Любимой он ее за истекшие полчаса назвал раз тридцать, и каждый раз Аврорка бормотала сквозь зубы что-то малопонятное, но уж точно не восхищенное. Вот и в этот раз согласилась унылым голосом:
– Ага. Внезапно как-то все получилось…
И я совершенно точно понимаю, что мне наглым образом врут.
– Внезапным бывает только понос, – быть снисходительной к коварной обманщице я не собиралась. – Я, между прочим, чуть не поседела из-за тебя.
– Прям уж поседела...
– Именно. Ты даже представить себе не можешь, что я себе нафантазировала, пока думала, что Ботинок, то есть Альфред, под заклятие упыря попал.
– Очень интересно, – раздалось с соседней койки. – Это как ты до заклятия упыря додумалась-то?
Полностью игнорирую некорректный вопрос и продолжаю Аврорку гневным взглядом сверлить, а одновременно соображаю, как бы из этой ситуации без лишнего позора выпутаться.
– И еще меня волнует, что ты там ректору про сирень…
– А меня волнует, что это за таинственная тетка была, – оборвала я не в меру нахального сыщика.
– Чего сразу таинственная, – Ботинок улыбнулся, а Аврора скривилась от его улыбки так, словно только что лимон съела. Вместе с кожурой.
– Вон она лежит, за ширмочкой, – и рукой в сторону Венеры Ниловны махнул.
Я недоуменно проследила взглядом его движение и переспросила:
– А?
Знаю, не очень умно, но у меня от удивления мозг в ступор впал просто.
– Как это? – озвучила мои мысли Аврорка. – Это же Венера Ниловна… Ах! А что она в Школе делает?
– Все интереснее и интереснее, – протянул Эро, рассеянно почесывая кончик своего носа.
Венера Ниловна в огненном круге пострадала гораздо сильнее, чем мы с Павликом. То есть, я-то вообще не пострадала. На мне не было ни одного даже самого маленького ожога. Бывшая же кастелянша Института имени Шамаханской царицы в себя пока еще не приходила. Она лежала на своей кровати, молча и неподвижно, и это мы с Эро отгородили ее ширмой, потому что мне на нее было страшно смотреть.
– Я ничего не понимаю, – честно призналась я. – Это ерунда какая-то! Зачем ей?
– Ну, допустим, – Эро довольно потянулся, – ей это совершенно ни к чему, но рычаги давления ведь можно найти на любого человека. У каждого есть тайны и слабые места… – двумя руками взлохматил свои волосы, а потом рассмеялся вдруг. – Ну, почти у каждого!
«Это он на себя намекает», – догадалась я, и мне прямо до дрожи в пальцах захотелось его стукнуть. Я даже привстала с постели, чтобы воплотить в действие свое непреодолимое желание, но дверь в лазарет распахнулась без стука, и на пороге появился мрачный, как предгрозовое небо, ректор Ясневский. И вместе с его появлением мои мысли свернули с тропы, ведущей к членовредительству великого сыщика, на тропу, которая, в теории, доведет до нервного срыва Вельзевула Аззариэлевича. Потому что вопросов у меня возникло очень много. И удерживал меня от того, чтобы немедленно начать их озвучивать и требовать ответа, только уже успевший надоесть жест Эро, призывающий меня к молчанию. Ну, тот самый, когда он невидимым ключиком свой рот на замок закрывает.
Ладно, мне не трудно потерпеть. Поиграю в молчанку еще немного. Только терпелка моя не безгранична же, она как воздушный шарик: вопросы копятся, копятся, копятся... А потом ка-ак бабахнет все к демонам! Сами жалеть будут, что сразу мне обо всем не рассказали.
Ректор бросил на нашу четверку подозрительный взгляд, на что Эро прижал руку к груди и с честным-пречестным видом произнес:
– Ничего такого не делаем. Сидим. Приключения наших влюбленных обсуждаем.
– Ну-ну... – глава Школы Добра фыркнул, словно не поверил нам ни на секунду, а мы же и вправду... – Обсуждайте дальше, меня здесь нет.
Как же нет, если есть? Шагнул к кровати Венеры Ниловны и закрылся от нас непрозрачным куполом. Я и рта раскрыть не успела, как Ботинки с Эро наперегонки бросились к тумбочке сыщика, где случилась небольшая стычка из-за забавных зеленоватых очочков, в которой раненый победил, немедля ни секунды водрузил стекла на переносицу и приклеился взглядом к ректорскому щиту. И немедленно быстрым шепотом начал рассказывать нам, что там происходит:
– Склонился к ней... Шепчет что-то. Не могу понять, не знаю этого заклинания... О! Она глаза открыла, смотрит на ректора, спрашивает, что случилось... Это я у тебя хочу спросить, как это понимать... Пожалуйста, пожалуйста... Да переходите к делу уже!.. Черт!
Эро расстроенно нахмурился и стукнул кулаком по кровати.
– Что? – шепотом спросил Альф.
– Спиной повернулся, и Венеру собой закрыл... Какая собака ему растрепала, спрашивается, что я по губам читать умею? Черт! А я только обрадова...
И тут у меня в ушах запищало. Я вскрикнула от неожиданности, а потом требовательно протянула к Эро руку. Тот только бровь удивленно изогнул, но без слов понял, чего я от него хочу, и положил мне на раскрытую ладонь свои замечательные очки.
– Я тебя за этим в Школу звал? – ректор говорил таким голосом, что у меня мурашки по позвоночнику побежали.
– С девочкой все в порядке?– спросила Венера Ниловна и всхлипнула. – Я не хотела...
– Если бы не хотела, не принесла бы мне в корпус пустынных огневиков... Это что было такое? Временное помутнение рассудка или?..
– И-или! – женщина захлебнулась слезами и спрятала лицо в ладонях. – Я понимаю, девочка ни в чем не виновата, не ее вина, что она... такая, она славная, маленькая, глупенькая...
– Не надо мне рассказывать, какая она. Я знаю это и без тебя. Ответь на один вопрос: почему?
Венера Ниловна уронила руки вдоль тела и с несчастным видом посмотрела на ректора:
– Теперь уж все равно... или, может быть... – глаза женщины загорелись надеждой. – Ведь Алекса не было в Школе?..
Вельзевул Аззариэлевич хмыкнул:
– Не было. Но я же предупреждал, уже поздно что-то менять. Зачем она влезла в это дело?
– Она его мать... – Венера отвернулась к окну. – У нее на него другие планы.
– Были другие планы, – Вельзевул Аззариэлевич выделил интонационно слово «были», после чего резко обернулся и, как мне показалось, посмотрел мне прямо в глаза.
– Что?
– Нет. Померещилось... – головой тряхнул и снова обратился к женщине. – Венера, ну почему ты не пришла ко мне за помощью? Ты говоришь, она ему мать... то, что она его родила, не дает ей права зваться матерью. Чем она тебя купила?
– Не купила...
– Угрожала?
– Ты знаешь, что она не знает слова «нет», – Венера Ниловна заговорила громко и сбивчиво. – Ты лучше всех это знаешь. Сколько лет вы знакомы? Зачем ты задаешь эти вопросы? Она... а у меня только один сын!
Ректор полоснул ее гневным взглядом, от которого женщина сжалась в комок и выдохнула едва слышно:
– Прости, прости...
– Ты понимаешь, что я не могу оставить тебя вот так?
– Я... – судорожный вдох. – Понимаю. Прошу только... пусть это будет небольно.
Ректор скривился после ее слов, как от зубной боли, и снова посмотрел в мою сторону. Черт его знает, этого Вельзевула Азариэлевича, а вдруг он сквозь щит видит... Сняла очки и под удивленными взглядами друзей быстро их под подушку засунула.
– Хватит на сегодня боли, – грустно произнес ректор, а потом щит, закрывавший его от нас, рассыпался. И мы увидели, что Венера Ниловна по-прежнему лежит в беспамятстве на кровати, а ректор, сощурив глаза, рассматривает нашу замершую немыми изваяниями компанию.
– Разговаривайте-разговаривайте... – кивнул нам рассеянно и вышел вон.
– Ну, что там было? Что? Юлка, не томи! – зашептали одновременно Аврора, Альф и Пауль, как только за спиной Вельзевула Аззариэлевича закрылась дверь.
А я вместо ответа задумчиво спросила:
– Слушайте, а вы не знаете, кто у Винога мама?
Спросила и удивленно на своих друзей посмотрела, потому что мой простой вопрос вызвал у них непростую, если не сказать, странную реакцию.
Аврорка покраснела, прикрыла глаза рукой и почему-то прошипела:
– Не позорь меня!!!
Ботинки просто хрюкнул и залился веселым смехом, а Эро головой покачал и, растягивая слова, произнес:
– Нет, ну, так не бывает... Юла, у тебя папа кто?
– Королевский маг... А причем тут мой папа? Поверьте, я точно знаю, мамой Алекса он никак не может быть...
– Уй... – взвыл Ботинки.
– Я думала, она знает! – Могила посмотрела на парней извиняющимся взглядом. – Она его все время их темнейшеством обзывала... Да и как вообще можно предположить, что ...
– Юла, а что ты знаешь об устройстве нашего мира? – выдавил из себя Альф, а я подумала немножко, вспомнила одно из любимых выражений Динь-Дона и ответила. Еще немножко подумала и уточнила:
– И вы все вместе с ним, если не хотите разговаривать по-человечески.
Легла на кровать, отвернулась от них и одеялом накрылась, с головой.
– Юлка, ты обиделась, что ли?
Они думали, я у Диня только одно слово подслушала? Наивные!
– Ну, не ругайся... Правда, Юл! – Аврора погладила меня по плечу сквозь одеяло.
– Не глупи, – подал голос Эро. – Скажи-ка нам лучше, хотя бы чья династия сейчас на Ттемном троне сидит, ты знаешь? Или это тоже удивительным образом прошло мимо твоего сознания?..
Я застыла под одеялом. Я покраснела от стыда. Мне захотелось провалиться сквозь кровать на пол, под пол, под землю, к самому центру, в обиталище огненных драконов, только чтобы не видеть никого. Двумя руками подушку к голове прижала и взвыла тихонько.
– Видимо, не прошло... – протянул Павлик. Зараза! Но я? Как могла я не соотнести Лигу Темных, с которыми Школа воевала во время первой кампании, военную выправку Алекса, его статус здесь, то, как к нему относятся студенты и преподаватели, с его фамилией?.. Проклятье! Я при дворе была сто тысяч раз на всех официальных праздниках и на нескольких неофициальных тоже. И Катерину Виног, последнюю представительницу правящей темной династии, я первый раз увидела в детстве во время праздника Разделения миров... и Алекс так на нее похож!!!