– Да нет, что ты! – Никита смотрел на неё с тем же сарказмом. – Обозвала царевича тупым надменным ублюдком, разбила пару ваз, раскулачила Соловья на ром. Выдула полбутылки, припёрлась ко мне в три часа ночи, требовала пистолет. Ладно, вырубилась через минуту, а то пришлось бы мне тебя… того… в чувство приводить.
– Вот блин! – Маргарита зажмурилась, помотала головой. – А чего ты меня сразу не остановил, когда выволок из этой… из столовой…
– Пробовал. Да ты такой ор подняла, что полдворца сбежалось.
– Бли-и-ин! – с отвращением протянула Маргарита. – Ну тюкнул бы меня чем-нибудь и отнёс в постель. Я бы не стала предъявлять претензии.
– Я уже было почти собрался, – усмехнулся Никита. – Но тут вышла царевна и как-то это уже… Некрасиво бы выглядело.
– Да, – мрачно буркнула Маргарита. – Получается, я у тебя отрубилась. А как у себя оказалась?
– Ну как, как, Марго? Догадайся с трёх раз!
– Ты меня принёс?
– Нет, буду слуг вызывать! Конечно, я!
– Чёрт! – она помолчала. – Ладно, спасибо!
– Обращайся! – Никита опять отвесил саркастический поклон.
– Нет уж, фигушки! Больше ты меня в таком состоянии не увидишь. Считай, повезло тебе – в первый и последний раз.
– Увижу, и ещё не раз, – спокойно возразил Никита.
– Ладно, ладно, хватит. Закрыли тему. – Маргарита раздражённо притопнула. – Так чего ты тут?
– Чтобы предотвратить рецидив. Судя по твоему решительному фейсу, ты намеревалась закончить, что вчера не успела.
– А тебе-то что?
– Ну, пока что мы с тобой в гостях, не стоит оскорблять хозяев. Тем более первых лиц государства.
– Да хрен он моржовый, а не первое лицо! – выпалила Маргарита. – Здесь Марья главная, а он вообще никто. Так, сбоку припёка.
– Этот «хрен моржовый» скоро станет царём и сможет вздёрнуть тебя на первой же осине. И я ничего не смогу сделать. Так что лучше выбирай выражения. И вообще учись с людьми нормально общаться. Даже с теми, кто не нравится.
– Никит! – Маргарита даже растерялась. – А ты, значит, в курсе уже всей этой темы?
Никита кивнул.
– И чё? И ты меня здесь специально караулишь, чтобы не пустить?
Он опять кивнул.
– А если так? Я пообещаю, что не буду ругаться и скандалить, не буду обзываться. Просто спокойно поговорю с ним. Расскажу про Лику, что с ней, как она и почему он голимый мудак, если бросит её сейчас.
Никита улыбнулся.
– Трёх секунд не прошло, Кошкина.
– Ну хватит придираться! – нетерпеливо воскликнула Маргарита. – Не буду я его обзывать мудаком, он сам поймёт.
– Может, и понял бы, но хорошо, что его уже нет здесь.
– Как нет? – растерялась Маргарита.
– А вот так. Царевич с утра в городе, по каким-то своим делам. Я узнавал.
– Гонишь?!
– Нет.
– А чего ты тогда здесь? Ты же сказал, что караулишь.
– Да. Тебя. Чтобы не полезла наверх и не получила люлей от охраны.
– Да нет там никакой охраны! – воскликнула Маргарита. – Я ещё позавчера там была.
– Теперь есть. Я там час назад был.
– А ты-то зачем?
– Принести извинения за тебя. Ну и за себя тоже.
– А за себя зачем?
– За Калинов мост.
Маргарита шумно вздохнула.
– И чё?
– И ничего. Его уже не было, как я тебе и сказал. А охрана была.
– Ничего не понимаю, – пробормотала Маргарита. – Зачем ему во дворце-то охрана?
Никита улыбнулся.
– Чтобы не пришлось самолично выпроваживать таких, как ты. Пошли уже. Нечего тебе тут ловить.
– Куда пошли? – понуро спросила Маргарита.
– В город, – Никита взял её за локоть, повёл за собой. – Покажешь мне Волхов, Зеркала эти приснопамятные.
– Ну уж нет! – Маргарита решительно мотнула головой. – К Зеркалам этим я больше ни ногой. Хватит и одного раза.
– Да, когда тебя чуть не убили, – хмыкнул Никита. – Ты говорила. Иди оденься по-нормальному.
– Зачем?
– Мороз на дворе, вот зачем.
Маргарита с сомнением посмотрела на джинсы с кроссовками и вынуждена была согласиться. В этом по зимнему Волхову не погуляешь.
Она забежала к себе, достала меховые сапоги, тёплый овчинный зипун и круглую лисью шапку с хвостом. Маргарите нравилась эта шапка. Когда она вертелась перед зеркалом, казалось, что шапка ей идёт, и Лика с усмешкой кивала: да, хороша. Шапка отлично сидела, и закрывала уши, и выглядела стильно, оттеняя её собственные рыжеватые непослушные волосы.
Никита ждал на крыльце, он тоже успел одеться по-зимнему. Сегодня было особенно холодно, по сравнению с предыдущими днями, и пришлось надевать перчатки.
Свободный ранее периметр площади теперь патрулировали конные наряды, на крышах Арсенала и казарм дежурили стрелки. Никита невольно задержался, вспомнив сумасшедшую ночь покушения, и тут же понял, что Маргарита подумала о том же. Ну почти.
– Это ведь ты застрелил Алабугу? – она кивнула в сторону Арсенала.
– По нему все палили, – Никита пожал плечами, спускаясь с крыльца. – Может, и я попал. На вскрытие меня не звали, так что не знаю.
– Не представляю, что бы со мной было, если бы он реально кого-нибудь застрелил, – мрачно произнесла Маргарита, шагая рядом с напарником. – Хоть царицу, хоть Костика.
Никита хмыкнул.
– Так ведь он и застрелил.
– Да. Просто… – Маргарита поморщилась.
– Просто мальчишка выжил, – закончил за неё Никита. – И спас тебя от расправы.
– Да, – согласилась она. – Но почему, Никит? Почему он выжил? Есть какие-то идеи, варианты?
– У меня стойкое ощущение дежавю, – пробормотал Никита. – Где-то я это уже слышал. В другой жизни сто лет назад. Когда мы вели Бессмертного.
– И что? Хочешь сказать, что Костик такой же?
– Я хочу сказать, что мы почти ничего не знаем об этом мире и бессмысленно гадать, что и как здесь происходит. Мы были излишне самонадеянны, когда решили сунуться сюда безо всего, просто поверив Бессмертному на слово.
– А Шмидт? – заинтересовалась Маргарита.
– И Шмидт тоже. Но ему хотя бы хватило ума не лезть сюда самому.
– Да уж, – нахмурилась Маргарита. – Хитрый старый хрен. Спихнул нас сюда, да ещё и подставил с этим Лонгиром. Знаешь, что царица со мной вытворяла, чтобы узнать про него?!
– Нет, – Никита вдруг улыбнулся. – Но хотел бы посмотреть.
Маргарита непонимающе хлопнула ресницами. Ей понадобилась пара секунд понять, что он имеет в виду.
– Ах ты, кобель! – она пихнула его в плечо и сама рассмеялась. – Щас бы тебя самого на Уловитель, посмотреть на твои грязные мыслишки. Давно никого не было? Может, по борделям?
– Мне уже предлагали, – хмыкнул Никита. – Не думай, что ты первая. И кстати, куда мы идём?
Они ещё не дошли до выхода с площади, когда Маргарита взяла Никиту под локоть и решительно свернула налево, под переход между северным крылом дворца и казармами.
– Пойдём в «Семь сапогов», позавтракаем, – предложила она, выводя напарника к Арсенальному мосту. – До них, правда, далековато. Но я, честно, не знаю здесь другого такого заведения.
– Ну пошли, – согласился Никита.
За несколько дней в Волхове произошли решительные перемены. По сравнению с последней вылазкой в город, когда Маргарита на каждом шагу встречала отчаяние, страх, неустроенность, толпы голодных, оборванных нищих, нахлынувших в столицу погорельцев и обозлённых горожан, хмурые наряды городской стражи и конные патрули по всему городу, неубранные кучи навоза и грязи, – сегодня от всего этого не осталось почти ни следа.
Город снова был прибран, чисто выметен и ухожен. Караулы ещё стояли на перекрёстках, но куда в меньшем количестве, чем неделю назад. Погорельцы и нищие были расселены в загородные, спешно возведённые времянки; всем назначили харчи и выделили свою долю леса. Мужики уже отправлялись рубить, чтобы, не теряя времени, восстанавливать по весне, сразу после сева, порушенные дома и хозяйства. Поначалу не хватало лошадей, чтобы возить лес, но позавчера из Рогатого Калача пригнали табун в триста голов, и дело пошло живее.
По расчищенным улицам Волхова катили повозки и сани с дровами, углём, сеном, хлебом и прочим припасом, закупленным на золото Бессмертного. Снова оживилась торговля, открылись рынки, базары, лавки и магазины. Снова на улицы высыпали довольные ребятишки и пока ещё осторожные мамаши.
«Вот как так-то?! – думала Маргарита, шагая по возрождённому городу и вертя головой по сторонам. – Неужели всё так зависит от одного человека? Вот не было Марьи – и в городе чёрт-те что творилось! Вернулась – и снова порядок. Как она так умеет?!»
Она не хотела в этом признаваться самой себе, но царица начинала внушать ей почти что восхищение. Начав с откровенной враждебности, переросшей в ненависть и готовность избавиться от Марьи любой ценой, сейчас Маргарита смягчилась до того, что была готова простить ей даже свой допрос на Уловителе. Который, как помнила, клялась никогда не забыть и не простить.
Ключевым моментом, заставившим Маргариту пересмотреть своё отношение к царице, стало покушение, едва не обернувшееся гибелью Костика. То, в каком отчаянии была тогда Марья, как изо всех сил старалась вытащить парнишку с того света и как была счастлива, поняв, что он не умрёт – чужой ей, в общем-то, мальчишка, – всё это произвело впечатление. Бездушная властолюбивая ведьма так переживать не будет. И даже последующие события не изменили мнения о царице. Ферзя она рано или поздно отпустит, да и с Иваном разберётся. А что город при ней снова ожил – этого не отнять. И если придётся выбирать между Марьей и Иваном, если придётся занимать чью-то сторону в грядущей борьбе, Маргарита уже догадывалась, кого она предпочтёт.
В «Семи сапогах» было людно, тепло и пахло свежей выпечкой. Маргарита по привычке свернула в питейную половину, но тут же развернулась в чайную.
– Мы же завтракать пришли, – смущённо пробормотала она. – А я, как обычно, в бар.
Но когда они уселись за столик с самоваром и подошла служанка, Маргарита повернулась к Никите с невинным видом.