Маленькие глазки канцлера недоверчиво ощупывали Фёдора. Он старался держаться невозмутимо, но на душе было смутно. Что-то было неправильное во всём этом. Очевидно неправильное.
– Я… подумаю, – с некоторой заминкой произнёс канцлер.
– Что? – не поверил Фёдор. Неужели так просто? Неужели великий канцлер, известный своей недоверчивостью и подозрительностью, согласился так быстро, без всяких расспросов и допросов?!
– Я подумаю, – повторил канцлер. – Сообщите царевичу, что я извещу его о своём решении. Ступайте.
– А… да… – Фёдор растерянно поклонился. – Так я… я передам…
Себастьян хлопнул его по плечу, кивнул на выход.
– Доброй ночи, дон Комнин! – пробормотал Фёдор.
Ему не ответили. Канцлер проводил их взглядом, дождался стука двери в кабинете секретаря и только тогда произнёс:
– Выходи, Наина!
Из-за задней портьеры вышла аббатиса. С тем же посохом, в том же плаще с капюшоном.
Она откинула капюшон, встала напротив канцлера.
– Что думаешь?
– Думаю, ты должен принять наследника. Он очень вовремя к нам приехал. Будет преступлением упустить такую возможность.
– Я не понимаю, в чём наш интерес?
– Неужели? – саркастично улыбнулась Наина. – Неужели великий дон Комнин до сих пор не видит, какая угроза возникла для нас на востоке?
Служитель наклонился опять, промокнул платком уголки губ канцлера.
– Вы же знаете про возвращение Бессмертного, – продолжала Наина. – Блэквуд должен был вам сообщить.
– Разумеется. Ну и что? У нас никогда не было никаких трений ни с Бессмертным, ни с его сестрами.
– Потому что они были заняты другими делами. Очнись уже, Комнин. Бессмертный побывал на том свете и вернулся. Вернулся оттуда, откуда никто не возвращался. Уже одно это должно было тебя поднять. Я не понимаю, почему ты сразу не послал за мной. Почему я должна добираться сюда и предупреждать тебя?
– Предупреждать о чём?
– Комнин, Комнин! – горячо воскликнула Наина, воздевая руки. – Где твой гениальный ум?! Где твоя хвалёная предусмотрительность? Неужели ты не видишь роковой опасности с востока?! Я уж не буду говорить, как Бессмертный унизил и поставил на место Хранителей. Самих Хранителей, Комнин! Не буду напоминать, как он забрал под себя Семиградье с каганатом, замирился с сестрами, получив и Волхов, и Лукоморье. Это всё ладно, обычные игры престолов. Но меня же не это волнует. И тебя не это должно волновать.
– А что?
– Исток, Комнин. Исток! На земле Марьи, а значит, и Бессмертного находится пропуск в другой мир. И они теперь знают, как им пользоваться. И уже пользуются, Комнин!
Наина взволнованно ходила по комнате, время от времени пристукивая посохом на концах фраз. Канцлер водил глазами, следя за ней.
– Как?
– До меня дошли слухи о делах Бессмертного. С тех пор уже, как он вернулся. Если хотя бы сотая часть из них правда, нас ждут жуткие времена, Комнин! То, что он там творит, у себя в Башне, то, что начинает в Долинах, – этого мы сейчас и помыслить не можем, Комнин! Я понимаю только одно: это уничтожит наш мир. Наш привычный мир, каким мы его знаем сейчас.
Наина остановилась перед канцлером, заглянула ему в глаза.
– Мы должны остановить его, Комнин! Любой ценой. Пока не поздно.
Глава 4София
Розовый девичий будуар, выходящий окнами на южную сторону дворца, был весь залит весенним утренним солнцем. От цветных витражей в верхней части стрельчатых окон рябило так, что София невольно отворачивалась, щурясь и прикрывая глаза левой рукой. Правой она держала веер и лениво обмахивалась.
До разгара дня было ещё далеко, а в комнате уже стояла жара и духота. Весна в этом году наступила как-то слишком резко и рано. Даже отец говорит, что не припомнит такого.
– Жан! – потребовала София. – Откройте окно!
– Принцесса, на улице ни ветерка. Станет только жарче. Давайте я лучше шторы задёрну.
Молодой паж, принятый ко двору четыре месяца назад, сразу пробился к принцессе, получив её снисходительное одобрение. Он был влюблён в неё и даже не думал этого скрывать, открыто восхищаясь её красотой и каждый день признаваясь в чувствах, сочиняя возвышенные стихи и грустные баллады. Но и София, и он сам, и все окружающие прекрасно понимали, что, кроме шаловливой, пусть даже с одной стороны, и искренней игры, здесь ничего быть не может. Младший сын небогатого графа Вермона ни с какой стороны не мог считаться годной партией для принцессы Барлоог. Он даже в любовники ей не подходил. Уж точно не до замужества.
Виконт Вермон был молод, симпатичен, остроумен. Он смешил Софию своими остротами, развлекал стихами и песнями, бросался усердно выполнять любое её поручение. В какое-нибудь другое время она, может быть, и обратила бы на него внимание, позволила бы чуть больше, чем целовать кончики пальцев или край платья. Но виконт попал во дворец в крайне неудачное для себя время.
Буквально через несколько дней после того, как он представился императору и его семье, из далёкого Волхова от посла Блэквуда пришло неожиданное и ошеломляющее известие: наследник престола царевич Иван хочет просить руки принцессы Софии. И намеревается прибыть в Барилью с личным визитом для представления императору и будущей невесте.
Блэквуд запрашивал разрешение на приезд, от себя настоятельно рекомендуя соглашаться на этот брак. Было послано за советом к канцлеру. Канцлер тоже не возражал. Все мечты и надежды Вермона были тут же разбиты самым неприглядным образом.
Его едва не отправили из дворца куда подальше; не хватало ещё рисковать целомудрием невесты в преддверии возможной скорой помолвки. Историю Эдмонда и Малики здесь помнили ещё слишком хорошо. Оставили его только после уговоров Софии, которая, узнав, что молодой виконт изучал язык её будущего мужа, собралась брать у него уроки, и после клятвенных заверений обоих, что никаких известных границ они не перейдут.
Но наедине их всё равно никогда не оставляли. Хоть одна из придворных девушек или фрейлин принцессы всегда находилась с ней в комнате, если рядом был виконт.
Он задёрнул лиловые шторы, прикрыв комнату от слепящего солнца, повернулся, театрально раскинув руки:
– Вуаля! И остановил Бог солнце для дщери своей Софии. И сказал он…
– Прекратите паясничать, виконт! – поморщилась Магда. – Когда вы уже прекратите поминать Господа всуе?
Фрейлина Магдалина Конти была на год старше виконта Вермона и на целых четыре – принцессы Софии. Тем не менее она ещё была не замужем и всё ещё числилась в придворных девушках.
– Магдалина, вы такая скучная! – сообщил виконт, возвращаясь к столику между двумя широкими кушетками. – От вас даже Коко зевает. Ну что, чей ход?
Бросали кости, передвигали костяшки по красочно расписанной карте. Нужно было, стартуя из крепостей в разных углах карты, добраться по замысловато нарисованным путям до находившейся в центре Кесарии. Кто добирался раньше всех, избежав многочисленных ловушек, тот побеждал.
Виконт сел на своё место, отодвинув крошечную надушенную болонку Коко. Собачка недовольно спрыгнула с его кушетки и забралась на колени к принцессе, сидевшей напротив.
– Ваш ход, Жан, – сообщила София, складывая веер и почёсывая им болонку за ушами. Собачка блаженно жмурилась.
– Та-а-ак… – пробормотал виконт, сгребая кости и швыряя на стол. – М-да… четыре. Так мы далеко не уедем.
Он передвинул костяшку и откинулся на спинку кушетки.
– Знаете, Магдалина, – вернулся он к прерванному разговору, – вы всё-таки не уйдёте от ответа. Рассказывайте, о чём вы вчера шушукались с этим молодым красавчиком?
– С кем? С царевичем?
– Магдалина! – виконт шутливо погрозил пальцем. – Вы опять? Мы все знаем, кто вчера был с этим царевичем. И это были явно не вы. А вот вы были с послом. Как там его? Босол? Босволк?
– Босоволк, – поправила София, скидывая туфельки и вытягивая ноги на кушетке. – Алексей Петрович Босоволк.
– Поздравляю, принцесса! – с усмешкой поклонился виконт. – Вы делаете успехи в этом варварском наречии. Даже имена запоминаете правильно.
– А в самом деле, Магда, – София предпочла проигнорировать виконта, – о чём вы разговаривали с послом? И кстати, как? Ты же не знаешь языка.
– Так он довольно неплохо говорит на срединном, – Магдалина укоризненно вздёрнула брови.
– Ах да! – София досадливо щёлкнула пальцами. – Да, действительно. Забыла.
– Он же при нас здоровался. От имени наследника и всё такое. Ты даже отвечала ему.
– Ну забыла я, Магда! Что ты цепляешься?
София поправила белокурый локон, бросила кубики, сделала ход.
– Я знаю, почему принцесса забыла, – встрял виконт, забирая в свою очередь костяшки. – Ей явно не до нас было, Магдалина. И вообще ни до кого. У неё ведь свой собеседник был.
Вермон и Магдалина вопросительно и лукаво уставились на Софию. Она небрежно дёрнула плечом, скрывая смущение.
– Ничего такого не было. С нами всё время был Матвеев.
– Зачем?
– Царевич ещё не очень хорошо говорит на нашем. Посол Матвеев переводил.
– Ну и как он вам, принцесса? – спросил виконт. – Шут с ней, с Магдалиной, не ей замуж выходить. Лучше вы нам расскажите.
– Не забывайтесь, виконт! – резко произнесла Магдалина. – Вы говорите с принцессой о её будущем муже.
– И вовсе это не факт, – возразил Вермон. – Официальное сватовство ещё только послезавтра, и у принцессы есть время всё как следует взвесить. И отказать.
– Зачем ей отказывать? – недоумённо нахмурилась Магдалина.
София тоже насторожилась, не спуская взгляда с Вермона. Она молчала, но было видно, что ждала ответа не меньше Магдалины.
– Я вчера разные разговоры слышал, – туманно сообщил виконт. – Не все в восторге от этого брака. Кое-кто вполне даже против.
– Кто? – не сдержалась София.
Виконт бросил на неё взгляд, усмехнулся.
– Простите, принцесса, но…
– Жан, вы должны мне сказать! – потребовала София, снова выпрямляясь на кушетке и отбрасывая обиженно взвизгнувшую болонку. – Что вам известно? Что вы слышали вчера?