— Да, мне все так говорят. А ты шлепнулась на пол, когда в десяти футах отсюда стоит отличный диван и чуть выше по лестнице прекрасная кровать. Но нет, ты не в силах сдержаться и пару секунд. Я бы дотащил тебя до мягкой поверхности.
— Только нытику нужна для секса мягкая поверхность.
Джек сел, соблазнительно улыбаясь.
— Я не нытик, детка. Предлагаю вторую попытку.
— Подожди. — Эмма прижала ладонь к его груди. — Ммм, между прочим, отличные мышцы. — Она медленно подняла еще болезненную руку, откинула волосы. — Джек, что мы делаем?
— Если я должен объяснять, значит, я делаю это неправильно.
— Нет, правда, я хочу сказать… — Эмма опустила взгляд на свою расстегнутую блузку и дерзко белеющий кружевной бюстгальтер. — Только посмотри на нас. Посмотри на меня.
— Поверь, я смотрел. Еще как смотрел. И мог бы смотреть бесконечно. Твое тело сводит меня с ума. Я хочу…
— Да, да. Я поняла. Но, Джек, мы же не можем… Мы где-то сбились с пути.
— Ну да, сбились… по дороге домой, насколько я помню. Дай мне пять минут, чтобы согласовать наши впечатления. Одну. Дай мне одну минуту.
— Возможно, хватило бы и тридцати секунд, но ты их не получишь, — добавила Эмма, заметив его ухмылку. — Правда. Мы не можем сделать это просто так. Или вообще не можем. Наверное. — Интересно, кого она уговаривает — его или себя? — Я не уверена. Мы должны подумать, хорошенько подумать, взвесить все «за» и «против», Джек, мы же друзья.
— Я просто умираю от дружелюбия.
Эмма протянула руку, коснулась его щеки.
— Мы друзья.
— Друзья, — покорно повторил он.
— Более того, наши друзья тоже дружат. Мы все так тесно связаны. Поэтому, как бы я ни хотела сказать, какого черта, давай испытаем тот диван, потом кровать и, может, проведем третий раунд на полу…
— Эммелин, — не выдержал Джек, — ты меня убиваешь.
— Секс — не поцелуй на черной лестнице, даже такой потрясающий поцелуй на черной лестнице. Поэтому, как я уже сказала, мы должны подумать и так далее, прежде чем примем решение. Джек, я не могу рисковать нашей дружбой только потому, что в данный момент хочу заполучить тебя голым. Ты слишком много значишь для меня.
Джек испустил тяжкий вздох.
— Лучше бы ты этого не говорила. Ты тоже много для меня значишь. И всегда значила.
— Тогда давай возьмем тайм-аут и все обдумаем.
Эмма отстранилась и начала застегивать блузку.
— Ты и не представляешь, как мне тяжело смотреть на это, — пожаловался Джек.
— Представляю. Очень хорошо представляю. Не вставай. — Эмма вскочила на ноги, подобрала с пола сумочку. — Если тебя это утешит, я проведу скверную ночь, размышляя о том, что могло бы случиться, если бы мы не включили мозги.
— Не утешила. Мне предстоит то же самое.
Эмма, уже направившаяся к двери, оглянулась.
— Поделом тебе. Ты это начал.
Утром, после предсказуемо бессонной ночи, Эмма решила утешиться в компании подруг и оладий миссис Грейди. Поддержка и сочувствие подруг всегда предоставлялись безоговорочно, а вот по второму пункту пришлось заключить с собой сделку: оладьи только после ненавистной разминки в домашнем спортзале. Эмма с тоской натянула спортивный костюм и поплелась к главному дому. Организм, не получивший привычной дозы кофеина, отказывался повиноваться, однако Эмма — не найдя ни одной причины, почему бы Макензи не помучиться вместе с ней, — сделала крюк к студии.
Она по привычке не стала стучаться и прошла прямо в кухню. Мак в легкомысленной пижамке стояла, прислонившись спиной к кухонному шкафчику, с кружкой кофе в руке и с широкой улыбкой на довольной физиономии. Напротив подруги стоял Картер точно в такой же позе, с такой же улыбкой во весь рот, только в твидовом пиджаке.
Надо было постучаться, запоздало упрекнула себя Эмма. Теперь, когда здесь живет Картер, надо обязательно стучаться.
Мак взглянула на нее и отсалютовала кофейной кружкой.
— Привет, Эм!
— Прошу прощения.
— У тебя опять кончился кофе?
— Нет, я…
Угощайся, — радушно предложил Картер. — Я сварил полный кофейник.
Эмма печально взглянула на него.
— Не понимаю, почему ты хочешь жениться на ней, а не на мне.
Кончики ушей Картера порозовели, но он непринужденно пожал плечами.
— Ну, может, если у нас не сложится…
— Парень считает себя остроумным, — холодно сказала Мак. — И, черт побери, он прав. — Она подошла к жениху и дернула его за галстук.
Поцелуй был мимолетным и нежным, каким, по мнению Эммы, и должен быть утренний поцелуй любовников, уверенных, что у них есть время, много-много времени для более долгих и жарких поцелуев, и она жутко позавидовала этой легкости и нежности.
— Отправляйся в школу, профессор. Просвещай юные умы, — напутствовала Мак.
— Так и было задумано. — Картер подхватил портфель, взлохматил свободной рукой огненные волосы невесты. — До вечера, детка. Пока, Эмма.
— Пока.
Открывая дверь, Картер оглянулся и ударился локтем о дверной косяк.
— Черт, — пробормотал он и аккуратно закрыл за собой дверь.
— Он делает это через два раза на третий… Что с тобой, Эм? Ты покраснела!
— Ничего. — Но она поймала себя на том, что потирает локоть и вспоминает. — Ничего. Я просто решила заглянуть к тебе по дороге в камеру пыток, а после страданий планирую выпросить у миссис Грейди оладьи.
— Подожди пару минут. Я переоденусь.
Мак бросилась в спальню, а Эмма — не в силах устоять на месте — заметалась по кухне, лихорадочно пытаясь придумать, как бы непринужденнее и проще объяснить Мак ситуацию с Джеком и попросить отпущение грехов за нарушение правила «не спать с бывшими парнями подруг».
Мак и Джек теперь друзья. Вот на что надо напирать. А еще важнее, гораздо важнее то, что Мак по уши, безумно влюблена в Картера. Боже милостивый, Мак собирается замуж! Разве настоящая подруга станет упрекать в нарушении правила «никаких бывших», если сама выходит замуж за Мистера Восхитительного? Это было бы эгоистично, глупо и подло.
В кухню легкой рысцой ворвалась Мак в спортивном бюстгальтере и велосипедных шортах.
— Бежим, пока я не передумала. Я уже чувствую, как наливаются силой бицепсы и трицепсы. О, мои классные руки!
— Ну почему ты так себя ведешь? — вопросила Эмма.
— Так? Как?
— Мы дружим с младенчества! Я не понимаю, почему ты так за него цепляешься, если он тебе совсем не нужен.
— Кто? Картер? Он мне очень даже нужен. Ты не успела выпить кофе?
— Если бы я выпила кофе, то уж точно нашла бы причину отвертеться от тренировки. И дело совсем не в этом.
— Ладно. Почему ты на меня злишься?
— Я не злюсь. Это ты на меня злишься.
— Хорошо. Попроси у меня прощения, и все забыто. — Мак распахнула дверь и гордо выплыла из дома.
— Почему я должна просить прощения? Я прекратила. — Эмма проследовала за подругой и захлопнула дверь.
— Что ты прекратила?
— Прекратила… — Эмма застонала, на мгновение закрыла глаза и сжала веки пальцами. — У меня кофеиновая недостаточность. И туман в голове. Я начала с середины. Или с конца.
— Чтобы распалить свою злобу, хотелось бы сначала узнать, почему я на тебя злюсь. Ведьма.
Эмма сделала глубокий вдох, задержала дыхание.
— Я поцеловала Джека. Или он поцеловал меня. Он это начал. А потом сбежал. Мне пришлось поехать к нему, чтобы вправить ему мозги, а он снова это сделал. А потом я снова это сделала. А потом мы катались по полу и срывали друг с друга одежду, пока я не ударилась локтем. Очень сильно. И это привело меня в чувство. Поэтому я все прекратила, и у тебя нет никаких причин на меня злиться.
Мак, изумленно раскрывшая рот и глаза еще в начале тирады, не сразу пришла в себя.
— Что? Что? — Она постучала ладонью по уху и покачала головой, словно вытряхивая воду. — Что-о?
— Не повторю, и не надейся. Я прекратила и попросила прощения.
— У Джека?
— Нет… нуда… нет, у тебя. Я тебе говорю, мне жаль.
— Почему?
— Очнись, Мак! Правило!
— Ладно. — Мак остановилась, подбоченилась и уставилась куда-то вдаль. — Нет, я все-таки не понимаю. Давай попробуем еще раз. — Она замахала обеими руками, будто стирая мел со школьной доски. — Итак, чистая доска. Ты и Джек — обалдеть! — беру минуту, чтобы осознать это… Готово. Вы с Джеком обслюнявили друг друга.
Ничего подобного. Он классно целуется, как ты сама прекрасно знаешь.
— Я?
— И о том поцелуе я точно не сожалею, потому что все случилось совершенно неожиданно. Ладно, не совершенно неожиданно, поскольку у меня мурашки побежали еще под капотом.
— Под капотом? А, когда заглохла твоя машина. Господи, надо знать тебя всю жизнь, чтобы понять хотя бы половину того, что ты говоришь.
— Но, когда я присела отдохнуть на черной лестнице, я же не ждала, что он притащит вино. Я просто хотела перевести дух, я никого не трогала, сидела себе спокойненько.
— Вино, черная лестница, — забормотала Мак. — Ага, свадьба НЧС.
— Потом он стал массировать мне плечи, и я уже тогда должна была понять, но я собиралась вернуться на свадьбу, и мы встали. И он меня поцеловал. Потом Паркер вызвала меня по рации, и мне пришлось уйти, и я поняла, что наделала. Но это не предательство, совсем не предательство. У тебя есть Картер.
— И что я должна со всем этим делать?
— Но я с ним не спала, и это положительный момент. — Мимо, отчаянно крича, пронеслась какая-то птица. Эмма даже не взглянула на нее и с размаху уткнула кулаки в бедра. И нахмурилась. — Поцелуй был неожиданным. Оба раза. И по полу мы катались сгоряча. Я все прекратила, поэтому я — технически — не нарушала правило, но я все равно прошу прощения.
— Я с радостью приму твои извинения, если ты просто скажешь, что мне с ними делать.
— Правило «никаких бывших».
— Правило… ах, это правило. И какое отношение ко мне… Постой-ка. Ты думаешь, что я и Джек были… Ты думаешь, что у нас с Джеком был секс? С Джеком Куком?
— Ну да, с Джеком Куком.