Я чувствовала себя мухой, которую накрыли стаканом. Ну, по крайней мере, мне казалось, что мухи под стаканом испытывают сходные с моими ощущения: испуг, удивление и одновременно странное чувство защищенности. От опасностей внешнего мира. От хищников, в частности. А точнее от двух разъяренных мужчин, которые кругами ходили вокруг моей стеклянной крепости.
Кто-то из них смотрел в мою сторону? Нет, они словно не замечали моего присутствия, так как глаз друг от друга оторвать не могли. Александр двигался с мрачной решимостью, Пауль предусмотрительно отступал, я стояла в центре круга под своим странным куполом и не понимала, что происходит. Алекс что-то произнес, но до меня не донеслось ни звука. Судя по движению искривленных в ехидной усмешке губ, Эро ему отвечал.
Я открыла рот, чтобы обратить на себя их внимание, и в ту же секунду Виног повернул голову в мою сторону, заглянул в глаза и улыбнулся так, что у меня коленки задрожали. Алекс бросил на сыщика еще один мрачный взгляд, обещающий скорую и кровавую расправу, затем остановился, прижался ладонями и лбом к стеклу и прошептал:
– Ну, пожалуйста!
И я его услышала. И из-за этого почему-то ужасно испугалась, схватилась рукой за горло и проснулась.
Было тепло и тихо. И совсем не хотелось открывать глаза. Окружающую тишину нарушало только далекое фальшивое пение. Я внутренне вся сжалась, вспоминая события накануне. И еще больше сжалась, осознав, что не знаю, где я. Зажмурилась изо всех сил и окончательно сжалась в один маленький комочек, мечтающий только об одном: исчезнуть. А потом все же набралась храбрости и открыла глаза.
И даже растерялась от неожиданности. Потому что на девяносто девять процентов я ожидала обнаружить себя в спальне Александра Винога в компании Александра Винога, а обнаружила в лазарете в обществе Пауля Эро. Он лежал на соседней кровати и с мрачным видом рассматривал потолок.
– Храпишь ты, как пьяный дракон, между прочим, – сообщил в пространство сыщик, не отвлекаясь от созерцания арочных сводов палаты, а потом сморщил нос и всхрапнул.
– Врешь ты все, – я даже не обиделась, потому что юные прелестные создания не умеют издавать звуков такой изумительной чудовищности.
– Врать я буду, когда твой... э... Виног сюда придет, а пока нам следует сверить показания, потому что если кто-нибудь узнает правду – кирдык нам с тобой. И тебе в первую очередь, – оторвал, наконец, взгляд от потолка и повернул голову ко мне. – Так кто, говоришь, из твоих предков темный?
– Да с чего ты взял вообще?
– А с того, что светлых элементалистов не бывает! – Эро спустил ноги с кровати, шатаясь преодолел расстояние между нашими постелями и беспардонно опустился на мой матрас. – А в том, что ты именно элементалистка, я смог убедиться воочию вчера вечером.
– Ерунду говоришь! – неуверенно пробормотала я, пытаясь сообразить, как он мог это определить. Мама сказала, что, во-первых, пока ничего не заметно, а во-вторых, увидеть это можно будет только по сиянию ауры, а Пауль же, вроде как, не из эмпатов... Какие из ботаников эмпаты?!
– Не ерунду... – Эро склонился надо мной и произнес прямо в ухо быстрым жарким шепотом. – Будут спрашивать – говори, что огонь сферическим щитом остановила...
– Но я...
– Молчи и слушай. Не обожглась, потому что я тебе свой китель на голову накинул.
– Но...
– Жить хочешь? – спросил он голосом ровным и серьезным до дрожи. Я только кивнула испуганно.
– На свободе?
Еще один кивок.
– Делай, как я говорю, и все будет хорошо. Обещаю.
Он вернулся в свою кровать и не сдержал болезненного стона.
– Ты сильно обжегся, когда Венеру тушил? – спросила сочувственно. – Болит?
– Болит.
– А насчет остального... объяснишь?
Он кивнул, поднес к губам перебинтованные пальцы и сделал движение, словно закрывает свой рот невидимым ключом, а потом без сил откинулся на подушку и снова в потолок уставился с несчастным видом. Я подумала-подумала и решила последовать его примеру. Тем более, что подумать надо было о многом.
Минут через тридцать в палату ворвался папа. Бледный, как потолок, который мы с Паулем все еще активно изучали в абсолютной тишине. Целовал мне руки, за что-то просил прощения, обещал все уладить и благодарил Эро за помощь. Сыщик благодарность принимал скупо и смотрел на папу почему-то с холодной подозрительностью. Отец пробыл не более десяти минут, сообщил, что мама приедет вечером, сослался на проблемы во дворце и исчез.
После Волчка-старшего с визитом примчалась Аврора с Ботинками за ручку. Пауль посмотрел на друга, поднялся с кровати, на нетвердых ногах двинулся ему навстречу, а потом, чертыхаясь и шипя от боли, попытался задушить его своими забинтованными пальцами.
– Медовый месяц? Я удавлю тебя, херов джентльмен!!! – простонал он, когда Альфу удалось отодрать от себя обожженные пальцы приятеля, а сделать это было довольно сложно, так как он старался не причинить пострадавшему лишней боли.
– Это я во всем виновата! – покаянно призналась Аврорка. – Я просто...
– Дура влюбленная? – нелюбезно предположил Эро, на что Могила, к моему ужасу, даже не обиделась, а только громко и протяжно вздохнула.
– Я не думала, что все так получится... Правда!
– Я же предупреждал, твой план ни к черту не годится, – пожал плечами Ботинки. – Нет, ты же уперлась...
Я рассматривала Аврорку, пристрастно выискивая следы старения. Пусть нескольких месяцев не прошло, но она была на острове Калипсо почти неделю по нашему времени. Сколько дней убежало там? Выискивала – и не находила. Ни загара, говорящего о солнечном лете, ни укороченных волос, виденных мною в волшебном ректорском котелке, ни взглядов томных в сторону Ботинок, ни морщинок в уголках глаз.
– Разорви меня дракон!!!! – заорала я и рывком села на кровати.
– Что?
– Вы не поверите! Мне наглым образом наврал наш ректор!!!
Три удивленных взгляда в мою сторону.
– Этот... этот... Зачем? Я знаю!!! Его котел видит будущее!
В ответ четыре удивленных глаза и один жест, призывающий закрыть рот на замок. Ой, мамочки!..
– Ты о чем? – растерянно спросила Могила.
А я подумала и решила, что нападение – лучшая защита, поэтому воскликнула:
– Я о чем? Это ты где была столько времени? И где мой подарок? И Вепрь?
– К-какой подарок? – испугалась подруга.
– Григорий, конечно!
Краем глаза заметила, что Эро показал мне большой палец. Пусть не радуется, я не отвлекаю внимание от своей скромной персоны, я на самом деле хочу знать, где пропадала столько времени моя лучшая подруга. А главное, как ей наглости хватило соврать мне про медовый месяц?!
Печальная история внезапной любви Авроры Могилы и Альфреда Ботинки
– И ничего и не соврать, – мямлила Аврора, бросая косые взгляды на Ботинки. – Чего соврать сразу? У нас, может, помолвка случилась. Внезапная.
Внезапная. Куда уж внезапней-то.
Юла отправилась за кипятком, а Аврора вдруг совершенно четко поняла, что видеть Вениамина Фростика не может. Что от одной его задумчивой улыбки хочется плакать, кричать, стучать ногами... И очень сильно хочется использовать любимый бабушкин реактив, который назывался просто и метко «Дрыщ». Дрожащие пальцы коснулись прохладного стекла, и Аврора вдруг поняла, что так нельзя. Что это слишком просто, бесцветно и неинтересно. А месть должна приносить удовольствие, яркое и неожиданное, как поющие пельмени.
Поэтому она посмотрела на возлюбленного хмуро и резким тоном произнесла:
– Фростик, тебе пора домой.
– А как же чай? – возмутился Вениамин.
Ох, права Юла, всегда права, бегемот он и кожа у него бегемотья... бегемотская?
– Поверь мне, этот чай тебе не понравится, – девушка демонстративно потрясла маленькой колбочкой, и Веника как ветром сдуло.
А спустя две минуты в дверь постучали.
На пороге, выпучив глаза, стоял Альфред Ботинки.
– Что надо? – приветливо спросила Аврора.
– М-м-м-м-м! – попытался произнести, не разжимая зубов, глаза еще больше выпучил и пальцем ткнул в живот и на валявшийся у камина ботинок.
– И? Это ребус какой-то? Вы с Эро на что-то поспорили?
– М-м-м-м!!!! – нервно тряхнул головой, соединил ладони вместе и с видимым усилием развел их в разные стороны. И посмотрел на Аврору с надеждой.
– Если ты так тонко намекаешь на то, что я тебе нравлюсь...
– М!!! – удивительно, но даже без слов и пояснительных жестов Аврора сумела понять, что Альфред только что обозвал ее дурой.
Её. Дурой. Пожалуй, сегодня с нее хватит.
– Может, водички? – ох, как жалко, что Юла так медленно бегает!
Ботинки посмотрел на девушку несчастными глазами, но кивнул и шагнул в спальню. Аврора улыбнулась ему ласково и щедрой рукой плеснула в стакан с водой половину флакона «Дрыща», от всего своего разбитого сердца желая Ботинкам не успеть добежать до комнаты для мальчиков. Парень пил воду быстро и жадно, но при этом забавно цедил сквозь зубы. Аккуратно поставил посуду на стол, выдохнул шумно и произнес:
– Уф-ф-ф-ф! Не думал, что ты догадаешься! Спасибо! – сел на стул и улыбнулся Авроре. – Куда Юла побежала?
Огляделся по сторонам.
– И где эта тетка?
– Какая тетка? – рассеянно переспросила Аврора, размышляя над тем, почему не работает реактив. «Дрыщ» ее еще никогда не подводил. Может, от старости испортился? Нет, сразу отвергла эту мысль. Чтобы бабушкин раствор испортился? Ерунда? Доза маленькая? – Ботинок, а сколько ты весишь?
Но Ботинок отвечать на вопрос не собирался. Он вскочил на ноги и настойчиво повторил:
– Где тетка, которая вошла в комнату после того, как отсюда вышел Веник?!
– Стоит передо мной и корчит мне рожи! – хмыкнула Аврора. – Альф, кроме тебя в комнату никто не входил.
– Вот же я идиот!!!! – самокритично воскликнул парень и стукнул себя по лбу, после чего рванул к двери.
«Ага!!! – обрадовалась Аврора. – Работает-то бабушкин реактив! Старушка меня еще никогда не подводила!..»