– Девчата, я все равно в этом ничего не понимаю, – "обрадовал" он. – Так что, давайте вы все приготовите, а я потом уберу и помою.
Мы с Могилой зарычали синхронно, и внук великого профессора угрюмо голову повесил.
– Послушайте, – неуверенно произнесла Аврора, когда мы все трое ввалились в кладовую. – Ведь в правилах говорилось "что-то горячее", так?
– Угу...
– Я, например, виртуозно готовлю чай! И даже знаю способ, как сохранить его горячим!
Мы с Вениамином переглянулись. Конечно, с одной стороны, правила звучали именно так, но с другой:
– Могут бить... – предсказала я.
– Могли бы, – уточнил Веник. – Но сегодня же выборы. Сначала все будут полдня тусить в общем зале, а потом праздновать... Ну, или наоборот.
– А ты-то откуда знаешь? – недоверчиво спросила Аврора, на что получила лаконичный ответ:
– Дедушка.
В общем, когда Аврора закончила возиться с чаем, и на кухне появились первые старшекурсники, мы были спокойны, как стадо бегемотов. Спокойны – потому что перед смертью все равно не надышишься, а как бегемоты... Ну, просто кухня же... И еще и кладовая эта бездонная... В общем и целом, не так это и сложно – быть дежурным. Я даже поклялась себе к следующему дежурству разузнать у кого-нибудь, как варить самый простой бульон. Ну, или хотя бы какао.
Невысокий парень с третьего курса был первым, кто оценил наши кулинарные способности.
– Что тут у нас? – деловито потирая руки, он открыл кастрюлю с чаем. – Чай? Офигительно! Хвалю! – и заржал довольно нам на удивление. – Я как раз на то ставил, что в первой смене дежурства обязательно кто-нибудь догадается так сделать.
Налил себе кружку и вышел.
– То есть прокатило? – не поверила я.
– Не понял, они на нас что, ставки делают? – возмутился Веник.
– Чувствую себя кобылой... – уж совсем неожиданно разоткровенничалась Могила.
У Веника вытянулось лицо. Он окинул девушку внимательным взглядом и даже тряхнул головой:
– Почему кобылой-то? Ты совсем не похожа.
– Дурак! – Аврора обиженно шлепнула его ладонью по плечу. – Я про бега подумала, про скачки, про ставки... А ты кобыла...
Авроре вдруг бросилась кровь в лицо, а глаза наполнились слезами.
– Дурак! – крикнула она еще раз и выбежала из кухни, подстегиваемая нашими удивленными взглядами.
– Вень, а ты уверен, что твой перстень короткого действия? – спросила я у товарища. Товарищ задумчиво посмотрел на упомянутый артефакт и удивленно пробормотал:
– Вот до недавнего времени был уверен, что да... – а потом заинтересованный взгляд в мою сторону бросил и полюбопытствовал:
– Слушай, вы же девчонки, вы же там вечерами болтаете о своем о женском, когда меня нет. Она ничего не...
– Я тебя умоляю! – мы вышли из кухни и разговаривали уже в коридоре. – Что значит, когда тебя нет? Да ты уже, по-моему, прописался в нашей комнате. Еще немного – и переселишься полностью.
– А что, хорошая идея, а то я только время трачу, бегая туда-сюда между этажами...
– Запрещено правилами проживания! – раздалось неожиданно и резко за нашими спинами, и мы даже подпрыгнули от испуга.
Александр Виног, с которым я не разговаривала со дня злополучного посещения АДа, как всегда, был в форме. Свеж, бодр и подтянут. Он выглядел так, словно сейчас не семь утра, а, как минимум, пять вечера. Я завистливо вздохнула. Умеют же люди...
– Не знаю насчет правил проживания, – оскалился Веник, отвлекая меня от важных мыслей о моем внешнем виде. – Но вот подслушивать личные разговоры некрасиво.
Я только глянула на него удивленно. И чего так взъелся, спрашивается?
А Вениамин ухмыльнулся криво и продолжил:
– Мне искренне жаль, что тебя папа в детстве правилам этикета не обучил! – и руку мне на талию положил.
И вот я стою, открыв рот, и безмолвствую, а они друг друга разъяренными взглядами прожигают. Осторожненько снимаю с себя Фростикову конечность и не менее осторожно произношу:
– Ну, я пойду... Вень, я тебя в комнате жду, да?
Вениамин кивнул и широко улыбнулся, а Александр громко скрипнул зубами и процедил:
– К началу выборов чтобы в общем зале был чай!!! – развернулся и ушел, широко шагая, а я только хохотнула по-дурацки ему в спину.
Когда их темнейшество исчезло за поворотом, любопытство и нетерпение одержали безоговорочную победу над правилами хорошего тона. Поэтому я обратила к Вениамину свой удивленный взор и спросила:
– Это что это было сейчас?
– А пусть не смотрит на тебя так, – проворчал Веник и попытался свернуть разговор:
– Пойдем уже за Авророй...
Пока мы шли по коридору и поднимались по лестнице, я пыталась осмыслить услышанное, но оно как-то не осмысливалось.
– Да как он на меня смотрит?! – наконец не выдержала и дернула товарища за рукав пижамы.
– Как будто ты его любимого хомячка живьем съела...
Все. Я в ауте. Серьезно, что ли? Что-то темнит Фростик, не иначе.
– Да он на всех так смотрит. На всех хомячков не напасешься...
Веник в ответ только пренебрежительно хмыкнул, и я поняла, что большего от него не добиться.
– Вот возьму, и не проголосую за тебя сегодня! – мстительно припугнула я, прекрасно понимая, что лучшей кандидатуры на должность нашего старосты просто невозможно найти. Веник и сам об этом отлично знал, зараза, поэтому на мою угрозу отреагировал приподнятой бровью и нетерпеливым взмахом руки, мол, давай, шевелись уже.
Но у дверей нашей комнаты будущий староста сообразил, что принимать участие в выборах надо не в пижаме, а как минимум, в домашней одежде. А лучше – в форме. Поэтому мы договорились встретиться внизу минут через двадцать. И Веник убежал приводить себя в порядок, а я отправилась к себе.
Минут десять я успокаивала Аврору, которая дулась на кровати, отвернувшись лицом к стене, а потом мы все-таки отправились голосовать.
В общем зале народу было... Я как-то даже не представляла, что в нашей школе учится столько людей. Ну, правильно. Все же курсы со всех факультетов собрались. Розовые феи, химики в белых халатах, зеленые ботаники, синие зоологи, ну, и мы сбоку, немым укором радуге.
– Начнем с самого простого, – магически усиленным голосом объявил ректор. – Первые курсы, вы со старостами определились?
В ответ раздалось нестройное и разномастное:
– Определились...
– Не определились...
– Да зачем нам староста?
И в наступившей на секунду тишине совершенно неожиданное:
– Да он пьет как конь, какой из него староста?
Вельзевул Аззариэлевич рассеянно моргнул и внимательно посмотрел на произнесшего последнюю фразу химика. Тот немедленно стушевался и спрятался за спинами товарищей.
В общем, старост мы выбрали и успокоились. Особенно успокоился Веник. Он сразу нос задрал важно и, кажется, даже выше стал.
А ректор раздал избранникам первокурсников фолианты, размером не уступавшие ППвО, а затем сделал объявление:
– Немного отступая от обычной программы проведения выборов, – пятый курс дружно и в голос застонал, заставив меня волноваться. – Вынужден сообщить, что в этом году наша школа примет участие в общешкольных военных тренировках не на правах вспомогательной силы, а как отдельный участник.
Теперь застонали все от пятого до второго курса. Мы же по-прежнему молчали и ушами хлопали.
– Ну, и на первый семестр нашим основным спарринг-партнером заявился Институт Годрика Воинственного.
– Вот же ж ...ть!!! – не сдержалась я громко, привлекая к себе взгляды всех. Ну, то есть вообще ВСЕХ!
Просто до меня до первой из самых младших дошло, что здесь происходит, и кто во всем этом виноват. Попыталась спрятаться за Аврору, но что уж там...
– Кхм-кхм, – ректор демонстративно прочистил горло, перетягивая всеобщее внимание на себя. – Итак, общая физическая подготовка начнется с завтрашнего дня. Занятия по тактике и стратегии вводятся у всех курсов и факультетов... Кажется, все?
Вельзевул Аззариэлевич вопросительно посмотрел на пятикурсников, и один из них злым голосом произнес одно слово:
– Барбакан.
– О! Ну, это на ваш выбор, – отмахнулся ректор. – Просто не забывайте о благоразумии... А теперь можно переходить к основной части собрания, собственно, к выборам в студенческий совет.
Ожидать результатов голосования я решила, забаррикадировавшись в своей комнате, а потому, когда все были увлечены подсчетом голосов, предприняла стратегический отход через боковые двери. На цыпочках прокралась к лестнице, как никогда мечтая о шапке-невидимке, и уже собралась было вздохнуть свободно, как кто-то схватил меня сзади за жилетный хвостик, потянул назад и злым шепотом поинтересовался:
– Куда собралась?
– К себе, – буркнула недовольно, пытаясь вывернуться из стального Александровского захвата.
– Напрасно. Хватай совет, пока я добрый: лучше сразу показать всем, что тебе плевать, а то только хуже будет.
Вздохнула тяжело. Прекрасно понимаю, что пятикурсник прав, но как же боязно возвращаться назад, в общий зал, где почти все из-за моей несдержанности догадались о том, по чьей вине у нашей школы такой соперник. А в том, что это происки моего старшего брата, сомневаться не приходилось.
– Мне просто страшно, – честно призналась я.
Александр поморщился.
– Слушай, прекращай, а? Мне с тобой целый семестр в барбакане сидеть, а там нет времени бояться.
– В барбакане? – ужаснулась я. – Как в барбакане? Ректор сказал, что это...
Александр ухмыльнулся.
– Виновные всегда сидят в барбакане. Можешь мне поверить, я получил политическое убежище четыре года назад. И угадай, из-за кого Школа впервые жизни была полноценным участником соревнований?
Я совсем погрустнела. Бли-и-и-ин, но я же ничего не умею. Вообще ничего...
– И кто тогда был вашим партнером? – спросила я.
– Лига Темных, конечно! – хмыкнул старшекурсник. – Кто же еще?
Действительно, кто же еще, как не школа прирожденных убийц, покровителем которой является один из Темных богов. Так и знала, что у Александра божественные корни. Мысленно похихикала над своими глупыми мыслями и решила их не озвучивать, разумно предположив, что их темнейшество моей шутки не оценит. И да, сделала себе отметку, не называть его больше их темнейшеством даже мысленно, а то так можно и заговориться.