Соловей дождался момента и резко опустил обе руки, словно выключив звук во всей округе. Секунд пять были слышны только шум ветра и хлопанье одежды.
– Братья! – начал Соловей. – Пятнадцать лет назад вы избрали меня своим командором, и с тех пор я служил вам верой и правдой.
Он говорил спокойно, не кричал, не повышал голос, но слышно его было на самых дальних и нижних ступенях. Сойка до сих пор не понимала, как он это делает; знала лишь, что без колдовства тут никак.
– Я укрепил Кошачий Глаз и отбил все атаки флота принца Коннова. Я повёл вас в тот рейд на Подветренные острова, после которого все вы, – Соловей описал рукой широкую дугу, – все вы, от капитана до кока, обогатились как минимум вдвое. Я заставил трепетать перед нами северные и южные берега и держал на расстоянии сам Арданский орден. Кто-нибудь скажет, что я плохо служил нашему обществу?
Что я хоть где-нибудь пренебрёг интересами острова? Что позволил хоть кому-нибудь думать, что нас можно купить, разобщить, сломать, запугать?
– Не-е-ет! – простонал сход.
– И всё-таки вы поверили. Поверили этому паскуднику Лукашу, что я предал интересы острова. Что переметнулся на сторону Волхова и сдал царице наши завоевания. Как вы могли, братья?! Как вы могли такое подумать?!
Голос Соловья театрально задрожал. Сойка скосила на него глаза. Он настолько искренне выглядел расстроенным и возмущённым, что она почти сама поверила.
– Прости, командор! – пронёсся над сходом рыдающий вопль. – Дураки были, обманули нас. Не прими в обиду.
– Этого и добивались наши враги, – Соловей взмахнул кулаком, вновь придал голосу твёрдость. – Раскола. Хотели посеять в нас смуту и раздрай, чтобы мы не верили друг другу, чтобы натравить нас друг на друга, истощить, раздробить и взять голыми руками. Неужели мы позволим им это, братья?!
– Не-е-ет! – От режущих криков тысяч глоток у Сойки закладывало уши, а от сверкания на солнце сабель и ножей рябило в глазах.
– Нет! – подтвердил Соловей. – Драть меня в четыре дырки, конечно же, нет! Надо показать им, что мы сильны и едины, как никогда. Надо истребить ту тень сомнения, что навёл на наш остров Лукаш. Надо восстановить наш авторитет, подорванный – да, братья, и моим проколом со Скальным Граем.
– О-о-о! – гудел сход.
– Да, да! – Соловей взмахивал кулаком, словно вколачивал гвозди. – Я был в Лукоморье, я был в Волхове. Знаете, что я слышал? Что про нас говорят? Что мы уже не те. Что мы размякли и теряем хватку. Что променяли бои и походы на торговлю и огородничество. Что нас уже можно не бояться и вообще забить на нас!
– О-о-о! – стонал сход от злобы и бешенства.
– Что мы им можем ответить, братья? – Соловей расходился, жестикулируя и переходя на крик. – Ничего. Мы ничего им не будем отвечать. Мы просто вернёмся во всём своём блеске и мощи и докажем, что с нашим островом нельзя не считаться.
– Да-а-а! – орала толпа, включая уже и капитанов, и даже помещиков.
– Ардан вздумал играть против нас – мы ударим по самому Ардану!
– Да-а-а!
– Скаль-Грайские и Волховские смеются над нами – мы заставим их плакать кровавыми слезами!
– Да-а-а!
– Вестлан решил, что про нас можно забыть, – мы напомним Вестлану о себе!
– Да-а-а!
Над колыхающейся толпой стоял уже несмолкаемый гул, но громовый крик Соловья без труда перекрывал его.
– Вы готовы, братья, идти за мной? Забыть про свои шкурные интересы? Перестать ныкаться вразнобой по углам? В одном кулаке, под одним командованием, к одной общей цели – утвердить власть Буяна на всей Великой дуге? Стать единоличными хозяевами Тёплого моря?
– Да-а-а! – толпа заходилась в экстазе, и Сойка была на грани, готовая уже присоединиться к ним. Единственное, что её останавливало, – напряжённый и бледный Финист, на которого она раз за разом бросала косые взгляды. Его единственного не увлекла страстная речь Соловья, и Сойка дёргалась между ними, то желая отдаться неудержимой волне, разгоняемой капитаном, то цепляясь за холодную сдержанность Финиста.
– Я не обещаю вам лёгких успехов и быстрых денег. Нам предстоит пройти много опасностей и невзгод. Многие из нас погибнут, многие не доживут. Легко не будет. Я даже не буду обещать, что мы точно всех победим. Но если мы останемся здесь, если разбредёмся по одиночке и будем промышлять как встарь, нас точно сомнут и оставят здесь догнивать. Вы хотите этого?
– Не-е-ет!
– Я тоже, – Соловей рубанул ребром ладони, словно саблей. – И пока я жив – не допущу этого. Мы не будем здесь гнить, мы пойдём вперёд. Мы впервые – впервые, братья! – пойдём все вместе. Армадой, которой не видело Тёплое море. Я поведу вас! Мы ударим по Вестлану так, что империя содрогнётся. Мы прошерстим Ардан так, что комтуры с магистром пойдут на паперть. Мы утвердим свою власть на Подветренных островах, и их принцессы с маркизами станут вашими жёнами и наложницами. Вы готовы пойти со мной, братья?! Все как один! Без сомнений! Без вопросов! Без жалоб!
– Да-а-а! – звуковая волна неслась с самых нижних ступеней до верхних так, что Сойку почти сшибало с ног. Даже Соловей чуть отставил назад правую ногу, словно опираясь, чтобы не упасть.
– Капитаны! – неожиданно спокойным и деловитым голосом произнёс он. – Ваше слово. Прошу голосовать.
Ярыч подошёл первым. Он сорвал с себя чёрный шейный платок, бросил под ноги Соловью.
– «Громобой» с вами, командор! – Он выставил руку, и человек семьдесят в группе на пятой ступени проорали слаженно и одобрительно. – До самого конца. Ведите.
Соловей молча склонил голову. За Ярычем подошёл Кудеяр и принёс присягу и за себя, и за свою команду. За Кудеяром Слащёв – и тоже швырнул платок и поклялся идти до конца. Один за другим подходили капитаны и шкиперы судов, плативших за укрытие на Буяне, и бросали платки под ноги Соловья, соглашаясь подчиняться его приказам.
Сойка механически считала про себя, сколько с каждым платком прибавлялось кораблей во флоте Соловья. «Четырнадцать… восемнадцать… двадцать пять… шесть галеонов… девятнадцать каравелл… шестнадцать бригов двухпалубных… девять трёхпалубных… десять галер… считая и наши…»
Шестьдесят три корабля, имевшие на борту хоть пару пушек, получил Соловей по итогам дня. Торговые, грузовые, рыболовные не в счёт, но и их шкиперы принесли присягу.
Это была грозная сила. Больше флот на Тёплом море был только у Арданского ордена и Вестланской империи, но даже у них не было такой концентрации ударной мощи, какую собрал сейчас Соловей на Буяне. Оставался только один вопрос: куда он направит её в первую очередь?
Когда закончилась церемония, на опустевших Плащах остались только Соловей, Финист и Сойка. Команды отправились в Городок и Бутылку отпраздновать переизбрание командора. Капитанов и командующих Соловей отослал в Кошачий Глаз, назначив на вечер пир, а на завтра – полноценное военное совещание.
Отставники и помещики, поздравив Соловья, разъехались по своим поместьям. Охрана с сопровождением стояла поодаль, держа за узды лошадей. Ждали, когда командор будет готов отправляться.
А он не мог заставить себя сойти с места. Он стоял на куче платков, вдыхал солоноватый морской воздух и смотрел на теснившиеся внизу, у каменных причалов, корабли. Его собственные парусники – не купленные, не захваченные в бою, а сделанные по заказу и под личным присмотром – стояли отдельно, выделяясь узким удлинённым корпусом, высокой кормой и четырьмя мачтами. Он первый поставил на свои суда четыре мачты, и его «Буревестник», «Стрелок» и «Летящий» по праву считались самыми быстроходными кораблями Тёплого моря, соревноваться с которыми, и то только в штиль или при слабом ветре, могли лишь трёхпалубные галеры при полном комплекте.
И всё-таки этого было мало. Марья права – нужна верфь, нужны новые корабли с новейшей артиллерией. Если они хотят держаться на равных с империей, да хоть бы даже и с орденом…
– Ничего не хочешь объяснить? – сухо спросил Финист за плечом. – Ты чего тут устроил? Ты же обещал перевести остров на нашу сторону. А вместо этого натравил на нас!
– Скаль-Грайский, ты, видимо, плохо слышал, – процедил Соловей, не поворачиваясь. – Я натравил их не на вас, а на Вестлан с Арданом.
– Да какая разница! – Финист с трудом сдержался. – Ты должен был взять тут всё под контроль, а не развязывать новую войну. Ты хоть понимаешь, чем нам это всё грозит?!
Соловей усмехнулся.
– Прекрасно понимаю.
– Тогда зачем? Зачем ты ввязываешься в заведомо проигрышную войну?
– А это не моя затея.
– Не твоя? – Финист даже растерялся. – А чья же?
– Марьи.
– Марьи?!
– Да, Марьи. Флот теперь её и обязан выполнять её указания.
Финист помотал головой, пытаясь осознать сказанное. Сойка выглядела такой же растерянной, и только Соловей всё с тем же невозмутимым лицом смотрел на залив с видом победителя.
– Марья хочет начать войну с Вестланом?
– Нет, не хочет. Поэтому и послала меня.
– Ничего не понимаю, – Финист окончательно запутался. – Ты только что сказал, что действуешь по её указанию.
– Скаль-Грайский, не забивай себе голову, – посоветовал Соловей. – У тебя сейчас другие заботы, займись лучше ими.
– Какие заботы? – раздражённо спросил Финист.
– Ты же хотел вернуть команду Вадима. Разберись тут, поищи, поспрашивай. Кого найдёшь, можешь выкупить. Деньги я дам.
– А просто приказать отпустить?
– Не могу. Они только что переизбрали меня командором – и я тут же их буду грабить? Ты как себе это представляешь?
– Ну, по такой логике ты и меня не можешь отпустить, – язвительно заметил Финист. – Не говоря уже про наши галеры.
– С вами проще – вы мои «трофеи». Только мои. И вас я отпускаю в обмен на безопасный тыл, пока хожу на запад.
– Думаешь, тебе поверят? – недоверчиво усмехнулся Финист.
– Видел, что только что было здесь? – Соловей кивнул на опустевшие ступени. – Сейчас они поверят любому моему слову и согласятся на всё, что я скажу.