Олег поражённо присвистнул.
– В тридцать раз? Только за счёт Лонгира?
– Да, Олег, – невозмутимо кивнул Бессмертный. – Ты мог бы прожить в тридцать раз дольше Кости, если бы он остался на той стороне. Не семьдесят лет, а, скажем, две тысячи. Проблема в том, что тебе это не удастся. Да, если бы ты совершал посредством Лонгира только те действия, что и обычные люди – руками и ногами, у тебя оставалось бы много энергии. Её бы хватило на две тысячи лет. Пока Костя будет рубить дрова, таскать их, разжигать костёр, ты сможешь сделать всё это одним взглядом. А если ты достаточно опытный колдун, тебе и дрова не нужны. Ты сможешь создать тепло вокруг себя всего лишь правильной концентрацией воздушных потоков. Если их разогнать до нужных скоростей, самый ледяной ветер превратится в тёплый защитный купол. Вот только мы же, волшебники, не ограничиваемся созданием бытовых удобств. Нам всегда нужно что-то ещё – немыслимое, невообразимое, небывалое. Что и забирает большую часть той энергии, что так щедро дарит Лонгир. Одно превращение в волка и обратно в человека заберёт у тебя пятьдесят – семьдесят лет человеческой жизни.
– Что? – ошарашенно перебил Олег. – Да ладно!
Костя с Яной потрясённо переглянулись. Они тоже были не готовы к подобным цифрам.
– Да, Олег, минимум пятьдесят лет, – повторил Бессмертный. – У опытных волшебников меньше, но порядок всё равно тот же. Двадцать – тридцать раз обернёшься волком – и прощай лишняя тысяча лет. А почему, по-вашему, волшебники так редко оборачиваются? Вот из-за этого, из-за подобных затрат. Ваша крёстная, тётя Марья, по молодости часто оборачивалась в дельфинов, русалок, прочих морских обитателей. Очень уж она любила море и морские чудеса. Последние десять лет она практически не выбирается на море, и уж тем более в море. Почему? Вот поэтому. Она почти израсходовала свой лимит на превращения.
– Алексей Иванович, – Костя несмело поднял руку. – А вы сами оборачивались? Когда я читал про вас, мне нигде не встречалось, чтобы вы в кого-то превращались…
Костя ещё не договорил, а на месте Бессмертного появилась огромная кобра, стоящая на хвосте и угрожающе раздувавшая капюшон. Яна взвизгнула, рывком оттолкнувшись от стола; даже мальчишки не удержались от вскрика. В следующую секунду на месте кобры оказался белоснежный лебедь с чёрным клювом. Он так печально и изящно выгнул длинную шею, что Яна ахнула, прижав ладони к щекам и подавшись вперёд. Костя осторожно потянул её назад, и – вовремя. На месте лебедя возник бурый медведь, с рёвом привставший на задние лапы и оскаливший огромные клыки. Костя знал, что это Бессмертный, но всё равно инстинктивно рванул Яну за край куртки, пытаясь загородить её хотя бы плечом. Она тоже, наверное, всё понимала, но ничего не могла с собой поделать, непроизвольно зажмурившись.
Олег тоже успел выставить руку, заслоняя сестру, и в эту же секунду на месте медведя снова появился Бессмертный.
– Минус сто пятьдесят лет, – спокойно произнёс он, оглядывая потрясённых ребят. – Как хорошо, что я бессмертный. Продолжаем. Одним из главных факторов любого преобразования является температура – её отрицательные и положительные значения и скорость их изменений. Остановимся сегодня на этом поподробнее…
После нескольких попыток Яна с Олегом смогли превратить дождь, устроенный Бессмертным прямо из потолка, в снег, а потом в пар. У Кости опять не получилось ничего.
Для этого задания Бессмертный опять дал им перстень с Лонгиром. Но и с перстнем Костя не справился. Он замечал сочувственно-переживающие взгляды ребят и отстранённо-задумчивый взгляд Бессмертного и против воли приходил в отчаяние. Ну почему, почему он такой неумёха? Ведь он же понимает, как всё делается, почему же не может справиться?!
С уроков он возвращался разозлённый и насквозь промокший. Яна с Олегом мгновенно высушили свою одежду после дождя, устроенного Бессмертным; они и Косте предлагали помочь. Но Бессмертный молча покачал головой, и ребята сникли. Запрет на помощь в колдовстве вступил в силу.
Костя понимал, что теперь Бессмертный взялся за него всерьёз. Он знал, что это неизбежно, что рано или поздно этот момент настанет. Но не был готов к тому, что сразу после успеха с Брестом его окунут с головой в куда более серьёзные проблемы и неудачи. Да ещё и с цейтнотом: не справишься – вылетай. Душевному равновесию это тоже не способствовало.
После обеда Яна предложила Косте позаниматься с ним. Скрепя сердце он согласился. Сейчас ему нужно было начать колдовать, и уже неважно, с чьей помощью. Вылетать через пару недель или месяцев ему не хотелось совсем. Даже если это означало всего лишь возвращение домой.
После недолгих уговоров Олег согласился присоединиться к сестре. Начались долгие вечера дополнительных упорных тренировок. Вместо беззаботных прогулок по свежему майскому городу, походов к Николе Синему или исследования очередных загадочных строек Бессмертного ребята часы напролёт занимались теорией и практикой колдовства.
Теорию Костя знал не хуже Олега с Яной. Тут они ему помочь ничем не могли. Они занимались другим – объясняли приятелю, как у них самих происходит процесс, как и какие усилия они прикладывают для этого, что при этом чувствуют, что думают, как действуют.
Яна снова и снова заставляла Костю вырабатывать взгляд, смотреть глаза в глаза. Он до сих пор неизменно проигрывал ей. И Олегу тоже.
Нельзя сказать, чтобы успехов у него не было совсем. После пары недель упорных дополнительных занятий он смог концентрировать взгляд на предметах, выдерживая его столько же, сколько Олег с Яной, а порой уже и превосходя их. Однажды вечером они все трое взялись следить за восходящей луной, и Костя последним отвёл взгляд, выдержав почти сорок минут. И Яна, и Олег дружно согласились, что это изрядный прогресс и вот-вот количество начнёт переходить в качество.
Ещё через несколько дней Костя смог заставить отвести взгляд Бреста и Вадима с Найкой и даже примерно представлял, в какой момент они это сделают. Ему очень хотелось верить, что он научился воздействовать на зверей, но он уговаривал себя не обманываться. Просто звери отводили взгляд, устав быстрее, чем он, вот и всё.
Олег придумал ещё один вспомогательный трюк. Он уговорил Сашу Минину присоединиться к их занятиям, и через пару занятий выяснилось, что Костя легко выдерживает её взгляд. Она всегда сдавалась первой, поднимаясь и бросая с досадой, что некогда ей заниматься всякой ерундой.
Костя думал, что она поддаётся, но Яна с Олегом наперебой уверяли его, что ни фига подобного и Сашка действительно не выдерживает. Это немного подбадривало, но по здравому размышлению Костя понимал, что радоваться нечему. Сашка всего лишь служанка, к колдовству не имеет никакого отношения, и гордиться победой над ней – всё равно как гордиться, что обогнал пятилетку на стометровке.
Вот Олега с Яной Костя пересмотреть не мог до сих пор. И ладно Яна – тут он хотя бы догадывался, в чём засада. Но почему он с Олегом не может справиться?
Справедливости ради, успехи были и тут. С каждым разом он мог держаться всё дольше и дольше, и в какой-то момент ему начинало казаться, что вот-вот – и Олег, и даже Яна моргнут первыми. Он всё равно отводил взгляд раньше них, но уже без прежней досады.
Однажды, сидя напротив Яны и всматриваясь в её внимательные карие глаза, он поймал себя на мысли, что не чувствует уже ни неловкости, ни смущения и может смотреть так сколько угодно долго. В какой-то момент ему показалось, что и Яна это поняла. Он заметил мелькнувшую искорку в глубине её тёмных глаз, дрогнувшие губы, и тут же отвёл взгляд, ругнувшись про себя.
– Ой, прости! – невпопад ляпнула Яна.
Со стороны было непонятно, за что она извиняется. Но и Костя, и Яна прекрасно всё понимали и, смущённо переглянувшись, тут же опять отвели взгляд.
В настоящем колдовстве дело, однако, не продвигалось. Костя до сих пор не мог даже зажечь свечку усилием воли, хотя часами сидел над ней, не отводя взгляда и делая всё по науке. Он представлял, как скрещиваются два огненных луча, нагревается и вспыхивает фитиль, замирал, стараясь выбросить все посторонние мысли из головы, и через несколько секунд понимал, что думает совсем не о свечке. В голову сами собой лезли навязчивые мысли о прогулке по городу, и занятиях с Брестом, о планах Олега на Николу Синего, о Яне…
Он встряхивался, бил себе по щеке и снова пытался сосредоточиться на свече. Когда понимал, что уже нет сил и глаза просто слипаются, то шёл спать, уверяя себя, что завтра точно получится. А завтра повторялось всё то же самое.
Тем временем занятия у Бессмертного продолжались своим чередом.
Ребята провалили задание по факторам человеческого взаимодействия. Они не только не поняли, в чём подвох, но и не смогли определить главный фактор. Когда, перебрав всё, что смогли придумать общими усилиями, – родство, дружбу, вражду, любовь и страх, – они рискнули поставить на любовь, Бессмертный спокойно пункт за пунктом перечислил им их ошибки, недочёты, просчёты и в конце концов указал на главное.
– Нет главного фактора в человеческих отношениях. В этом и был подвох, который вы так и не поняли. В каждый конкретный момент отношения между конкретными людьми определяются целым набором факторов, один из которых может быть доминирующим. Но только в этот момент. Уже в следующий момент доминировать будет другой фактор, и притяжение может смениться отталкиванием, равно как и наоборот. Кровное родство почти всегда служит фактором притяжения, но при наличии других факторов может сделать вражду между двумя людьми намного более жестокой и непримиримой. Введём в любую, сколь угодно крепкую дружбу такой фактор, как зависть, и вы увидите, как дружба перерастает в ненависть. Добавим такой фактор, как общий враг, и вы увидите, сколь быстро прежние непримиримые соперники становятся союзниками, а потом и друзьями. В общем, ребята, – констатировал Бессмертный, насмешливо поблёскивая тёмными глазами, – провалили вы это задание. Приз никому не достанется. Не в этот раз.