Часть первая
Школа Добра
– И что будем делать с трупом?
– Не знаю... я как-то с покойниками раньше дел не имела...
– Может, в ковер завернем и вместе с ним выкинем?
– Да, а коменданту ты как пропажу объяснишь?.. Слышала, что он на заселении говорил: под личную материальную ответственность!..
В конец заинтригованная диалогом, я заглянула в комнату. Пыльное мрачное помещение с одним окном было оснащено кривым платяным шкафом, которое украшало треснутое посредине зеркало, одной трехэтажной кроватью, одним обитым зеленым плюшем стулом, одним письменным столом и одним грязно-зеленым ковром, строго по центру которого, театрально скрестив на груди тоненькие лапки, лежала одна дохлая мышь.
– Давайте так, – план созрел неожиданно, и я поспешила им поделиться. – Я избавляюсь от трупа, а вы мне за это уступите нижнюю койку.
Мои соседки вздрогнули от неожиданности и посмотрели на меня с укоризной. Я же склонилась над маленьким тельцем и, брезгливо сморщившись, попыталась взять труп за хвост. Труп пискнул, приоткрыл глаза, трогательно дернул смешным носиком и писклявым голосом произнес:
– Умоляю! Глоток воды!
Маленькие черные бусинки закатились, поэтому мышонок не мог видеть, как на грязный ковер рядом с ним рухнуло большое женское тело в лице одной из моих бывших соседок. Нет, конкретно в тот момент я еще не знала, что именно эта соседка станет бывшей. Об этом мы со второй моей соседкой узнали, когда первая очнулась от обморока.
– Вы как хотите, – заявила она с бледным видом, – а я, кажется, передумала здесь учиться...
И я даже проблеяла что-то утешительное, пока макала мышонка серой мордочкой в блюдце с водой. Но несчастная, рассмотрев, чем я занимаюсь, побледнела еще больше и, спотыкаясь на высоких каблуках, выскочила в коридор.
– В Шамаханскую до восьмого числа документы принимают! – на всякий случай крикнула ей в спину и вернулась к своему пациенту.
– И как же тебя зовут? – спросила я у вновь очнувшегося мышонка и испуганно вздрогнула, когда за спиной раздалось:
– Аврора Могила!
– Ты серьезно? –я вытаращилась на свою соседку, а мыш ткнулся мордочкой в мои пальцы и проворчал:
– Не отвлекайся, пожалуйста, я тут, вроде как, умираю...
Глянула с удивлением на маленького симулянта. Тот почесал задней лапкой ушко и произнес:
– Мне бы хлебушка, а лучше сыра...
Мы с Авророй переглянулись и рассмеялись.
– А звать-то тебя все-таки как? – поинтересовалась я у нашего нового соседа. Тот протяжно вздохнул, трагично прикрыл лапкой глаза и простонал:
– Выпиздох...
Аврора густо покраснела, а я закашлялась.
– Это что за имя такое странное?
– Научно-экспериментальное, – вздохнул мышонок. – Означает "ВЫше Поднимай Исследовательское Знамя ДОбрых Химиков"... Я раньше у химиков жил... Они на мне опыты ставили...
И в глаза мне посмотрел так жалобно-жалобно, и добавил:
– Не отдавайте меня им, пожалуйста... я не хочу больше пить! – и вздрогнул всем маленьким тельцем, а потом под кривой шкаф метнулся со скоростью ветра, когда в приоткрытую дверь из коридора долетел голос:
– И тут что-то тихо... Ни тебе визгу, ни мне писку... Был бы здесь, мы бы уже услышали... Мистер, ты не перепутал? Первокурсниц точно на этот этаж заселили?
– На этот... кстати!
В нашу незапертую дверь стукнули для проформы, и на пороге нарисовались две мужские фигуры. Одна из них окинула меня взглядом пустым и Аврору заинтересованным, а потом произнесла:
– Через пятнадцать минут в холле общее собрание. Быть обязательно! – и вышел.
– Ни тебе здрасти, ни мне до свидания... – пробормотала я в удаляющуюся спину.
Спина замерла на секунду и произнесла:
– Ты это слышал? Вообще малявки оборзели, – а потом ушла, так и не обернувшись.
Пока Аврора надежно закрывала за ушедшими дверь, я полезла под шкаф:
– Эй, ты, неприличный! Вылезай, они уже ушли.
– Я очень приличный, – послышалось обиженное из-под шкафа. – Невезучий только.
И мыш показался.
– Не плачь, – я улыбнулась и почесала маленькую серую спинку указательным пальцем. – С нами не пропадешь.
– А не выдадите? – засомневался Выпи... в общем, мыш засомневался.
– Да я вообще Могила! – Аврора воинственно постучала себя по груди. – Но 'выше поднимай исследовательское знамя добрых химиков' – это не имя, это издевательство какое-то...
– Тем более, ты у предметников теперь живешь... – задумчиво пробормотала я, прокручивая в голове несколько вариантов.
– Как тебе Вепрь?
– Почему Вепрь?
– Вперед, предметники! – и я вскинула вверх сжатую в кулак руку.
– «Вперед, предметники!» – это Впепрь, – разумно заметила Аврора, а мыш закашлялся и пропищал:
– Нет-нет! Пусть лучше будет Вепрь!! И вообще, вам на собрание пора.
Окинув напоследок заросшую до потолка грязью комнату, мы с Могилой вышли в коридор. А там, у дальней стены, засунув половину туловища в камин, стояла уже знакомая нам ... пусть будет, спина... и ласковым голосом уговаривала:
– Ну, хватит прятаться, вылезай! Тебе там печенья купили, овсяного...
И ведь мы уже почти прошли мимо, оставалось сделать только два шага до поворота на лестницу, когда я все-таки не выдержала и громким шепотом поделилась с подругой наблюдениями:
– Какая прелесть! И в наше просвещенное время есть люди, верящие в Санта-Клауса.
Спина замерла, чертыхнулась и медленно начала выбираться из камина. И была эта спина пугающе зла и огромна.
– «Чудище ужасное обернулось к красавице и, разинув беззубую пасть, зарычало...» – упаднически процитировала Аврора известную страшную сказку, и мы со всех ног бросились к лестнице, путаясь в юбках и хохоча при этом.
Внизу собралось много народу, кто-то еще был в домашнем, но многие уже надели формы своих факультетов. Мы бы тоже, наверное, переоделись, если бы с Вепрем возиться не пришлось.
– Надо еды для соседа раздобыть, – вспомнила я, и мы рванули к столикам с угощениями, которые надежно оккупировали старшекурсники. Они с легким чувством превосходства на лицах косились на неловких новичков и время от времени отпускали ехидные фразочки, порождая очаги хохота.
– Не смотри!!!!! – вдруг зашептала мне прямо в ухо Аврора, и я, конечно же, посмотрела туда, куда был устремлен ее горящий взгляд.
На пороге зала стоял старшекурсник. В черной форме предметников, высокий, подтянутый, китель небрежно накинут на плечи, не до конца застегнутая рубашка притягивает взгляд к ямке между ключицами. Резким движением он отбросил темную челку с глаз и недовольным взглядом окинул собравшихся.
– Это кто, сын Темного Бога? – поинтересовалась я искренне, а Аврора только хмыкнула. И главное, лицо у нее при этом было такое... Мол, какой там сын Бога, бери выше...
– Ты не знаешь? Это же...
– Кто здесь Юлиана Волчок? – презрительно скривив губы, спросил этот таинственный, чье инкогнито Аврора не успела мне открыть.
– Тут!!! – закричала моя соседка и замахала руками, привлекая к нам всеобщее внимание.
– Ты? – парень посмотрел на девушку, кивнул и решительно произнес:
– В ад!!!
Аврора пискнула и плюхнулась на диванчик.
– Ик...
– Вообще-то, это я Волчок, – уточнила я. А неизвестный, не обращая на Аврору никакого внимания, только плечами пожал и повторил:
– Отлично. В ад. Тебя проводить?
Сначала я подумала: "Туда еще и провожают?" А потом расстроилась: "За что?"
– Ну, проводить... – тут я кивнула, и к растерянности и испугу присоединился восторг. Что уж врать, как тут без восторга? Да меня никто кроме одного из старших братцев не провожал никогда и никуда. А тут сразу та-а-акой парень. Так что следующей мыслью после "За что?" было "Надеюсь, что до ада далеко". Плечи расправила, голову подняла и иду такая, гордой походкой, равнодушная к перекрестному огню любопытных взглядов.
А сын Темного Бога стоит на пороге, губы в ухмылочке кривит и смотрит на меня. Капец, как мне повезло!!! И главное, не один же он смотрит, все таращатся, думают, наверное, за что это ее в ад вот так сразу, не дожидаясь экзаменов. Вон и давешний поклонник Санты к общему собранию присоединился. Так что к выходу я подошла вся такая гордая и равнодушная, но на полусогнутых, да.
– А как же общее собрание? – в последний момент мне как-то вдруг расхотелось в ад.
– А, ерунда! Ничего важного, тебе твоя соседка потом обо всем расскажет.
И это была хорошая новость. Ну, это я про то, что после ада еще будет "потом". Настроение резко улучшилось, и мы вышли из общежития.
– Тебя как зовут? – я решила быть вежливой и дружелюбной, а он посмотрел на меня удивленно. И, я бы даже сказала, слегка шокированно.
– Александр?
– Ты у меня спрашиваешь? – нет, ну просто интонация была вопросительная.
– Не спрашиваю, – он вдруг разозлился почему-то.
– М-гу, – мы шли по тротуару абсолютно пустого студенческого городка. Ага, правильно, все-то на общем собрании.
– Моего старшего брата тоже Александром зовут, – зачем-то сообщила я.
А мой провожатый только нахмурился еще больше и проворчал:
– Шире шаг!
Зануда.
И вот только я вошла в ритм, и даже почти уже стала успевать за действительно широким шагом старшекурсника, как тот вдруг остановился. Нет, не так. Он вдруг ОСТАНОВИЛСЯ. Завис. Превратился в статую себе прекрасному. А потом медленно поворачивается в мою сторону и осторожненько так спрашивает:
– Твоего брата зовут Александр Волчок?
– В логике тебе не откажешь, – и вздыхаю тяжело.
– Тот самый Александр Волчок????
Началось.
– Тот самый... Слушай, а давай уже ты лучше проводишь меня в ад, а?
Нет, правда, что не так с этим миром, если уже даже та-а-акие мужчины реагируют на имя моего самого старшего братца ровно так же, как и все мои подруги по девичьему клубу.
Он посмотрел на меня задумчиво, затем почему-то застегнул сначала рубашку, потом китель. И даже про ремешок на воротнике не забыл. Потом вдруг вытянулся в струну, щелкнул каблуками, наклонил лохматую голову и произнес: