Я кивнула, хотя он ни о чем не спрашивал, откинулась назад, чувствуя себя как никогда спокойно в кольце его рук, и незнакомым сиплым голосом произнесла:
– Кажется, я освободила мрачных демонов пограничья.
– Я знаю, – Алекс прижался губами к моей шее. – Я люблю тебя.
Я едва не расплакалась, честное слово, попыталась вырваться из его объятий, чтобы обнять самой, но он не позволил. Он только крепче сжал меня и спросил:
– Как ты себя чувствуешь?
Я задумалась, прежде чем ответить.
– Странно... Легко. И хорошо, потому что ничего не болит.
Еще один невесомый поцелуй в плечо, а следом за ним безапелляционное требование:
– Скажи, что любишь!
Я замерла, не веря своим ушам.
– А ты сомневаешься?
– Скажи!
Я все-таки умудрилась извернуться так, чтобы заглянуть мужу в лицо. Он выглядел несчастным, измученным и, наверное, немного запутавшимся.
– Я люблю тебя, – заверила я. – И я не понимаю, мне обижаться или пугаться.
Судя по всему, я довольно длительное время была больна. И что я слышу, придя в себя? Какие-то непонятные подозрения? Алекс смотрел мне в глаза некоторое время, тихо и внимательно, а потом моргнул и опустил взгляд на мои губы.
– Не бросай меня больше.
– Да я же...
Он без слов подхватил меня на руки и, ничего не объясняя, понес к двери.
– Алекс!
– Прости, не могу здесь больше. Ненавижу эту комнату. Знаешь, сколько дней я просидел здесь, думая, что ты никогда...
Он сглотнул и отвел глаза, а я едва слышно прошептала:
– Сколько?
***
Первая ночь прошла почти спокойно, если не считать того, что никому не удалось Юлку разбудить. Это была последняя возможность выспаться, а он упустил ее, любуясь веснушками и розовыми губами, прислушиваясь к ровному дыханию и глупо надеясь на то, что утром она придет в себя.
Утром начался кошмар, который, не прекращаясь ни на секунду, длился почти тринадцать суток. Тринадцать дней непрерывных болезненных стонов и рвущих душу криков. А он мог только беспомощно согревать ледяные руки, массировать ступни, которые выкручивало страшными судорогами и менять компрессы в моменты жара.
Александр Волчок-старший появился на исходе первого дня, мрачно выслушал сумбурный рассказ, велел не отходить от дочери ни на шаг и заперся в кабинете с ректором Ясневским. Они обсуждали что-то несколько часов, а потом исчезли оба в неизвестном направлении.
Правда, Волчок-старший очень быстро нашелся во дворце. Ну правильно, как ему отлучиться от двора надолго... Тем более сейчас...
Зато его жена появилась с приходом второй ночи и изводила своим скорбным видом и не терпящими возражений приказами почти двое суток.
На четвертое утро ее силой увез домой старший сын, а на посту у Юлкиной постели Элеонору сменила бабушка. Та еще ведьма...
Волчки менялись, а Александр оставался. И чувствовал себя он рядом с ними как никогда одиноким и беспомощным.
Спал ли он в эти две недели? Бывало, забывался, проваливаясь в липкий кошмар. Пробовал достучаться до любимой во сне, но просто не чувствовал ее. Она была рядом и при этом пропадала неизвестно где!
К обеду одиннадцатого дня, когда наступило очередное затишье перед бурей, Александр не выдержал. Он расплакался, зарывшись лицом в пахнущие зимней свежестью волосы, он умолял вернуться, он требовал чего-то, жаловался, клялся и даже угрожал. Но все бесполезно.
А вечером вернулся отец, уставший и постаревший лет на сто или двести.
– Тебя ждут в пограничье, – сообщил он и прикоснулся к спине сына. – Обещаю, я буду с ней, пока ты не вернешься.
Было бы куда возвращаться. Потому что если Юлки не станет...
Всегда мрачный и по-зимнему серый пограничный лес испугал неожиданным буйством красок. Александр почувствовал приступ непонятной паники и замер столбом у камня Судии, заметив, что на поляне есть еще люди.
У кривой сосны, согнувшись в три погибели, стоял Павлик Эро и о чем-то шептался с сидящей на корнях девочкой, в которой Алекс с удивлением узнал бывшую волчицу, бывшую рабыню, бывшую бездомную и абсолютно свободную приемную дочь ночного коменданта Школы Добра Сонью Ингеборгу Уно.
Взвесив мысленно все имеющиеся данные, вспомнив прочитанные в детстве сказки и поборов в себе первобытное и нерациональное желание сломать Паулю нос, Александр шагнул к парочке.
– Нас должно быть пятеро. Я вижу только троих, – Эро распрямил плечи и задрал подбородок. Очень удобно задрал, снизу в него замечательно можно было бы врезать кулаком.
– Протри очки, – хмыкнула Сонья. – На нем завязано две стихии. А пятый умер.
– Это проблема.
Да, черт возьми! Гребаная проблема! Без вывода гениального сыщика Александр Виног ни за что бы не догадался, что он в полном дерьме.
– Все будет хорошо, – неожиданно спокойным голосом проговорил он. – Я готов отдать все.
– Не ты один! – Эро воинственно сжал кулаки.
– Поплюйтесь еще! – хмыкнула Сонья и поднялась на ноги. – Я тоже ее... я ей многим обязана.
А потом камень Судии задрожал, и из синеватого пламени на поляну шагнул мужчина в красном плаще с остроконечным капюшоном.
– Вы пришли говорить за ту, которая пожертвовала собой, чтобы освободить отступников?
– Я пришел говорить за нее! – Александр бросил на своих спутников предостерегающий взгляд и вежливо склонил голову перед судьей.
– А... Видимо, ты и есть тот самый муж, который, наверное, волнуется, – Судья хмыкнул, а темный принц растерялся. Читал ли он где-нибудь о том, чтобы Судья проявлял эмоции? До недавнего времени Александр думал, что он ими вовсе не обладает.
– Она... нужна мне.
– Не тебе одному.
Кивок в сторону долговязой фигуры заставил скрипнуть зубами.
– Благодаря ей впервые за тысячи лет граница осталась без Стражей.
Усилием воли отбросить крамольные мысли о том, что Разделенные миры давно пора соединить назад, и покорно склонить голову.
– Возьмешь на себя командование гарнизоном? – предложение было произнесено с вопросительной интонацией, но не было вопросом.
Александр кивнул.
– Она не просила награды у... тех. И откровенно говоря, не знаю, снизойдут ли они хотя бы до "спасибо"... Но она миленькая. Насмешила меня.
Судья рассмеялся скрипучим пугающим смехом, который вдруг оборвался на высокой ноте.
– Оставьте себе, что имеете... Зачем мне бездарные Стражи?
– Стражи? – Александр непонимающе посмотрел на красный капюшон. – Я думал, я один...
– За все надо платить. Ты платишь за жену, жена за свободу и право быть собой, девчонка за чужую жизнь, а парень за неожиданный подарок, о котором он еще не знает.
Судья снова хмыкнул.
– По-моему, все справедливо. Нет?
Александр не смотрел в сторону Соньи и Пауля, боясь увидеть на их лицах отказ.
– Вам даже повезло! Вы не преступники. Мы не станем привязывать вас к лесу... очень сильно. Живите. Учитесь. Но не забывайте о том, что у вас теперь есть долг перед Вечным.
Еще один смешок, и у Александра заболели зубы.
– Положительно, мне все больше нравится эта идея. Устал я от серости. Два темных Стража и два светлых, думаю, сохранят равновесие не хуже тринадцати безликих демонов.
Судья достал из кармана плаща деревянную печать и вручил ее Александру со словами:
– Подержи-ка! Где-то у меня тут... А, вот!
Из левого рукава жестом фокусника выдернул перетянутый синей лентой свиток и торжественно проговорил:
– Сим повелеваю!.. А, к чертям этот апофеоз... Короче, владыка приграничных земель, вступай во владение, нанимай служак, отстраивай границу... И это... – поманил Александра пальцем, а когда тот подался вперед, прошептал:
– Не верь отступникам.
И после этого развернулся и исчез в полыхнувшем синим огнем камне.
– Они больше не отступники, – проговорил Алекс и сжал в кулаке свиток.
***
По ощущениям я проплакала целый год и еще десять лет боялась выйти из комнаты и посмотреть в глаза Павлику и Сонье. Страшно подумать! Из-за одного непродуманного шага я испортила жизнь трем близким мне людям.
– Не умер бы Эро и без твоих глаз, – ревниво ворчал Алекс, не забывая при этом успокаивать меня и говорить, что ничего страшного на самом деле не случилось.
– Не стоит относиться к этому как к проклятию или наказанию. Это всего лишь работа, хорошо?
Я неуверенно кивнула, а Алекс продолжил:
– Не самая плохая, между прочим, работа. Ну, подумай сама! Что бы меня ждало? Ездить по городам в поисках подработок? Устроиться в какой-нибудь магистрат? Остаться у отца вечным аспирантом, а в будущем преподавателем? Юлка, какой из меня профессор?
– Очень симпатичный, – искренне заверила я, чем вызвала у него веселый смех.
Может, оно и к лучшему. По крайней мере, не будем мелькать перед голодными глазами местных любительниц засмотреться на чужого мужа. А следом за этой немного успокаивающей мыслью пришла другая:
– И как же теперь? – я вцепилась двумя руками в Алекса и прижалась к его груди. – Я теперь что же, буду здесь одна? Без тебя?
И снова захотелось плакать.
– Солнышко, но я бы в любом случае не находился при Школе все время. У меня были другие планы на будущее, но и владыка приграничных земель не самый плохой вариант.
Он забавно приподнял брови, произнося свой новый титул, и я, не выдержав, рассмеялась.
– А кто тогда я? Владычица?
Вот смеху! Юлка Волчок – владычица пограничья!
– Владычица, – серьезно кивнул Алекс. – Моего сердца.
– А если серьезно? – спросила я, изрядно смутившись и спрятав глаза.
– А если серьезно, то тяжело будет только первое время, пока все устроится. Довольно сложно будет построить границу. Там же ведь нет ничего... Но тут я надеюсь на твои божественные связи, – Алекс мне подмигнул и поцеловал в нос. – Ну и, конечно же, скандал...
– Какой скандал? – пискнула я испуганно. – Зачем скандал? Опять?
Александр пожал плечами, а потом с хитрым видом достал из секретера свиток, перевитый синей ленточкой: