Несколько лет назад София услышала историю про молодую красавицу-принцессу из далёкого восточного царства, отказавшую многим знатным женихам, включая её двоюродного брата Иринея, и сбежавшую из родного дома с таинственным колдуном. Тогда она не понимала её – как можно было?! Бросить родной дом, семью, уйти непонятно куда с каким-то незнакомцем вдвое старше её?!
Теперь она начинала понимать ту принцессу. Ей ещё повезло по сравнению с той. И Иван Волховский не вдвое старше её, а всего лет на десять. И он не отверженный страшный колдун, а молодой красавец, наследник престола. И ей не нужно втайне сбегать с ним, достаточно всего лишь ответить согласием на предложение. Если, конечно…
София отбросила веер. Ей нужно знать, что происходит и какие у отца с его министрами планы насчёт царевича.
В конце концов, это прямо касается её и она имеет право участвовать, что бы там ни говорил Вермон.
Камердинер не хотел пускать её к отцу, убеждал, что тот занят, что нужно подождать. София упрямо настаивала и в конце концов просто отодвинула старого камердинера, рванув на себя тяжёлую дверь.
Отец и вправду был не один. Арно Амори сидел напротив него и вслух зачитывал какое-то то ли письмо, то ли донесение. Увидев принцессу, прервался. Встал, поклонился почтительно.
– Вот хорошо! – обрадовалась София. – Арно, ты мне тоже сейчас нужен.
– Принцесса! – Амори поклонился ещё раз. – Весь в вашем распоряжении.
– Дорогая! – Отец поднялся, недовольно поморщившись, поцеловал в подставленную щёку. – Что случилось? Что за спешка у тебя?
– Папа! – София смело посмотрела в глаза отцу. – Скажи мне честно – Иван Волховский мой единственный жених?
Она заметила, что отец смутился. На секунду, совсем чуть-чуть, но ей хватило этого.
– Что за вопрос, дорогая?! Конечно же. Хотя, строго говоря, он ещё не жених…
– А я слышала другое, – перебила София, с вызовом повернувшись к Амори. – Что есть и другие претенденты. Не так ли, Арно?
– Принцесса! – Амори поклонился, уходя от ответа.
– Откуда ты слышала эти глупости? – не очень убедительно возмутился император. – Опять Вермон тебе сплетни всякие…
– Так это правда? – быстро спросила София, переводя взгляд с отца на Амори. – Вы действительно… Вы всерьёз думаете, что я соглашусь пойти за этого жирного Мишеля? Отец!
– Дорогая! – примиряюще улыбнулся император. – Никто ничего не думает. Кто тебе сказал про Мишеля?
– Значит, церемония состоится? Послезавтра царевич сделает предложение?
Отец опять замялся. София услышала почти незаметное покашливание Амори и стремительно повернулась к нему.
– Боюсь, всё не так просто, принцесса. Могут возникнуть некоторые… э-э-м… сложности.
– Какие? – похолодела София.
– Не могу сказать, ваше высочество.
– Отец!
– Софи, не забивай себе голову, – посоветовал император. – Тебе совершенно не об этом сейчас нужно думать.
– Не об этом?! – завелась София. – Не об этом?! Да я ни о чём другом больше сейчас думать не могу.
– Я неудачно выразился, – поправился император. – Хотел сказать, тебе не нужно думать о делах вокруг этой свадьбы. Не забивай этим свою прелестную головку, думай только о свадьбе.
– С кем?!
– С наследником Волхова. Разве мы о ком-то ещё говорим?
– Тогда про какие такие сложности плетёт Арно?
Амори опять кашлянул. София требовательно уставилась на него.
– Некоторые вопросы… скажем так, процедурного характера. Царевич прибыл с предложением не только руки и сердца, но и нового договора. Нужно всё как следует обсудить, прописать. За один день этого не сделать.
– А я тут при чём? – сердито спросила София. – Обсуждайте, прописывайте – при чём тут моя свадьба?
Амори вопросительно переглянулся с императором. Тот коротко вздохнул.
– Софи, ты должна хорошо себе представлять, куда отправишься. Если этот брак состоится…
– Если?!
– Когда. Когда этот брак состоится, ты поедешь с царевичем в Волхов.
– Да, – София с вызовом посмотрела на отца. – И что?
– Ты хорошо себе представляешь, что это такое? Куда именно и к кому ты поедешь?
– Что ты имеешь в виду? – растерялась София.
– То, что не всё так просто, как тебе кажется. Мачеха наследника, правящая царица Волховская, – колдунья, ты знаешь это?
– Ну… да.
– И у неё совсем не простые отношения с пасынком. В этих отношениях нужно разобраться и урегулировать их, прежде чем всерьёз говорить о свадьбе. Я не хочу отправлять тебя в пекло внутрисемейной борьбы. Тем более с колдуньей.
– Вот оно что! – подавленно произнесла София.
У неё упало сердце. Неужели действительно всё настолько запутанно и сложно? Она начинала жалеть, что ввязалась в этот разговор.
– Не бери в голову, Софи, – мягко улыбнулся император. Он обнял её за плечи, повёл к двери. – Мы, разумеется, во всём разберёмся и всё уладим. Просто, возможно, понадобится чуть больше времени, чем казалось сначала.
София капризно вывернулась из рук отца.
– Но предложение ведь он может сделать? Можно же провести помолвку? А потом уже, до свадьбы, разбирайтесь со своими делами.
– Боюсь, солнышко, что так не получится, – император развёл руками, словно извиняясь. – Это такое тонкое дело, что лучше всё прояснить с самого начала. Чтобы потом не было сложностей.
– Так проясняйте! – воскликнула София. – Чем вы занимаетесь? Где царевич?
– Как раз ждём его после обеда, – успокаивающе кивнул император. – Начнём предметные переговоры с ним и с его делегацией. Возможно, успеем всё сделать до послезавтра.
– Тогда церемония состоится? – с надеждой спросила она.
– Да, тогда состоится, – улыбнулся император.
– Люблю тебя! – София чмокнула отца в щёку и выбежала за дверь.
София очень хотела увидеть царевича, когда он придёт к отцу. Ни официальных, ни приватных встреч у неё с ним сегодня не должно было быть; до послезавтрашнего сватовства они вообще не должны были видеться. Но она надеялась хотя бы посмотреть на него с галереи, когда он будет проходить по приёмным залам со своей делегацией. А если повезёт, может быть, он и её увидит.
После обеда она несколько часов дежурила на галерее, проходящей над главным приёмным залом, отменив ради этого даже обещанные купания. Виконт ныл, что это нечестно, что она обещала и нехорошо так обманывать. Пришлось пообещать поехать в другой раз.
Софии не хотелось ввязываться в очередные споры с Вермоном и Магдалиной, выслушивать досужие домыслы о восточных варварах, до сих пор практикующих колдовство. Поэтому она не взяла их с собой на галерею, стоически продежурив несколько часов в одиночестве. Слишком поздно она сообразила, что царевича провели к отцу по второму ходу через парк или вообще отвели в северное крыло, в зал приёма иностранных делегаций.
Она побежала к отцу, ругая себя за оплошность и недогадливость. На этот раз вместо старика камердинера у дверей стояли гвардейцы и не поддавались ни на какие уговоры. София и сама понимала, что на такие переговоры её не пустят. Она вышла было наружу, намереваясь обойти дворец с другой стороны и всё-таки увидеть царевича, когда он будет уходить. Но во дворе её догнали Вермон с Магдалиной, и на этот раз прогнать их ей не удалось.
Они сразу сообразили, что придумала принцесса, и совместными усилиями не без труда, но всё-таки отговорили её. София подозревала, что здесь не обошлось без вмешательства матери, пославшей следить за дочерью. Неохотно, но она дала увести себя.
– Послезавтра, принцесса, – в который раз повторяла ей Магдалина, торопливо уводя под руку на девичью половину. – Подождите до послезавтра. Придёт ваш царевич с официальным предложением, обручитесь и тогда уж сидите друг с другом сколько хотите. Но нельзя сегодня.
– А вчера можно было?! – недовольно канючила София.
– Вчера было знакомство. Публичное, при людях. А сейчас вы чего хотели?
– Просто посмотреть…
– Ну вот и посмотрите послезавтра. Или так замуж невтерпёж? – почти дословно повторила она слова Вермона.
Виконт хмыкнул. София уничтожающе взглянула на него через плечо, но не успела придумать язвительный ответ. Магдалина опять дёрнула её за руку, волоча за собой по лестнице.
Увидеть царевича в этот день ей так и не удалось. Весь вечер она ходила, недовольно хмурясь, шпыняя свою болонку, то беря на руки, то сгоняя с дивана. Магдалина пыталась успокоить Софию; виконт, напротив, подначивал, найдя себе новое развлечение. Теперь он уверял, что Амори планирует выдать принцессу замуж не за принца Давосского, а за самого короля, вдовствующего уже третий год. София сердилась, приказывала виконту прекратить, но втайне боялась, что, может быть, что-то за этим и есть. Поэтому Амори с чистым сердцем и заверял её, что ни о каком Мишеле речи не идёт. Конечно, если он и впрямь готовит её для самого короля…
Но ни за сына, ни за отца Давосского она не пойдёт. Это София решила точно. Она нервно ждала окончания сегодняшних переговоров, надеясь расспросить за ужином отца об их итогах.
Но и этого ей не удалось. Император, как сказала мать, был вынужден куда-то отъехать по делам. И ужинать он будет тоже не дома.
София знала только одного человека, который был бы нужен императору и не мог бы прибыть к нему лично. Два-три раза в месяц отец навещал канцлера Комнина и сегодня, очевидно, отправился тоже к нему.
София заволновалась ещё больше. Если канцлер Комнин подключился к переговорам о браке (а похоже, что так; зачем бы ещё император отправился к нему?!), значит, всё совсем серьёзно и не в её свадьбе тут уже дело. Такими пустяками канцлер себя не утруждает.
Она плохо спала в эту ночь. Перед сном долго молилась, просила Господа, чтобы всё побыстрее утряслось и она смогла бы, как уже мечтала, встать в подвенечном платье перед алтарём и произнести заветную клятву вместе с царевичем Волховским. Он должен быть её мужем. Он и больше никто, бормотала София засыпая и, кажется, даже во сне.
Утро выдалось таким же нервным и беспокойным, как и вечер. Во дворце царила напряжённая суета, император заперся у себя с Амори и никого не пускал. Мать таинственно отмалчивалась. Даже виконт, кажется, ничего не знал. София изводила себя догадками, не зная, что думать, и то приходила в отчаяние, боясь, что всё отменят и никакой свадьбы не будет, то успокаивалась, поддаваясь уговорам Магдалины, что это обычная предпраздничная суета.