Через полчаса мне уж закладывали двуколку. Нечего и говорить, что уезжал я в весьма расстроенных чувствах.
Когда в Лондоне я рассказал свое грустное приключение мистеру Файту, не скрывая ни одной детали, он лукаво поглядел на меня и добавил со снисходительной улыбкой:
— А вы так и не понимаете, в чем дело?
— Не имею никакого представления. Очевидно, очередная причуда выжившей из ума старухи?
— Э, нет! Всё это не так просто. Вы опять-таки не учли одного, чисто английского обстоятельства. В вашей стране родство с Пушкиным великая честь. Не то для некоторой части высшей английской аристократии. Она ревниво блюдет свои родословные предрассудки. Что, если вся Англия узнает, что в жилах старинной фамилии есть капелька негритянской крови? Какой скандал! Сознайтесь: вы и не подумали об этом?
— Мне это и в голову не могло прийти.
— Вот видите. Так или иначе, дело ваше совершенно безнадежно.
Сердито ткнув папиросу в пепельницу, я принужден был согласиться с мистером Файтом. В тот же день я взял билет в пароходной конторе — и вот сижу сейчас перед вами с повинной головой. Меня даже не утешает сознание, что я сделал всё, что мог.
Мы все, присутствующие в редакции, только развели руками. Но наш сотрудник, упрямо тряхнув головой, произнес тоном неколебимого убеждения:
— Но я их все-таки добуду!
Он собирался осенью снова ехать в Англию, но вскоре грянула первая мировая война. Письма Наталии Николаевны к Пушкину, как и многое другое, отошли на второй план. Да и всех нас разметала судьба в разные стороны. Я даже не знаю, что сталось с нашим сотрудником. Уже в советское время я пытался навести справки о миледи N. Мне сообщили, что она умерла зимою шестнадцатого года и что всё ее имущество передано наследственным актом одной из внучек в Америку. Судьба писем до сих пор остается неизвестной, да вряд ли они и сохранились. Но если эти письма и существуют где-нибудь, то у них ещё меньше шансов появиться на свет.
Николай Осипович взъерошил свои седеющие волосы, крякнул с досадой и прошелся из угла в угол.
— Всё это сущая правда. Но что толку, если пушкиноведение обогатилось еще одной легендой?
И он посмотрел на загадочные миндалевидные глаза черноволосой красавицы с жемчужными обнаженными плечами и бархаткой на гибкой шее.
Об издании
Всеволод Александрович Рождественский
«ШКАТУЛКА ПАМЯТИ»
Редактор Н. Чечулина
Художник Т. Кофьян
Художник-редактор О. Маслаков
Технический редактор Л. Никитина
Корректор Т. Мельникова
Сдано в набор 11/II 1972 г. Подписано к печати 5/VI 1972 г. Формат бумаги 70Х108. Бум. тип. № 1. Усл. печ. л. 8,4. Уч.-изд. л. 7,4. Тираж 100 000 экз. Заказ № 534.
Цена 35 коп.
Лениздат, Ленинград, Фонтанка, 59
Ордена Трудового Красного Знамени типография им. Володарского Лениздата,
Фонтанка, 57