– Аппаратная, – пояснил Бессмертный, щелчком пальцев зажигая свет и кивая на кресло. – Устраивайся. Ходить по всей башне неудобно, к тому же не везде и стоило бы. Так что я тебе сейчас всё отсюда покажу.
– Что покажешь?
– Ну, сначала вот это вот, например, – Бессмертный сел в кресло рядом, взмахом придвинул к себе столик с наклонной панелью. Нажал пару кнопок, выведя изображение на экран.
Марья сначала не поняла, что происходит. Только через пару секунд до неё дошло, и она вскрикнула, стыдливо отвернувшись и прикрыв глаза ладонью.
– Кощей, ты с ума сошёл! Ты что творишь?! Убери это немедленно!
– Маша, если тебя шокирует всего лишь половой акт мужчины и женщины, то что будет дальше? – хмыкнул Бессмертный. – Я ж не для своего удовольствия за всем этим смотрю. Не для того удовольствия, о котором ты могла бы подумать. Самое главное тут не снаружи, а внутри.
– Внутри?!
– Ага. Гляди.
Марья боязливо покосилась на брата, стараясь не смотреть на экран. Кощей протягивал на кончике указательного пальца какую-то тончайшую прозрачную плёнку, похожую на роговицу глаза.
– Это мой глазок. Точнее, глазки. Что-то типа видеокамер, до которых ещё не скоро дойдут в том мире. Здесь у меня ограничений нет, и мы сможем наконец увидеть это вживую, в прямом эфире и во всех подробностях.
– Что увидеть?
– Зачатие. Оплодотворение. Появление нового человека.
Марья заворожённо смотрела на экран, на котором сменилась картинка и появилось в десятикратно увеличенном размере то, что обычно стараются скрыть, а брат выставлял во всех подробностях.
– Я разместил эти камеры-глазки по всей репродуктивной системе будущей мамочки. Не переживай, она ничего не почувствовала. Вот тут у нас влагалище, вот мы проходим в матку, а вот здесь, в фаллопиевой трубе, будет происходить оплодотворение. Вот она, наша красавица-яйцеклетка, ждёт уже самого шустренького. Как думаешь…
– Кощей, прекрати! – прервала Марья, опять отворачиваясь и прикрывая глаза. – Выключи. Как ты можешь на это смотреть?!
– Кому-то же надо, – возразил Бессмертный, скрывая, однако, изображение. – Надо же понять, как зарождается жизнь. Конкретно эта, но и вообще тоже интересно. Что происходит в этот момент, что передаётся от отца и матери будущему ребёнку, в какой момент клетка становится плодом, а в какой – человеком. Где настоящее начало – вот что я хочу понять. И что происходит при этом. В чём заключается качественный скачок. Когда появляется новый человек – в момент родов или ещё в утробе матери?
Марья слушала, болезненно наморщившись.
– Зачем тебе это?
– Я же сказал – интересно. Но и сверх того куча всяких побочных эффектов. Начиная с лечения бесплодия до куда более интересных вещей. Вот, смотри! – Бессмертный заставил Марью поднять глаза на изображение, выведенное с очередного экрана. – Вот у нас очередная мамочка, вот мы у неё в матке. Вот её плод – совсем крошечный ещё, три месяца только. Но уже видно, что девочка, и уже видна патология развития. Какая?
Марья напряжённо всматривалась, пытаясь понять, на что указывает брат. Нет, подобного они с ним не проходили. До таких уровней тогда он ещё не поднимался (или не опускался).
В конце концов она вздёрнула плечи, покачала головой.
– Не знаю. Кощей, что ты мне хочешь показать?
– Да, тут нужна практика, – кивнул Бессмертный. – У этой девочки явно не развиты конечности. Если совсем грубо – она родится без рук и без ног. Как, по-твоему, сказать это будущей мамаше?
Марья потрясённо посмотрела на брата.
– Это точно? Она вправду родится без рук и без ног?
– Да.
– Но почему? В смысле, что с ней пошло не так?
– А не так с ней, Маша, вот что, – Бессмертный щёлкнул кнопкой на панели, вывел ещё одно изображение. На экране разворачивалась решётчато-лестничная спираль, похожая на ту, что брат демонстрировал ей, разобрав мозг. – ДНК здорового человека. А вот, – он щёлкнул ещё раз, выведя очередное изображение, – соответствующий участок ДНК девочки. Видишь разницу?
Марья подошла к экранам и, напряжённо рассматривая то одно, то другое изображение, не понимала, на что конкретно смотрит, но знала, что брат не станет морочить ей голову просто так.
– Вот! – она ткнула рукой, заметив наконец разницу. – Вот здесь по-другому. Ты об этом?
Она повернулась к нему. Он кивнул, улыбнувшись.
– Да. Верно. Вот этой вот, по-простому говоря, ступеньки ДНК-лестницы, отвечающей за развитие конечностей, у девочки нет.
– И что же делать? – взволнованно спросила Марья.
– Ну вот опять! – поморщился Бессмертный. – Опять ты задаёшь неправильный вопрос. Начинать нужно с «почему». Почему нет этой ступеньки? Если поймём почему, будем знать и что делать.
– И ты пока не понял?
– Пока нет. Правда, в данном конкретном случае это не так уж и важно. Я всё равно мог бы помочь этой девочке, если бы обнаружил аномалию плода в самом начале развития.
– Как?
– Добавив недостающий участок ДНК. Но сейчас уже поздно.
– Поздно?
– Да, скорее всего, поздно. Конечности не успеют развиться. Хотя… – Бессмертный задумчиво побарабанил пальцами по подлокотнику, – если добавить гормон роста и белок эйч-ай пятнадцать… может сработать… хотя и рискованно. Надо будет поговорить с мамашей…
– Кощей! – позвала Марья.
– Да, – он вышел из задумчивости. – Да, Маша, видишь теперь, какая практическая польза от всех этих наблюдений? Но это всё побочка, это не главное и не самое интересное…
– Нет?
– Нет, Маша, я же сказал тебе. Главное – это начало и конец. Где начинается и где заканчивается человек. Пока человек. Миром займёмся потом.
– Кощей, а как же Книга? Как же твой Автор?
– Видишь ли, Маша… Не всё так просто с этим Автором. Мы всего лишь резервная, запасная копия того мира. Чуть более пластичная и гибкая, но в целом та же самая. Я пока не буду вдаваться в детали, это сейчас не так важно. Суть в том, что базовые основы нашего мира те же, что и у того, параллельного. И до этих основ не добрались ещё ни здесь, ни там.
– Ты же твердил, что мы – создание этого Автора?
– Мы – да. Человечество в целом – нет. Костя, например, не отсюда. Кошкина с Савостьяновым тоже. Хотя на базовом уровне различий между нами нет. Ну или я их пока не нашёл.
– Пока?
– Да, дешифровщик ещё работает. – Бессмертный опять сменил изображение. Теперь на шести экранах вращались спиралевидные лестницы, вспыхивая точками разноцветных огоньков. Справа и слева от загадочных спиралей ползли сверху вниз колонки бесчисленных строк с непонятными цифрами и символами.
– Что это? – Марья растерянно бегала глазами от экрана к экрану.
– Дешифровщик, – повторил Бессмертный. – Работает ещё довольно медленно, мощностей не хватает. Да и калибровку я пока не закончил. Но кое-что уже умеет.
– Что за дешифровщик? – недоумённо вздёрнула плечи Марья. – Для чего он?
– Расшифровывает нашу ДНК, – Бессмертный покосился на сестру со странной усмешкой и снова повернулся к экранам, по очереди ткнув в каждый из них. – Вот ДНК Кости, Кошкиной, Савостьянова. Моя ДНК, Олега и Яны. Машина вычисляет не просто общие элементы, а самые, что называется, первородные. То, без чего не было бы всего остального. Первооснову жизни. По крайней мере, человеческой.
– И как это происходит?
– Сначала вычисляются базовые элементы, общие для всего человечества. А потом они убираются, один за другим. Пока не найдётся тот главный, первый или последний, без которого человек перестаёт быть человеком. Как кирпичики из стены дома, понимаешь? Вот выбили один кирпич – это всё ещё дом? Дом. Убрали второй, третий и так далее. В какой момент дом перестаёт быть домом? Или, точнее, что делает дом домом? Фундамент? Стены? Крыша?
– Человек, Кощей! Дом делает домом человек.
– Неплохо подмечено, – хмыкнул Бессмертный. – Но тут важно не промахнуться с метафорой. Если человек на минуту вышел из дома, дом же не перестаёт быть домом?
– Нет…
– А если ты потеряешь сознание на минуту, ты ведь тоже не перестанешь быть человеком?
– Нет, конечно же.
– Вот видишь. Значит, твоё остроумное сравнение не вариант. И нам всё-таки надо найти ту самую базовую клетку, ту иглу, с которой начинается человек и без которой он перестаёт им быть. Может, найдём и ту проклятую обезьяну, которая первая слезла с дерева и решила, что она человек. Убил бы её…
– Что? – опешила Марья. – Какая ещё обезьяна?
– Знаешь, Маша, – Бессмертный улыбнулся, закинул руки за голову, – мы здесь до этого ещё не добрались, но в том мире есть теория, что люди произошли от обезьян.
Марья издала звук глубочайшего отвращения и недоверия.
– Нет! Кощей, ты серьёзно?!
– Вполне. Кстати, рабочая теория, вполне себе многое объясняющая.
– Что объясняющая?
– Пальцы на ногах, например. Зачем тебе пальцы на ногах?
Марья автоматически опустила взгляд на кончики туфель.
– Н-да, пальцы на ногах, – повторил Бессмертный. – Согласись, если бы мы происходили от Адамы и Евы, совершенных людей, созданных самим Творцом, наверняка у нас всё было бы идеально. Строго по делу, и ничего лишнего. Пальцы на ногах человеку не нужны. А вот обезьянке нужны, и даже очень. Лазить по деревьям удобнее, цепляясь и передними и задними лапами. И только много веков эволюции укоротили длинные когтистые обезьяньи пальцы на лапах в маленькие прелестные пальчики на твоих ножках. Которые до сих пор, между прочим, с суставами и то и дело норовят скрючиться, словно вцепиться в ветку. Но, думаю, через несколько веков человечество избавится и от этого атавизма.
– Атавизма? Эволюция? – Марья ошеломленно мотала головой, пытаясь прийти в себя. – Что это, Кощей? Ты о чём всё это?
– Или, допустим, волосы, Маш, – Бессмертный проигнорировал её вопрос. – Зачем тебе волосы? Зачем вообще человеку волосы?
– Волосы? Зачем?
– Да.
– Ну… ну, это красиво.
– На голове.
– Да.
– Потому что привыкли.