– Пусть ваш волк убедится. Это он.
Рогдай зарычал сильнее и громче. У парнишки подгибались ноги, он просто повис на руках сопровождавших.
– Зачем?! – выкрикнула Елена, ещё раз полоснув плетью по воздуху. Никита был уверен, что следующий удар придётся по плоти.
Он выступил вперёд, постаравшись встать между стрелком и Еленой.
– Это был ты, Авра? Ты стрелял в Саура?
Парнишка бросил на него смятенный взгляд и тут же опустил. Было очень похоже на кивок.
– Зачем, Авра? Зачем ты это сделал?
Парнишка молчал, мелко тряся головой и разбрызгивая капли пота со лба. Елена нетерпеливо стегала плетью камни площади.
– Отвечай господину советнику, Авра! – негромко, но повелительно произнёс Сауза. – Зачем ты это сделал?
– Я… – Авра вскинул глаза и опять опустил. – Я должен был. Ворон осквернял святилище. Он влетал в храм. Сидел в алтаре. Это кощунство. Он осквернял Вещий Огонь, он должен был поплатиться.
– Авра, ты понимаешь, что всё это совершенно не твоя забота? Не тебе было судить о кощунстве и Вещем Огне. Почему ты просто не сказал мне?
– Я хотел, святитель! Правда хотел. Но меня не пускали к вам. Говорили, чтобы я не доставал вас такими мелочами.
– Ты мог обратиться к любому другому святителю. Ты не должен был сам решать такие вопросы, Авра. Ты не должен был брать на себя этот грех.
– Я знаю, – прошептал стрелок, опустив голову. – Простите. Простите, святитель.
– Святитель?! – выкрикнула Елена. – Святитель?! Ты у него просишь прощения? Ах ты, мелкий ублюдок!
Никита не успел выставить руку. Елена полоснула плетью, дотянувшись до лица стрелка.
Сопровождавшие испуганно расступились. Авра взвыл от боли, схватившись руками за лицо и рухнув на колени. Тут же ему по голове пришёлся второй удар, и он, вскрикнув, уткнулся лицом в камни площади.
– Госпожа! – Никита не решился прилюдно хватать Елену за запястья и просто встал перед ней, рискуя, что она и по нему сейчас саданёт плетью. – Проявите милосердие, пощадите мальчика. Он же признался.
– Милосердие?! – завопила Елена, пытаясь из-под руки Никиты дотянуться плетью до Авры. – А он проявил милосердие к Сауру? Когда стрелял в него предательски, исподтишка. Будет ему милосердие! Савостьянов, пусти немедленно!
Никита расставил руки и осторожно теснил Елену, стараясь не прикасаться к ней. Ни в коем случае нельзя подорвать её авторитет, но и то, чего она хочет, допустить тоже нельзя.
– Госпожа, он получит своё, это неизбежно. Но не нужно устраивать публичные расправы, это не красит вас.
– Он виновен! – выкрикнула Елена, бледнея от ярости. – Он сам признался, ты же слышал. И Рогдай узнал. Чего ещё надо?
– Я не оспариваю, что он стрелял, – торопливо зашептал Никита, стараясь, чтобы святители его не услышали. – Я только не верю, что он это сделал сам, по своей воле. Если ты его сейчас убьёшь, мы не узнаем заказчиков. Давай заберём его, допросим по всей форме, как полагается.
– Нет! – отвергла Елена. – Если думаешь, что он не сам, допрашивай здесь и сейчас. Я всё хочу знать немедленно.
Она топнула ногой. Никита скривился, но тут же повернулся, поняв опять, что большего от Елены сейчас не добьётся.
– Авра! – Он присел перед лежащим на камнях, уткнувшись лицом в ладони, стрелком. – Авра, посмотри на меня. Посмотри, если хочешь жить.
Парнишка медленно приподнялся, осторожно отнял руки. Через всё лицо с заплывшим правым глазом наискось проходила кровавая полоса. Он смотрел левым глазом, испуганно вскидывая его то на Никиту, то на Елену.
– Авра, скажи, ты действительно сам на это решился? – участливым и доверительным тоном спросил Никита. Он делал всё по науке, всё, как учили и демонстрировали опытные опера. Вот только у них за спиной не стояла разъярённая принцесса, готовая расправиться с подозреваемым при первом же неугодном ответе. А к такой ситуации его не готовили. Ни в одной ролевой игре. – Ты ни с кем не советовался? Никому ничего не рассказывал о своих планах? Ты всё делал один, Авра? Правда один?
– Да… да, один, – Авра заметался здоровым глазом, пытаясь повернуться к святителям. Никита взял его за подбородок, заставил смотреть себе в глаза.
– Авра, чистосердечное признание облегчит твою участь. Если тебе кто-то приказал или посоветовал – признайся. Госпожа помилует тебя. Ты получишь двадцать плетей, полежишь пару недель и вернёшься на службу. Казнён будет тот, кто тебя заставил. Ну же, Авра, назови имя! Ты же не хочешь пострадать один за всех?
– Нет, – мальчишка мотал головой, разбрызгивая капли пота и крови, – нет, я правда… правда один.
– Как ты узнал, где Саур?
– Я слышал… Стоял вчера в охранении и слышал, как вы посылали ворона в святилище… следить…
Никита прикрыл глаза, выругался про себя. Он не помнил, был ли вчера Авра в охранении, и не мог уличить его. Да уже было и неважно. Елена опять вскипела.
– Савостьянов, так он из твоих? Из гарнизонной охраны?
Никита поднялся, заставил себя посмотреть Елене прямо в глаза.
– Да. Он пришёл две недели назад и…
– И ты его сразу взял? Не проверил как следует, не вывернул наизнанку его гнилое нутро?! А если бы он не в Саура стрелял, а в Рогдая? Или в меня?
Никита молчал. Сейчас возражать Елене ему было нечего. Как ни крути, а часть вины лежит и на нём. Тут она права.
– Отойди! – приказала Елена.
Он не шевельнулся.
– Савостьянов, отойди. Или тоже хочешь пойти на клык Рогдаю?
– Елена…
– Отойди, я сказала! – выкрикнула она, взмахнув плетью. – Ты всё уже сделал, ты нашёл его. Он признался. Всё, Савостьянов, уйди. Ничего больше не хочу слушать.
Она была на грани истерики. Ещё чуть-чуть – и сорвётся на нём самом. Он уже больше ничего не мог сделать.
Никита молча шагнул в сторону.
– Рогдай!
Волк мягко поднырнул под левую руку Елены, встал рядом. Она вцепилась в шерсть на загривке, кровожадно улыбнулась, не спуская взгляда с поникшего дрожащего Авры. Секунды три-четыре просто смотрела, наслаждаясь зрелищем, потом толкнула волка, выбросив вперёд руку.
– Убей!
Всё произошло мгновенно. Рогдай наклонился, взял голову Авры в пасть и, мотнув шеей, одним рывком оторвал её.
Кровь брызнула на белые одежды святителя, люди из обслуги издали потрясённый возглас.
Рогдай разжал пасть, положив голову Авры к ногам Елены. Она брезгливо катнула её сапогом.
– Поганый ублюдок! Ещё легко отделался. А тебе, Савостьянов, – она повернулась к нему, – стоило бы лучше смотреть за своими людьми. Чтоб не повторялось больше такого. Понял меня?
Никита кивнул. У него ходили желваки, он боялся сейчас вообще говорить.
– То-то же! – удовлетворённо констатировала Елена, поворачиваясь к святителю. – В кои-то веки, Сауза, ты всё сделал правильно. Мог бы укрыть этого ублюдка, опять в игрушки начать играть. Не стал. Молодец!
– Как можно было, госпожа?! – Сауза склонился в очередной раз, прижав руку к сердцу. – Преступник должен понести наказание, кем бы он ни был. В этом нет никакого сомнения.
– Хорошо, что ты понял это наконец. Что с церемонией?
– Всё готово, госпожа. Через три дня, как вы и велели.
– Отлично, – Елена повеселела. – И смотри, чтоб не было как в прошлый раз.
– Ни в коем случае! – заверил Сауза. – Всё будет в лучшем виде. Завтра пришлю расписание и план.
– Жду! – Елена повернулась к Змею. – Искардей!
Змей приподнялся, взмахнув крыльями, приблизился, сделав пару тяжёлых шагов. Елена вытянула руки вверх, сведя ладонями. Змей обхватил её левой шеей за талию, поднял на хребет.
Она встряхнула головой, откидывая волосы, поёрзала на горячей жёсткой чешуе, усаживаясь поудобнее, и скомандовала:
– Аллонд! Нейст!
Змей наклонился вперёд, сделал несколько шагов для разбега и взлетел. Никите опять пришлось прикрыть глаза от взметнувшейся пыли и расставить ноги пошире, чтобы не упасть.
Проводив взглядом Змея, скрывшегося за крышами и городской стеной, он повернулся к Саузе.
– Поздравляю! – криво усмехнулся он.
– Советник? – Сауза недоумевающе вздёрнул брови.
– Теперь ты в чести у Елены. А я в опале. Недурно, Сауза, совсем недурно.
– Я не понимаю, к чему вы клоните, советник, – с достоинством ответил Сауза. – Мне жаль этого мальчика, но разве я мог поступить иначе? Вы же сами меня тогда бы и обвинили.
«Ах ты, гнида халдонская! – бессильно думал Никита, глядя в спокойные уверенные глаза верховного святителя. – Знаешь, что у меня ничего нет, что нечем крыть, и изгаляешься, тварь. Ладно, ладно, посмотрим ещё, кто кого».
– Может, и так, Сауза, – он старался говорить спокойно, но не был уверен, что получается. – Но кровь этого парня на тебе. Не на мне.
Он кивнул на забрызганный кровью Авры белоснежный подол Саузы. Тот нахмурился, дёрнул подол пару раз, пытаясь стряхнуть.
– Не получится, – со злорадством заметил Никита. – С такой ткани кровь не отстирывается и не смывается. Лучше сразу выбрасывай.
Он вскочил на Рогдая, обвёл взглядом площадь перед святилищем. По краям площади, на почтительном отдалении, собралась уже изрядная толпа, не испугавшаяся даже Змея. Она стояла, насторожённо и внимательно наблюдая за всем, что происходит у входа в святилище, и Никита представил себе сцену её глазами.
Толпа не слышала, что происходило здесь. Она только видела. И что она должна была увидеть? Что из святилища вывели какого-то несчастного, и их принцесса, дочь, сестра и наследница их каганов велела своему волку разорвать его. Жуткому колдовскому волку с севера. А потом её унёс такой же жуткий и чудовищный трёхголовый дракон, спаливший лучшие дворцы Халдона. Всё жуткое приходит сюда с севера – так, наверное, они думают.
Пиаром своим Елена отказывалась заниматься напрочь. Ей было абсолютно наплевать, как она выглядит в глазах подданных. Она была уверена, что подчиняться ей должны просто по факту рождения и положения, как ни пытался Никита убедить её, что всё гораздо сложнее. И вот сейчас этой расправой она второй раз поставила под угрозу уже почти подготовленную церемонию посвящения.