– Я вообще ни на что не рассчитывал, – сдерживаясь, ответил Иван. – Уж точно не на титул.
– Ну, извини, – усмехнулся принц. – Есть у отца такой пунктик – Барлооги должны оставаться под короной. Все Барлооги. Мало ли, что там случится у тебя в твоём Волхове. Твои дети должны знать – их здесь всегда примут, они здесь свои.
– Правда? – Иван уже не скрывал сарказма. – Свои? Вот прям свои?
– Конечно, – Икер как будто бы даже растерялся. – А ты как думаешь? Они же Барлооги!
– Не-е-ет! – рассмеялся Иван. – Они не Барлооги. Они герцоги Иберийские. Отличный способ отсечь нежелательных наследников. А сверх того ещё и поставить под контроль зятя. Царь Волховский здесь не более чем вассал императора – обычный рыцарь и герцог. И обязан являться по его призыву. Прекрасно сработали, поздравляю.
Иван саркастически похлопал в ладоши. Принц стёр улыбку.
– Мне только одно интересно, Икер, ты знал? Знал, что готовится это… «присвоение»?
– Нет, – сухо, прищурившись, ответил принц. – Но если бы знал, нисколько бы не возражал.
– Ну естественно! – процедил Иван, обходя принца.
– А чего ты хотел?! – Икер схватил его за предплечье, рывком развернул к себе. – Мы помогаем тебе вернуть трон. Ты за одно это уже нам по гроб жизни обязан. Я уж не говорю про сестру. Знаешь, сколько у неё женихов было? И все вассалы империи готовы поддерживать императора всеми силами. А ты что хотел? Сесть с нашей помощью на трон, забрать принцессу и помахать ручкой из своих лесов. Мол, спасибо за всё, но дальше без меня?!
Иван вырвал руку.
– Меня ждёт жена, – холодно сказал он.
– Не ерепенься, Волховский! – крикнул Икер ему в спину. – Не ерепенься. Сделай всё как надо, и все будут счастливы.
«Не будут, – зло думал Иван, возвращаясь по коридору в пиршественный зал. – Сделать всё как надо или не сделать, но кто-то обязательно будет несчастлив».
Окна были зашторены, в камине полыхали дрова. Себастьян караулил дверь в соседней комнате, хотя в этом и не было нужды. Наина закрыла дверь заклятием, чтобы даже случайно никто не мог проникнуть в комнаты Комнина. То, что они обсуждали сейчас здесь, не было предназначено даже для ушей императора. Не говоря уже про остальных.
– Она очень упорна, – произнёс Комнин, кривя губы в намёке на усмешку.
Антонио вытянул его ноги поближе к камину, положив на низенькую скамеечку и укутав шерстяным одеялом. Канцлер ничего не чувствовал, но Наина всё равно советовала делать так для лучшей циркуляции крови. Комнин ей был нужен живым как можно дольше. Без него здесь всё тут же начинало тонуть в неопределённости.
– Да, – согласилась она. – До сих пор не отстаёт. Боюсь, рано или поздно у неё получится.
– А ты ничего не можешь сделать?
– Я закрыла Клауден от всех магических проникновений. Успешно, как видишь. Царевич до сих пор ничего не узнал.
– Меня больше беспокоит дорога, – просипел Комнин. – Ты не закроешь в дороге всё наглухо. Особенно когда соединитесь с войсками.
– Всё и не нужно, – возразила Наина. – Мои девочки будут рядом с царевичем, они предотвратят любой возможный контакт. До Волхова он ничего не узнает.
– А потом?
– А потом будет уже неважно. Строго говоря, Комнин, он уже сейчас ничего не может сделать. Свадьба состоялась – всё. Он повязан.
– Меня не царевич беспокоит, а Марья. Судя по всему, она не столь щепетильна. Если захочет, придумает, как обойти эту проблему.
– Да, – кивнула Наина. – Если Иван придёт к ней. Наша задача – не допустить этого. Любой ценой.
– Ты поэтому настаивала на том, чтобы отправить принцессу с ними сейчас? Ты ведь не думаешь, что она вернётся живой?
– Комнин…
– Мне стоило больших трудов уговорить императора. – В глазах канцлера плясали язычки пламени. – Не хитри со мной, Наина. Мы так долго знаем друг друга.
– Комнин, это всего лишь один из вариантов. Я не желаю зла её высочеству, но если с ней что-то случится в Волхове, Марья станет уже не просто мятежницей, а преступницей и убийцей, посягнувшей на род императора. После такого против неё встанет уже не только империя, но и вся Конгрегация. Сто сорок три колдуна, Комнин! Как бы ни был силён Бессмертный, против всей Конгрегации не устоять даже ему.
– Но…
– Но нам нужен повод. Настоящий повод. Действенный. Убедительный. Смерть невинной принцессы никого не оставит равнодушным.
– А если они не убьют её?
Наина пожала плечами.
– Она всё равно может умереть. Так, что всё будет указывать на Марью с Бессмертным. И они не смогут отпереться и ничего не сумеют доказать. Главное сейчас – доставить Софию в Волхов. В любом качестве. Остальное мелочи.
После приезда принца Икера и Тристана свободных комнат в замке Клауден практически не осталось, и с первой брачной ночью молодых возникла неожиданная заминка.
Куда вести новобрачных? В гостевую спальню Ивана? Или в детскую спальню Софии, которую она занимала, приезжая сюда ещё девочкой?
В Карминесе такого вопроса бы не возникло. В столичном дворце было много роскошных спален, любую из которых можно было отдать новобрачным. Здесь же распорядители и церемониймейстеры до хрипоты спорили, пока епископ Блатт не уступил великодушно свои комнаты, согласившись на одну ночь перебраться в маленький закуток под крышей.
Спальню епископа тщательно отмыли, проветрили, поставили двуспальную кровать с роскошным пологом. Ивана и Софию эти приготовления не занимали нисколько; им было не до того.
Свадебный пир закончился около полуночи. Император с императрицей ещё раз поздравили новобрачных, поцеловали дочь, обняли зятя и удалились к себе. Кое-кто из гостей ещё оставался за столами, допивая вино, но Вермон с Магдалиной уже готовились вести молодожёнов в спальню.
Епископ Блатт занимал две большие комнаты на южной стороне замка, одну из которых устроил под свой кабинет с рабочим столом, книжными полками и кушеткой с камином, вторую – под спальню.
Даже Иван уже плохо соображал, не говоря про Софию. Они оба не сразу поняли, чего от них хотят. Оказалось, Ивану нужно задержаться с Вермоном в первой комнате, пока Магдалина проведёт Софию в спальню.
Виконт пытался развлечь Ивана свежими дворцовыми сплетнями, но быстро скис. Молчание царевича, категорически отказывающегося поддерживать беседу, действовало на него угнетающе. Через пару-тройку минут он замолчал и сам и, чтобы хоть чем-то занять себя, принялся разжигать камин и зажигать все свечи, какие были в комнате.
Магдалина вышла из спальни минут через двадцать, когда Вермон уже с отчаяния листал молитвенник епископа, не зная, чем ещё занять себя. Царевич односложно отвечал или вовсе хмуро качал головой на все попытки виконта поговорить, и тот уже не чаял, как бы побыстрее выбраться отсюда.
Магдалина оставила дверь в спальню приоткрытой, многозначительно посмотрела на Ивана.
– Прошу вас, ваше величество! Ваша супруга ждёт вас.
– Хорошо! – сухо кивнул Иван. – Можете идти.
– Мы можем остаться здесь, – возразила Магдалина. – Если вам что-то понадобится…
– Нам ничего не понадобится! – отрезал Иван. – Можете идти.
Магдалина неуверенно переглянулась с Вермоном. Тот пожал плечами.
– Как скажете, ваше величество! – Магдалина поклонилась, сделав реверанс. – Мы всё-таки будем рядом, если вдруг что-то понадобится.
Она кивнула Вермону, вышла плывущим шагом, излишне прямой спиной выражая недовольство. Виконт торопливо выскользнул за ней.
Иван запер дверь, медленно прошёл в спальню. У него вдруг пересохло во рту. Он подумал, каково сейчас Софии, – и не смог этого представить.
София лежала в кровати, закрывшись одеялом по самую шею. Белокурые волосы её были разобраны и раскиданы по подушке. Она тяжело дышала, не спуская с него ожидающего испуганного взгляда.
В который раз за последние дни Ивана захлестнуло острое чувство вины. Ну вот почему? Почему из-за него должна страдать ещё и эта девочка?!
– София! – Он встал, облокотившись о высокую спинку кровати. – Я… я хочу ещё раз извиниться перед вами. Я готов извиняться ещё тысячи раз, но… но вы знаете, что я не могу этого сделать. Знаете почему. Мы договорились.
Полог на кровати был раздвинут, шторы на окнах задёрнуты. Горели свечи, пахло так до конца и не выветрившимся ладаном. София смотрела на него распахнутыми глазами.
– Я ваша жена! – тихо сказала она. – А вы мой муж!
– Мы договорились, – повторил Иван. – София, не заставляйте меня повторять всё сначала. Я связан клятвой с другой, вы знаете это.
– Сегодня вы нарушили эту клятву.
– Нет! – покачал головой Иван. – Я женился, но не изменил ей. И вам, и мне поставили неприемлемые условия. Нам пришлось их принять. Но кое-что мы можем решать и сами.
– И я вам совсем не нравлюсь? – София смотрела с отчаянием. – Совсем-совсем?
Иван на секунду прикрыл глаза. «Боже мой, – подумал он, – неужели эта девочка на что-то надеялась? Неужели она действительно на что-то надеялась?!»
– София, вы прекрасная, замечательная, чудесная девушка. В иных обстоятельствах я был бы счастлив иметь такую жену, как вы. И я обещаю, клянусь вам, вы тоже будете счастливы. Я обязательно что-нибудь придумаю…
– Я ваша жена! – упрямо повторила София. – Мы обвенчаны. Наш брак нерасторжим.
– Здесь, – поправил Иван. – Здесь нерасторжим. В моём царстве порядки попроще и посвободнее.
– А если я не соглашусь? Вы просто выкинете меня? Отошлёте назад?
– София! – Иван опять зажмурился. – Ну зачем вы так?
– А как? – она вызывающе посмотрела на него. – Как мне ещё думать? Если я для вас всего лишь способ выбраться отсюда и вернуться к любимой, то как ещё мне к вам относиться?
Иван помолчал. Девушка была права, возразить ей было нечего.
– Нам поставили невыносимые условия, – глухо повторил он, стараясь не думать о Скаль-Грайском. – Нам обоим не оставили выбора. Но я придумаю что-нибудь, София. Я найду выход.
– А может, не нужно ничего искать? – София медленно сдвигала одеяло вниз, приоткрывая плечи. – Может, нам суждено быть вместе? Пусть и вот так…