– Я вашим сигам договор привезла, – Могила пнула Дуньку в бок носком туфли, – а меня в город не пускают… два вот таких вот, – Аврорка руки в стороны развела, показывая ширину. – Нет, вот таких вот, – прибавила еще сантиметров по десять с каждой стороны, – мужика – Альфа на них нет, честное слово! – схватили меня под белы рученьки и в этот вот лесок уволокли. Это как называется, я вас спрашиваю?
– Не мужика, а три-то-на, – по слогам исправила я, уронив голову на сложенные одна на другую руки. – Аврорка, не кричи, а? Дай рыб послушать…
– Зануда ты, Юла, – подруга закончила сдирать с себя черное платье и элегантно опустилась на песок слева от меня и немедленно добавила нелогично:
– Все-таки это разврат…
– Ты бы определилась уже, Ро! – подала голос Дунька. – Зануда или развратница…
И мы все втроем рассмеялись, вспоминая Авроркин первый визит в Русалочий город.
– Занудная развратница, – улыбаясь, заключила моя лучшая подруга. – И еще меня плохому учишь… Знал бы Альф, что мы тут валяемся под открытым небом почти голые…
– Ох, действительно, – Дунька приоткрыла один глаз, и в ее голосе послышались мечтательные нотки. – Знал бы Альф… не хочешь ему рассказать? Море впечатлений гарантирую.
И облизнулась так, плотоядно, я бы сказала.
Мы с Могилой синхронно покраснели, все-таки у русалок язык без костей. И совести у них нет. И еще смущения.
– Так что ты там про подработку говорила? – исключительно чтобы перевести разговор на другую, более приличную, тему, спросила я.
– Вот, – Аврорка подтянула к себе снятую форму и выудила из кармана стандартный школьный запрос на помощь. – У Альфа сперла… А что? Знаешь, сколько их у него?.. Он и не заметит.
– И что там? – я попыталась выхватить у Могилы из рук приглашение на работу, но она не позволила и заговорщицким шепотом произнесла:
– Волчья долина.
– Вы что, к оборотням собрались? – с Дуньки в секунду слетели сон и расслабленность. – Я с вами!
И облизнулась снова. Нехорошо так облизнулась. А я поняла, что отказаться от поездки мне никто не позволит.
***
– Разорви меня, дракон! Это долина?
– Угу, – Дунька еще раз сверилась с картой, спрыгнула с плота, оглянулась назад и проорала:
– Прибыли!!! Бортуемся!
Еще пять аккуратных плотиков, на каждом из которых сидело по две русалки, пристали к берегу, полностью игнорируя мой злобный взгляд.
Какой же наивной я была, когда надеялась отвертеться от этой жуткой поездки. Да, стоило нашим «малолетним» русалочкам только услышать слово на букву «о», как они немедленно встали в боевую стойку и принялись строить плоты. На мое неуверенное блеяние на тему «девочки, я подожду вашего возвращения в поселке» мне ответили решительно и грозно:
– Ну, как же, Юлка! Мы тебя не можем оставить одну. Нам сига Танаис велела за тобой в оба глаза присматривать, Маленькая.
Так что будь оно все проклято, но к вечеру того же дня мы уже бортовались в Волчьей долине.
Не знаю, что было с видением окружающего мира у человека, дававшего такое оригинальное название мрачному темному ущелью, сквозь которое протекала единственная в этом регионе река, но факт оставался фактом: Волчья долина включала в себя два высоченных огромных скальных комплекса, нависавших над боящейся журчать речушкой. И это все. Ни лесов, ни равнин, ни долин – один сплошной холодный серый камень. Сказать, что место обитания оборотней выглядело жутко – ничего не сказать.
Мы с Авроркой перекинулись испуганными взглядами и покосились на одиннадцать восторженных русалок, которые активно снимали ожерелья и расплетали косы. Ой, что будет, что будет…
– Дунь, – русалка посмотрела на меня совершенно черными глазами, вид у нее был воинственный и возбужденный. – Дуная, не думаю, что нам с Могилой стоит переходить на мужской берег.
Всю дорогу до долины Дуная пыталась убедить меня в том, что оборотни не так страшны, как о них рассказывают. Не сегодня. Мол, после Разделения миров они выбрали темную сторону, но, по сути, свою темноту они не выносят за пределы традиций.
– Да, у оборотней оригинальное видение мира, – русалка лениво потянулась и продолжила уговаривать меня не бояться, а я все равно боялась. Не очень хочется получить палкой по голове и укус в левое плечо, а потом стать седьмой женой горного оборотня и до конца жизни носить гордый титул волчьей самочки.
– Юлка, не дрейфь! Они давным-давно не принуждают женщин, в чьих жилах не течет волчья кровь. Поверь мне, желающих… добровольных желающих, более чем достаточно. И потом, – Дунька двумя руками схватилась за собственную грудь под полупрозрачной рубашкой и совершенно неприличным образом приподняла ее, поглаживая, – сегодня хвостатым будет не до вас, рыбоньки. Клянусь.
Даже думать не хочу о том, что русалки планируют сделать с оборотнями. Мне обещали, что все будут живы и недовольных не останется.
– Надо только дождаться, пока кто-то явится за активированным приглашением, – Дунька покрутила в воздухе отобранной у Авроры бумажкой.
Могила – чудовище!! Вообще полный ноль в «Традициях и истории магических поселений». Додумалась, стащить у Ботинка приглашение к оборотням. Уж лучше вампиры, честное слово.
Как раз, когда я думала о вампирах, Могила схватила меня сзади за плечо и зашипела в ухо:
– Юлка, там кто-то есть, – и ткнула пальцем в сторону большого серого камня. – И там тоже. И с той стороны…
Как-то меня вдруг стало напрягать количество встречающих наемного работника оборотней. Ну, два-три человека, еще ладно, однако десяток – это явный перебор. А потом русалки встали полукругом, отгораживая нас с Авроркой от появившихся мужчин, а Дунька велела:
– Рыбки, на плот! – и я поняла, что не зря я боялась. Видимо, именно эти волки не знали о том, что «добровольных желающих» более чем достаточно.
Наши «малолетние» спутницы плотным строем отступали к воде и теснили нас к ненадежным транспортным средствам, колыхавшимся на волнах хилой реки, а появившиеся волки, заметив наш испуг, оскалились. Хотя и без оскала впечатление они производили пугающее: с голыми накачанными торсами, лохматые, скуластые, с голодным блеском во взоре… Я глаза не знала, куда спрятать, чтобы только не видеть их. Но волна тестостерона и мужественности все равно докатывалась до меня, даже сквозь опущенные веки, сквозь ненадежную преграду из спин юных русалок.
– О, Великая Койольшауки, ты не могла сделать нам лучшего подарка на Большое весеннее полнолуние, – проговорил самый высокий из мужчин и сделал еще один плавный шаг в нашу сторону. – Разве смели мы надеяться на то, что Обещанная придет сама в эту ночь?!
– Где ты увидел здесь Обещанную, вер? – как самая старшая, спросила Дуная. – Здесь всего лишь две школьницы и одиннадцать дочерей реки.
В ее голосе слышались тревога, страх и возбуждение одновременно.
Мужчина тряхнул гривастой головой и прорычал:
– Не верррррркай, сопля, словно ты не знаешь моего имени! Не хватало мне еще смолчать на «вера» от той, кто не имеет своего запаха.
Он криво ухмыльнулся и оглянулся через плечо на подошедших мужчин. И те немедленно заулюлюкали, захлопали руками по голым бокам и завыли, запрокинув головы в темнеющее небо.
– Три полнолуния назад, Арнульв, тебя не волновало то, что я сопля… – ухмыльнулась Дунька, а я еще больше испугалась и схватила Аврорку за руку. Зачем она его дразнит? Злит зачем? Видно же, что он и без того опасен. – Если вы не рады нашему визиту, мы уедем немедля…
– Уезжайте, – немедленно согласился оборотень. – Но ваши рыбки останутся с нами. Я слышу запах одной из них. И он слаще любого из слышанных нами ранее ароматов, а уж оборотни знают в этом толк. Катитесь к чертям, к карпам, к кому угодно, но эти перепуганные малышки пойдут с нами.
Ой, мамочки!! Вот говорила же, не надо сюда ехать! Могила вцепилась в мою руку мертвой хваткой, и я подумала, что точно синяки останутся, словно это было самое страшное, что могло меня волновать в данной ситуации.
И тут мой мозг начал строить логические цепочки, и я впала в панику. И как тут не запаниковать, если сначала я подумала:
– Блин, Аврорка, вцепилась пальцами, точно синяки оставит.
Потом:
– Синяки… хорошо, если только этим отделаемся.
После этого:
– Есть вещи пострашнее.
Далее:
– Жалко, Вепрь остался в Поселке…
И почти сразу:
– Вепрь-то остался…
И рука непроизвольно, сама по себе, клянусь, рванула в сторону правого кармана. Но поздно. Эта золотистая сволочь, которая молчала почти весь день, словно ждала своего часа, все-таки открыла свою вреднючую пельменную пасть и огласила окрестности зловредным ехидным баритоном:
– Я когда-то был Псом и на Волка похож не слишком,
Но нарушил собачий закон, и теперь мне крышка.
– Б@ть!!! – хором выдохнули все одиннадцать русалок и скрестили пальцы для заклинаний.
– Мамочки, – пискнула Аврора и вцепилась в меня второй рукой.
– Что ж ты за паразит такой, – проворчала я, пытаясь выудить пельменя из кармана. – Правы девочки, ой правы… Переименую тебя в Звездюка, будешь знать, зараза.
Ухватила пальцами коварное существо с целью запустить им в окончательно озверевших оборотней и таким образом избавиться от певуна и отомстить ему за весь позор одновременно. Но он и не думал пугаться, он вдруг запел совершенно неожиданное:
– Ты отказала мне два раза
И не хочу сказала ты!
Вот такая вот зараза
Девушка моей мечты!
– К чему бы это? – Могила даже про испуг забыла.
– Дурррррррдом! – прорычал тот самый волк, которого Дунька Арнульвом обзывала.
– У-у-у-у-у-у-у! – завывали остальные оборотни, а я почувствовала холодок в затылке, под лопаткой что-то защекотало, коленки дрогнули, и я резко повернула голову вправо, чтобы наткнуться на яростный бирюзовый взгляд.
– Ой!.. – я в секунду отцепила от себя пальцы Могилы и сделала несколько быстрых шагов в сторону плота.