– Он меня бросил!
– Соловей? – уточнил Финист, зажигая взмахом ещё пару свечей.
Она кивнула не глядя, всхлипнула.
Откуда-то на столе появились бутылка и пара стаканов. Хлопнула пробка. Финист разлил вино, протянул ей стакан. Она выпила, стуча зубами о край, икнула. Он налил ещё.
– Думала, он тебя любил?
Сойка подняла глаза. Скаль-Грайский смотрел насмешливо, с прищуром.
Она разозлилась.
– Ничего я не думала. Я знала, что он кобель, просто…
– Просто решила, что его сучка – ты, – Финист хмыкнул, скрестил на груди руки. – А оказалась другая.
Она помолчала, угрюмо глядя в стакан.
– Так это правда? – она вскинула глаза. – Марья ему хвост накрутила?
– Насколько мне известно, – кивнул Финист.
Сойка хлебнула вино.
– Сволочь! – процедила она зло.
– Кто именно?
– Оба. И он, и эта царская течная…
– Так, давай не выражаться, – попросил Финист. – Она моя кума, так что следи за языком.
– И ты туда же! – горько пробормотала Сойка, отпивая ещё. – Конечно, куда мне до неё. Царица, блин, в шелках вся да в алмазах. Не то что я – нищая вонючая аловчанка. Правда, Марья вырезала там всех наших?
– Не всех, – качнул головой Финист. – Но кое-кого да, повесили. А ты чего ожидала? Тебе-то ещё повезло. Иван бы тебя не помиловал.
– Да пошли они все! – она мотнула головой, помолчала, заметила вдруг: – А ты чего не пьёшь?
Скаль-Грайский пожал плечами.
– Не хочется.
– Налил же.
– За компанию. Но в походах я не пью.
– Да ладно, чего ты! Уж точно не сегодня в бой и не завтра.
Он промолчал. Сойка допила стакан, всмотрелась в задумчивое лицо.
– Почему ты меня защищал? – неожиданно спросила она. – Там, во мшарах. И на Гребне тоже.
– Чего? – непонимающе нахмурился он.
– Ну, когда эти… семиградцы… хотели изнасиловать меня…
– А! – он слабо улыбнулся, помолчал. – Мы воины. А не разбойники.
Она вспыхнула.
– Говори за себя. Ты, может, и воин, а вот твои люди такие же, как наши. Дай им волю – драли бы меня неделю всем полком.
Финист коротко взглянул исподлобья, промолчал.
– Ладно, – пробормотала она, остывая. – Извини. В любом случае спасибо.
– Учти, от петли я бы тебя не стал спасать, – заметил он.
Сойка фыркнула.
– Ну да. Пусть лучше меня повесят, чем трахнут. Странные у вас, у благородных, представления.
Она словно невзначай расшнуровала пару петель на рубашке, распахнула ворот пошире, как от духоты.
– Ты заслужила виселицу, – спокойно сказал Финист. – По приговору. Остальное – нет.
– Правда? – Сойка прищурилась, прикусила губу. – А если бы я сама хотела?
– Чего?
Она рывком пересела к нему на койку, обхватила за шею и наклонилась к уху.
– Не пьёшь в походах, ладно, – зашептала она, щекоча горячим дыханием и запуская руку ему между ног. – А что насчёт остального? Как-то же ты расслабляешься?
– Сплю, – он сделал не слишком убедительную попытку отодвинуться; она почувствовала это.
– Да ну, чего ты, Скаль-Грайский! – шептала она, нашаривая пряжку на ремне. – Не строй из себя, ты же тоже хочешь.
– Не имеет значения, чего я хочу…
Она не дала ему договорить, поцеловала, обхватив обеими руками за голову. Оторвалась, задохнувшись, секунд через десять, спросила, заглядывая прямо в глаза:
– Хочешь прогнать меня? Как он?
Финист взмахнул рукой, погасив свечи. Она стянула рубашку через голову и толкнула его на подушки.
Глава 11Флот её величества
На следующее утро Финист поднялся на палубу, смущённо щурясь, и не сразу понял, что происходит. В глазах рябило от солнца и ветра, у юта толпились люди, раздавались весёлые и возмущённые вскрики.
– Следующие! – услышал он громкий голос Соловья за спинами команды. – Подходите, мать вашу, не задерживайте.
Финист приблизился, растолкав людей, и с удивлением увидел Соловья с ножом у мачты и Сойку с обрезками тряпок. Разбойники подходили к ним по двое, азартно бросали кости и проигравшему Соловей бил в морду, резал ножом руку или тыкал в грудь – неопасно, но так, чтобы кровь хорошенько смочила тряпки, которыми Сойка небрежно бинтовала раны.
– Вы чего тут творите? – ошарашенно спросил он.
– А, Скаль-Грайский! – весело ухмыльнулся Соловей, повернувшись к нему. – Давай сюда. Тебе тоже должно достаться.
– Чего достаться? – Финист посторонился, пропуская очередного разбойника с забинтованной головой.
– Ну как чего? Ты же не мог сдаться без боя, правильно? – Соловей подмигнул Сойке и снова повернулся к Финисту.
Часа через полтора после обеда вахтенный на фок-мачте прокричал:
– Парус!
Соловей поднялся на бак. Финист и Сойка присоединились к нему.
– Кто там? – спросила она.
Соловей прищурился, всматриваясь.
– Жёлтые паруса. Арданцы, сволочи.
– Арданцы? – нахмурился Финист. – Уверен?
– Абсолютно, – процедил Соловей. – Идут с юго-востока, впереди нас, в крутой бейдевинд.
– Значит, из Каирии, – сказала Сойка.
– Точно, – кивнул Соловей. – И, скорее всего, в Вестлан. Интересно, что они забыли здесь? Обычно они берут намного южнее.
– И что будешь делать? – спросил Финист.
– Галера однорядная, – сказал Соловей. – То ли посольская, то ли везут немного. Парус поставили, чтобы лавировать против ветра. Не поможет. Мы их быстро нагоним.
Он сбежал с бака, раздавая команды и веля сигнальным известить о манёвре «Грозу морей» и «Разящую длань». Через полчаса три тяжёлые галеры, рассекая форштевнем волны, шли широким полукругом, охватывая с запада, севера и юга небольшое, по сравнению с ними, судно под жёлтыми парусами. Соловей велел вывесить флаг Салтаната и при приближении дать из пушек сигнальный залп. Два коротких, два длинных – приказ остановиться.
Маскировка сработала. На судне подняли вёсла и спустили паруса. Ещё через двадцать минут тяжёлая громада «Солнца юга» швартовалась высоким бортом к маленькой торговой галере «Прекрасная дама». «Разящая длань» и «Гроза морей», подняв вёсла, медленно дрейфовали рядом.
– Давай я пойду, – предложил Финист. – Если всё в порядке, просто отпустим. Чего зря людей пугать.
– Если бы это был не Ардан, я бы с тобой согласился, – ответил Соловей. – Но его людей по любому придётся обыскивать. А тут ты один не справишься, Скаль-Грайский, уж извини.
По крутому трапу с «Прекрасной дамы» на «Солнце юга» поднимались два человека. Остальной экипаж выстроился на палубе, насторожённо ожидая, чем всё закончится.
Соловей, Сойка и Финист встречали прибывших. Те растерянно озирались, не зная, к кому обращаться. Присутствие Соловья для них было явным сюрпризом.
– Капитан! – поклонился один, сняв круглую светло-голубую шапочку, похожую на берет. – Позвольте представиться: Бернардо Дамброзо, шкипер «Прекрасной дамы». А это, – он небрежно махнул рукой на спутника, – мой помощник Винни.
Массивный Винни был в полтора раза тяжелее своего высокого, но тощего капитана. Однако и он покорно сдёрнул с себя берет и склонился перед Соловьём.
– Дамброзо, значит, – прищурился Соловей. – Что-то я про тебя не слыхал раньше. И корабль твой здесь не замечал. Давно вступил в Ардан?
– Четыре года как, капитан, – почтительно ответил Дамброзо. – Я просто редко хожу в этих водах.
– Да ну?! А что же сейчас-то идёшь? И с чем, интересно?
– Капитан?
– Чего везёшь, Дамброзо? Кому, откуда? Не притворяйся, что не расслышал.
– Чай, капитан, – торопливо ответил шкипер. – Кушинский чай из Каирии к императорскому двору.
– И всё?
– Всё.
– Ну это мы сейчас проверим. – Соловей повернулся, кивнул Сойке. – Обыщи судно. Ты ведь не возражаешь, Дамброзо?
– Я не хочу неприятностей, капитан, – осторожно ответил тот.
– Я тоже. Сделаем всё быстро, тихо, аккуратно. Если всё в порядке, никто не пострадает.
Сойка с парой десятков человек перешла на борт «Дамы». Дамброзо проводил их тревожным взглядом. Соловей заметил, усмехнулся, кивнул Финисту.
Они отошли к другому борту.
– Я бы не советовал их грабить, – тихо сказал Финист. – Арданцы так просто это не оставят.
– Я не собираюсь их грабить, – возразил Соловей. – Но у него там не только чай.
– С чего ты взял? – Финист покосился в сторону Дамброзо с Винни.
– Смотрят трусливо. По-воровски. Знаю я этот взгляд, у таких всегда чего-то заныкано.
– Может, просто боятся? Явно не тебя они ожидали здесь встретить.
– Нет, Скаль-Грайский, – процедил Соловей, не спуская взгляда с Дамброзо. – Знаю я эту братию, никогда они не работают чисто. Как минимум у них какая-нибудь контрабанда. А может, что и похуже.
– Что?
– Сейчас узнаем.
Сойка вернулась через полчаса. Легко взбежала по трапу, спрыгнула, покачала головой в ответ на вопросительный взгляд Соловья.
– Ничего нет, – сообщила она. – В трюмах только чай. Ну и харч дорожный…
– Точно? – подозрительно спросил Соловей. – Всё проверили?
Сойка сверкнула глазами.
– Хочешь сам поискать? Мы все мешки вспороли, во все углы потыкали.
– А бумаги его? Судовой журнал, счета, расписки, ведомости? Должны же они быть в его каюте.
– А… – Сойка осеклась, пожала плечами. – Нету. Там тоже всё обыскали – чисто.
– Та-а-ак! – Соловей повернулся к Дамброзо. – Подчистил, значит. Ну, говори, сукин сын, спрятал куда или за борт выкинул? Чего там такого было в твоих бумагах?
Глаза Дамброзо забегали. Соловей потянул нож из ножен. Винни взялся за свой, выдвинулся, загораживая патрона.
Финист быстро подошёл и зашептал на ухо Соловью. Сойка ревниво следила за ними. Разбойники вытащили пистолеты и небрежно, словно играя, наставили их на Дамброзо и Винни.
Соловей дослушал, ухмыльнулся, убрал нож.
– Ладно, Дамброзо. Я бы с тобой повозился ещё, но времени у нас мало. Предлагаю так: до Буяна ты смирно идёшь с нами, не рыпаешься. Потом мы тебя отпускаем – греби куда хошь. Идёт?