза стали светиться, как у кошки. Правда, ничего кошачьего в них не было. Такие же красивые и глубокие омуты. Амадей пристально изучил мое лицо, и начал спускаться дальше.
— Да, сейчас он самый старый из местных вампиров. Но, Глава не из-за этого.
— А из-за чего?
— Потому что он — самый сильный менталист во всей округе.
Мы, наконец, остановились около большой металлической двери. Я такие никогда раньше не видела. В голову закрались сравнения с банковским хранилищем или бункером.
— Сейчас поймешь… — многозначительно сказал вампир и потянулся к широкой балке, которая у этой дуры заменяла, судя по всему, обычную ручку.
Глава 12
Амадей услужливо пропустил меня вперед. Я переступила высокий порог и погрузилась в темноту. Это, конечно, была темнота для людей, но не для нас. Я прекрасно видела серые бетонные стены и потолки под четыре метра.
Я уже не раз вспоминала всевозможные глупости, которые придумывают про носителей обычные люди, ибо даже предположить не могут, что работают рядом с одним из вампиров. Мне всегда казалось немного смешным и наигранным приписывать носителям излишнюю готичность, что ли. Мол, есть у человека представление, что нечисть должна любить черный цвет, поэтому вампиры в черном, и тому подобные глупости. Будучи человеком, я посмеивалась над этими глупыми и необразованными людьми, которые не видят ничего, кроме того, что им насильно впихивает в голову СМИ.
А вот сейчас, глядя на неширокий коридор за бронированной дверью, мне вдруг захотелось принести извинения всем этим журналистам, которые расписывали носителей, именно как самых страшных монстров. Дело в том, что Амадей привел меня в самый настоящий каземат. Нет, наверняка, когда-то это место было каким-нибудь техническим этажом или парковкой или еще чем-то в том же роде, но сейчас это был каземат. С одной стороны коридора была абсолютно ровная стена. Мне еще никогда не доводилось видеть абсолютно ровные стены в технических помещениях, чтобы нигде не было комочка штукатурки, ни трещинки или комка краски. А с другой, через каждые несколько метров шли одинаковые двери, младшие сестры входной в это милое место.