И у него хватило наглости уверять, что они не сволочи. Понятно, что ордер из дворца – это дело рук гнилого мага. Ох, как жалко, что я настояла на честном суде и не позволила волчице расправиться с коварным айвэ по-своему. И ведь же и словом не обмолвился о том, что этот ордер вообще существует, скотина!
Мрачно посмотрела на лысого, не скрывая мыслей пожелала ему всякого, а он скривился и отвел глаза в сторону.
– Мне надо, – начала я, но меня бессовестно перебили, снова проникнув в мою голову.
– Ты ошибаешься, тебе это не надо вовсе. Да и я не могу пропустить светлую на темную сторону, когда миры на грани войны.
И улыбнулся. Он мне улыбнулся. Заботливо, понимающе, растерянно и снисходительно. Да, определенно, снисходительно.
Ладно. Скрипнула зубами и, сощурившись, окинула стража оценивающим взглядом. Говорите, не можете пропустить светлую на темную сторону. Что ж, сами напросились.
– Мне кажется, в этом лесу чересчур много деревьев... – бах! И ель, за которой до недавнего времени скрывался лысый, вспыхнула, словно старый лист пергамента.
– Еще мне кажется, – я улыбнулась испугу на лице мужчины, – что меня все время заставляют делать то, что мне совсем не хочется делать.
Бах! И вторая ель, вырванная с корнем из земли улетела в мрачное небо.
– Мне показалось, или тут действительно стало слишком людно?
– Посмотри мне в глаза! – выкрикнул страж, а я... нет, я не поддалась его непонятной магии, я только улыбнулась ему и прошептала:
– А если мне не хочется?
– Кто ты? – странные глаза смотрели недоверчиво и не спешили затянуть меня в свой гипнотический водоворот. Не спешили или просто не могли?
– Вы знаете, кто я, – ответила хмуро и предельно честно. – Вы мне всю душу наизнанку вывернули, чтобы найти ответ на этот вопрос. Так скажи мне, жуткий демон пограничья, кто я? Светлая или темная? Просто невезучий младший ребенок в семье или пугающе сильный элементалист? Кто я, страж? Волшебная зверушка? Ценный приз в непонятной борьбе двух дворов? Кто? – я села на землю, спрятав лицо в ладони, и прислонилась спиной к нетронутой мною ели, потому что силы неожиданно закончились.
– Кто я? – прошептала сквозь слезы, не удержавшись от судорожного всхлипа. – И что мне сделать для того, чтобы помочь одной несчастной испуганной девочке понять, что в жизни не все делится на черное и белое?
Я готовилась к тому, что меня не станут слушать, а просто вышвырнут вон, отправят прямиком на свидание к сияющему монарху. И уж точно не думала, что кто-то ответит на все мои риторические, как мне казалось, вопросы. Но мне ответили, хоть и совсем не так, как я могла ожидать:
– Черное и белое не делится, – страж спрятал свою голову под серым капюшоном и добавил обиженным голосом:
– Едино и неотделимо. Ты же читала легенду о Тринадцати Стражах. Это простые вещи, я думал, ты понимаешь...
Я тоже думала, что понимаю, хотя бы что-то в этой жизни. Оказалось, что нет.
– Поразительно! – демон пограничья не ошибся, оценивая причины моего молчания. – Я же видел все это в твоей голове! Знания есть... Как это возможно - не знать о том, что ты знаешь?
Прошила лысого мрачным взглядом и решила гордо проигнорировать его нелестное для моего мозга замечание.
– Пойми, я физически не могу тебя пропустить. Наказание, которое Тринадцать предводителей понесли, когда восстание было подавлено, не дает нам возможности нарушить букву закона. Вот ты можешь не дышать? Не можешь. И мы не можем поступить не по закону, девочка.
Снова посмотрел на меня снисходительно.
Конечно же, восстание Тринадцати, которое длилось чертову кучу лет, когда-то, кажется, еще до Разделения миров...
– Колоссально! – по-моему, лысый демон честно восхитился уровнем моей глупости, а потом совершенно нелогично заметил:
– Экзаменационная система оценок знаний изжила себя еще во времена моего студенчества. Не спорю. Но ты же Войну и Мир меньше месяца назад сдавала...
Потупить глазки и промолчать. Ненавижу историю... Все эти Войны и не упомнишь.
– Тринадцать предводителей понесли наказание за то, что восстали против Разделения миров. Мы не считали, не считаем и никогда не будем считать, что черное может существовать без белого, и наоборот.
– Но вы же... – я растерялась. – Вы же только что сказали, что я не могу, потому что...
– Не можешь, – он кивнул. – Потому что я не позволю тебе, как бы я этого ни хотел. Не могу позволить.
– Но как же так! – бессильно взмахнула руками и поднялась с земли. – Я подумала, вы понимаете, что Ингрид...
– Понимаю, – он кивнул. – Но сделать ничего не могу.
– И как же быть?
Ни за что не отступлюсь! Разнесу проклятые Разделенные миры по кирпичикам, но сдержу свое слово. Не брошу. Найду.
Демон пограничья оглянулся по сторонам и тихим голосом произнес:
– Может, не делать упражнения?..
***
Помощь пришла оттуда, откуда я ее просто не могла ждать. Не станет же тюремщик помогать организовывать побег своим подопечным, а пограничник не укажет контрабандисту, где проще незаконно пересечь рубеж. Так и от лысого демона я помощи не ожидала.
– Просто чудовищная дура, да... – вещал он, растянувшись прямо на усыпанной еловыми иглами земле. – Позор своей семьи. Веснушки совершенно уродские... и это ты виновата... Плохо дышишь, не следи за дыханием... я про веснушки говорил уже?
Зарычала не хуже Ингрид и раздраженно посмотрела на ухмыляющегося Стража.
Бесит. До чертиков бесит своим равнодушным видом, своей мнимой заинтересованностью. Снисходительную заботу эту ненавижу просто. Руки чешутся, до чего хочется стереть с его лица эту приторную улыбочку. Понятно же, что ему плевать на мою волчицу. Зачем тогда помогает? Какая ему от этого выгода?
Задохнулась от внезапного подозрения: ведь Алекс же просил, чтобы я никому не верила. А я опять?
Даже в глазах потемнело от стыда и лютой злости на себя. А проклятый демон словно этого и ждал. Потянулся по-кошачьи, поднялся на ноги одним плавным движением и уже через мгновение положил мне руки на плечи и склонился к самому моему лицу:
– Ну, вот и славненько, – мурлыкнул довольно. – Не благодари...
И вдруг без предупреждения прижался губами к моему приоткрытому в удивлении рту.
Ледяное дыхание демона рывками высасывало воздух из моих легких, затягивало в черный омут ужаса... Или в белый? Все закружилось. Обрывки мыслей пустились в чудовищный пляс, а я едва успевала хватать слова за хвост, чтобы хоть как-то привязать себя к реальности. Слова были странными и совершенно непонятными. Совершенно незнакомыми на вкус.
Демон отпустил мои плечи, а я отшатнулась от него и почти сразу окунулась во влажное тепло летней ночи.
– Свет и тьма неразделимы, – прошептала я и несколько раз моргнула, стараясь привыкнуть к темноте. Я даже головой тряхнула для пущего успеха, а потом совершенно неожиданно услышала веселый смех Алекса:
– Но раздели-то его зачем?
***
Ингрид хмурилась и нервно одергивала коротковатое платье, когда я озвучила свои мысли.
– Ну, подумай сама: пересечь границу темных мы не можем? Не можем...
– Я не могу, – исправила она меня мрачно. – Ты – да.
– Я без тебя никуда не пойду, – заверила я ее в очередной раз и в очередной же раз вздохнула. Дурацкие законы Разделенных миров! Дурацкие! Когда разделение на добро и зло идет по цвету ауры. И хмурым демонам пограничья все равно, куда ты идешь и с какой целью. Они пропустят только светлого.
– Ини, мы же все обсудили. Ты больше не останешься одна, обещаю, – я привстала на цыпочки и обняла подругу по несчастью.
Волчица моргнула, скрывая от меня поднявшиеся в глазах слезы, и пробормотала упрямо:
– И все равно. Мы отпустим его, а он выкрутится... Юл, давай я просто убью его, а? – из-под пушистых ресниц блеснула весенняя зелень, хищно и восхищенно. – Если боишься, можешь не смотреть.
Она несдержанно облизала моментально увеличившиеся клыки и приятельски мне подмигнула. Не то чтобы предложение не было заманчивым... Я задумчиво глянула на едва заметный в сумеречном свете пузырь и тряхнула головой, отгоняя темные мысли.
– Нет. Его будут судить и...
– И он выпутается, Юл, он же темный королевский маг, подумай.
И снова пришлось вздыхать.
– Мы это уже обсуждали, Ингрид. Ты просто не знаешь Вельзевула Аззариэлевича, он самый лучший, он никогда... Молчи! Не надо, я помню: мужчинам нельзя верить. Он не мужчина... он ректор! Он черт! Клянусь тебе, его прадедушка, так точно... он не допустит, он... Ингрид, просто верь мне.
– Ладно, – согласилась она неохотно, – но у нас все равно нет краски.
Краски… Краска была нужна, с этим не поспоришь, потому что проклятый пузырь можно было заметить только в том случае, если ты точно знаешь, где он находится. Почти невидимый, он легко дрожал, словно тяжелый июльский зной. Во время наших ночевок мы забрасывали временную обитель гнилого мага травой и листьями, таким образом обозначая место его нахождения. Однако отправлять посылку в таком виде в Школу Добра было нельзя: никто ведь не знает, сколько она простоит на площади до того, как будет обнаружена.
– И не забудь про его одежду, – напомнила Ингрид.
Я в тысячный раз покраснела, представляя себе, как посмотрит на меня айвэ Лиар, когда я прикажу ему раздеться. А ведь мне придется это сделать, потому что Ингрид сразу сказала, когда я предложила по этому вопросу тянуть жребий:
– Давай лучше сразу его убьем. Потому что я не стану его раздевать.
Я вздохнула и закатила глаза. Тогда. И сейчас тоже.
– Ну, пусть, – в конце концов проворчала я, приняв решение, – к демонам! Где одно желание, там и два. Раз так, то пусть он нам его и покрасит.
Ингрид криво усмехнулась, а я запретила себе все мысли о том, что подумает Динь-Дон, когда узнает о двух моих последних желаниях. Хотя, если он не слишком мелочный, а он именно такой, вроде как, он же не станет придираться к словам, потому что, по сути, желание-то одно: покрасить краской